Spider-Wensday: узы

АХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХАХА АХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХА АХАХХАХАХААХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХА       Фестер чувствует вибрацию. Такую странную. Такую… безумную? — Мистер А… — говорит входящая администратор отеля, однако…       Молния мощным потоком бьёт прямо в неё. Её тело отлетает в стену.       Меньше чем через десять секунд девушка умирает, её тело превратилось в обуглившийся труп.       Руки трясутся. Фестер смотрит на них…       Всё его тело находится под бешеным напряжением.       Он чувствует этот самый кайф, энергия переполняет его, и он способен на многое. — Да… я чувствую это… я готов! — на его лице появляется жуткая гримаса радости

***

— Нет, я не спорю, что ты хороший механик, но с точки зрения проводимости это нельзя делать!       Спор не прекращался, но, главное, что он был неконфликтным, а скорее, разница, в том, как правильно.       Уэнсдей обожает наблюдать такие баталии, когда два, не побоимся этого слова, умных, человека спорят о чём-то, это крайне занимательно.       А потому, черноволосая невмешивалась в конфликт. Да, её собственно и не спрашивали. — А как иначе? Какой тогда материал ты хочешь использовать? — Ты понимаешь, что паутиномёты просто разорвёт от соприкосновения с молнией? И как потом быть?       Юджин смотрит на Энид, потом на Уэнсдей.       Уэнсдей кажется крепко задумалась. — Не подумай, что я соглашаюсь с ней, потому что она моя девушка, но, Энид права. Нам нужно заменить материал, хотя-бы на эту битву. Вопрос лишь в том, на что?       Энид берётся за телефон, однако, тут же откладывает его, вспоминая: — Капролон. Им заменяют металл. Очень лёгкий. — Хорошо, хорошо, с проводкой что делать прикажете? — Заменить на стеклянную. — Ты… боже… хорошо, допустим, где мы достанем такие маленькие стеклянные провода? — Я тут вообще-то очень богатый человек, если что! — говорит Уэнсдей, — для меня не будет проблемой достать их. — Ха… тоже мне, Брюс Уэйн… — Кто? [Запись удалена] — Ха, тоже мне, Илон Маск. Дело не в деньгах, Уэнсдей. Я конечно понимаю, но, такие штуки достать очень трудно, не говоря уже о том, что они и правда дорогие. — Сделайте расчёты с ними, я кое-кому позвоню. — Я… — Сделайте расчёты, пожалуйста.       И пока Оттингер и Синклер погрузились в инженерно-технические расчёты продолжая при этом спорить, или о чём-то говорить, она не слушала, планы и чертежи, Аддамс звонила человеку, который мог бы помочь. — О, Уэнсдей, что-то случилось? — слышится голос Гомеса из трубки. — Привет, папа… мне нужны стеклянные провода. — Та-а-ак, теперь это меня заинтересовало. Зачем тебе такие? Хорошо, даже не так, мне не важно зачем, почему ты по этому вопросу звонишь мне? — Ну… потому что ты самый влиятельный человек из всех кого я знаю, а ещё, это не простые провода, очень маленькие. — Та-а-ак, хорошо, размер, у тебя есть? — М-м, 1-2,5 миллиметра, не больше. — Сколько? — Метра два. — Ох… хорошо. Я перезвоню тебе. — Спасибо, и… я люблю тебя.       Уэнсдей бросает трубку, не желая слышать взрыв эмоций со стороны отца.       Она говорит ему это первый раз.       Аддамс возвращается в пчелиный дом, и слышит довольно интересный диалог. — И ты что, электриком хочешь быть? — спрашивает Оттингер. — Электричество, интересная штука, я просто в ней разбираюсь. Хотя, да, в какой-то момент я думала стать электриком.       Ха… Энид Синклер в костюме электрика. Самая сексуа…       Прочь. Не сейчас. — Да? А я думаю, ты способна на всё, — говорит Уэнсдей. — Спасибо. Ты достала провода? — Скоро будут. — Боже… нет, а вообще, неплохой костюм получается. — Жёлтый? — спрашивает Аддамс. — То есть, синие линзы тебя не смутили. — Синие линзы?! — Да, да, с точки зрения стилистики, очень даже классно ведь. — Ох… ладно, горе модельеры. Не в розовый одеваете и уже хорошо. — А если… — хотела было Синклер пошутить, но её тут же прервали чётким и ясным: — НЕ НАДО! — Ладно, ладно.

***

      Хах. Боже. Это не серьёзно. — Уэнсдей, ты же ребёнок совсем. — И что? Я хочу научится водить, что в этом такого? — Я… ох… ладно, но, не на трассе. Дай мне пару часов, я найду где тебя учить. — Спасибо! — говорит она улыбаясь.       И ведь он нашёл. Нашёл черт возьми закрытую трассу, с поворотами и прочим. Им потребовалось несколько часов на установку мягких бортов, на случай, если она врежется. — Итак, что первое нужно сделать? — Открыть машину? — Логично, да, открывай.       Она открыла автомобиль, и следом пассажирское сидение. — А теперь? — Ну… вставить ключ в замок. — А правильнее как? — В замок зажигания? — Да, молодец. Делай.       Фестер боялся. Очень сильно. Но не за себя. Он помнит, как однажды упал с седьмого этажа, оттряхнулся, поднялся на верх и продолжил пить, предварительно конечно закрыв окно.       Малышка Уэнсдей вела машину… достаточно неплохо, для девятилетнего ребёнка. — А можно я чуть быстрее разгонюсь? — Ммм, нет, нельзя. — Но… — Хочешь со мной поспорить? — Эххх, ладно, прости, буду плестись как улитка.       Боже… это было так давно. Всего лишь середина мая две тысячи семнадцатого года… эххх.

***

      Кажется, в Калифорнии это самый дорогой ресторан. Да, интерьер поражал всех, у кого денег не так много. Однако, Аддамсы вошли спокойно. Для Фестера, не бывает занятых столиков. — Как это мило, отец с дочерью на свидании. — говорит официант, принося меню.       Фестер глянул на него очень недовольно. — Это не свидание, и я её дядя. — Оу… простите пожалуйста. — Дядя Фестер… — говорит Уэнсдей, — а можно у тебя спросить? — Ты уже спрашиваешь, но, хорошо, спрашивай.       Он знал, племянница умеет удивлять вопросами. — А почему у тебя нет детей?       Да, блять, действительно умеет удивлять. — Ну, как нет, ты мой малыш. — Ну… ты же не мой папа. Хотя, лучше бы ты им был.       Фестер поднимает на неё свой самый серьёзный взгляд.       Такой серьёзный взгляд она видела только по отношению к другим, но к ней…       По телу девочки проносятся мурашки. — Никогда. Никогда такое не говори. Гомес замечательный отец. — Я… — Я надеюсь, что ты говоришь это первый и последний раз. — Прости пожалуйста, Дядюшка Фестер. — Больше так никогда не делай, ладно? — Д-да.       Больше они к родительской теме не подбирались.       Почему? Уэнсдей не знает, родители, когда она заводила с ними подобный диалог, отмалчивались, переводили темы, в общем, никакой информации.       Уэнсдей ловит себя на мысли, что застряла в воспоминаниях о Фестере. Боже… — Эй, приём! Земля вызывает Уэнсдей, ответьте, приём!       Она смотрит на Энид. — А? Прости… я… задумалась просто. — Ох… да ничего, всё в норме. Ты бы это, сходила отдохнула. А мы… мы же справимся вдвоём, да, Юджин? — Да, Уэнсдей, ты какая-то уставшая. Отдохни. Мы справимся! — Спасибо…

***

— По итогам этого года, наша прибыль выросла на двадцать семь процентов, господин Аддамс.       Гомес терпеть не может совещания. Ну серьёзно, они же капец какие скучные.       Но, без них, не может существовать ни одна крупная корпорация. Так говорил ему Фестер, и чёрт возьми, он прав. Он, кажется, всегда прав.       Гомес не назовёт случая, когда Фестер ошибался.

***

      Через час привезли провода. Ха, было весело наблюдать за тем, как Лариса Уимс сначала хотела их забрать себе, но, поняв, чьи они, со скрипом в зубах и болью в сердце отдала.       Впрочем, Уэнсдей пообещала, что те, которые не будут использованы, они отдадут в лабораторию.       Им потребовалось несколько часов на то, чтобы создать костюм. Его защита от электричества была достаточно хорошей, плюс, ко всему, они сделали новые вебшутеры, благодаря чему, они тоже были безопасны, и в случае его, не взорвутся на руках Уэнсдей. Наверное.       Аддамс уходит из академии, чтобы якобы передать костюм, но, на самом деле, она просто скрылась. Почему не рассказать Юджину о том, что она паук?       Ну… нет, Оттингер хороший человек, замечательный друг, но… нет. Чем меньше народу знает, кто под маской, тем безопаснее.       Паутина пау, паутина пуу       Паутина пиу, паутина паф       Нет, это не песня, Уэнсдей испытывает новые паутиномёты, что стали непривычно лёгкими по сравнению с прошлым образцом. Но чёрт… классно.       Не смотря на, свою четырёхслойность, а именно столько было принято решение сделать, костюм был очень проветриваемым, и сидел хорошо.       «Вроде бы не натирает» — подумала девушка, предаваясь воспоминаниям.       Первый прототип костюма, был крайне посредственным. Вернее, это костюмом то назвать трудно.       Из костюма у неё была только самодельная красная маска, а дальше, спортивные штаны, под которыми были колготки, потому что холодно, две футболки, кофта с капюшоном, и своеобразные перчатки.       Тогда, никто толком не мог понять, девушка это или парень, потому что, она боялась говорить, а заметных округлостей ниже плеч но выше пупка не было видно под слоями одежды. Такой костюм она проносила два месяца, но, к сожалению, или скорее к счастью, долго в нём не походила. Точнее попрыгала. Один раз, когда на улице было достаточно тепло для зимы, у неё упало давление, от перегрева, кружилась голова и тошнило. В общем, не самые приятный ощущения.       Тогда, она задумалась над созданием нового костюма. С нормальной теплоизоляцией, не промокающий, именно тогда, всё поняли, что она девушка паук.       Однако, и с этим костюмом были проблемы.       Не смотря, на то, что он был из потрясающего качества материи, он всё равно натирал кожу. И после первого раза, едвали не всё тело девушки было красным. Там где надо, и там где не надо тем более. Пришлось по началу пользоваться детской присыпкой. А потом, она решила, что костюм на абсолютно голое тело, это полная фигня. И теперь, у неё ничего не натирает. Нигде.       Да, костюм и правда отличный получился. Без друга и своей девушки… ха… кто бы мог подумать, что у неё будут друзья, и отношения.       Ха, какой же это был… а, да, две тысячи четырнадцатый.       Они лежали на полу, и, фестер с большого экрана смотрел какой-то романтический фильм.       Зачем? А кто его знает?       Важно лишь то, что всё закончилось крайне хорошо. Главные персонажи поженились, романтика, сопли, слёзы, классика короче.       Но именно тогда, в тот самый день, она сказала ему следующее: — А я, никогда не выйду замуж. — А я бы на твоём месте так не утверждал. — Единственный, за кого я бы хотела выйти замуж, это ты, а значит, я не выйду замуж. — Это конечно мило, но, я бы на твоё месте всё равно так не говорил. А вдруг тебе кто-нибудь понравится? — Мне никто не нравится! — А я? А папа? А мама? А малыш Пагсли? — Ну… кроме перечисленных. — А Ларч? — Кроме перечисленных и Ларча. — Ну хорошо, посмотрим.       Уэнсдей матает головой. Чертов каскад воспоминаний от него даже голова немного бо…       Когда человек идёт, он смотрит по сторонам, вверх, вниз, чтобы не упасть, не врезаться.       Когда человек едет на транспорте, и он водитель, он смотрит по сторонам, в зеркала, на панели управления, вперёд, он смотрит чтобы не врезаться, не сбить кого-то.       Лётчик самолёта смотрит на панель управления, на ситуацию за бортом, в общем и целом, он тоже занят.       Уэнсдей, пока летит, тоже повсюду смотрит. Но, поддавшись воспоминаниям…       Девушка шмякается прямо в стену здания. Чёрт, больно!

***

Тук-тук тук-тук тук-тук

      Она стучит в пчелиный дом прямо в костюме.       Сердце колотится. Вот бы Синклер не выдала её секрет.       Немного кружится голова… странное ощущение окружало её, девушка не могла понять, что она чувствует… будто бы приближается что-то.

Тук-тук тук-тук тук-тук

      Оттингер открывает дверь, кажется поняв кто стучит. — О, Уэнсдей уже передала костюм. — Да, и он потрясающий. — Надеюсь, ты остановишь того, для кого он предназначен.       Из пчелинного дома выходит Синклер. — О, паук, здравствуй! Я… я девушка Уэнсдей.       Аддамс удивлённо на неё смотрит, но… — Так вот ты какая. Да, действительно неплоха. Ладно, я полетела! — Удачи тебе!       Стоило паучихе улететь, как Синклер спрашивает. — Ты же установил маячок? — Всё как по заказу. Надеюсь мне за это не влетит. — Я сделаю так, чтобы не влетело. — Вот Уэнсдей удивится, когда узнает, что паучиха тут была.       Энид внимательно смотрит на своего нового знакомого. Как можно быть одновременно таким умным и таким тупым?       Впрочем, волчица, никому не скажет, кто под маской. Не важно, что случится. Потому что, Уэнсдей доверила ей этот секрет по чистой случайности.       И случайность эту зовут Юджин Оттингер, что отдал ей координаты предыдущего маячка.       Можно сказать, что они встречаются только из-за него. Хотя… Вряд-ли. Но спасение очень сильно подтолкнуло Уэнсдей к этому… [Запись не принадлежит данной ветке истории]

***

      Фестер умеет летать. Хотя, полётом это не назовёшь. В свете того, что он, сейчас концентрированная энергия, не самовосстанавливающаяся, к сожалению, ну, точнее, он может самовосстановить энергию, но далеко не всю.       Где можно получить много энергии, причём как технической, так и человеческой?       Какое место, в этом городе самое людное, в такое то время, а?       Правильно — Тайм-сквер.       Он передвигается с помощью молнии, молния бьёт, и он в точке. Почти телепортация.

***

      Она почти у этого дома. Уэнсдей садится на крышу.       Ей нужно собраться с мыслями. Не каждый день, она останавливает своего дядю от чего либо.       Однако, отдохнуть ей не даёт телефонный звонок. — Да, кэп, что случилось? — Пиздуй на Тайм-сквер, живо блять! — кричит ей голос из трубки.       Черт, черт, нехорошо.       Пиздец как нехорошо.       Набрав скорость за счёт разгона на паутине, она в короткий срок добирается до места событий.       В центре, над землёй, синий сгусток энергии…       Твою… впрочем, он не сильно похож на Фестера. Боже…       Этот сгусток энергии, бил по рекламным баннерам, зачем? Не совсем понятно, но, видимо…       Сука… похоже, он поглощает энергию.       О, кстати, а вот и плюс синих линз, молнии не такие яркие.       Внизу, под ним никого нет, разве что в паре сотен метров стоит несколько полицейских машин, создавая своеобразное оцепление. Это не чтобы огородить его, это чтобы огородить гражданских.       Мало ли какой умник решит вплотную заснять эту непонятную хуйню. — Кэп, что происходит?       Уэнсдей падает прям на полицейскую машину. — Вот эта хуйня, и есть наш маньяк, при нас, он поджарил несколько человек. Боже… я… пожалуйста, останови, чем бы это ни было. — Будет сделано, Юри.       Паучиха, делает прыжок, и оказывается в паре десятков метров от Фестера. — Эй, я так понимаю тебе не нравится реклама, но, не настолько же!       Он бросает на неё взгляд…       Так он смотрел на неё только один раз.       По коже черноволосой проходят мурашки. — Ты… — его голос… знаете как звучат помехи на телевизоре? Примерно похоже.       Паучье чутьё едва не разрывает её голову в клочья, впрочем не только оно.       Девушка делает прыжок, а почти в следующее мгновение, в место, где она стояла, бьёт молния. — Эй, так, я думаю, не совсем честно! Я пришла говорить! — Психологом не интересуюсь.       А зря…       В следующее мгновение, он выставляет руку вперёд, и как дарт Сидиус бьёт молниями.       О, звёздные войны она любит.       Ещё в детстве, они с Фестером несколько раз пересмотрели все части. Более того, им удалось урвать билеты на предпоказ.       Первое впечатление было… первое впечатление было крайне положительным, однако, уже после второго просмотра, они начали находить логические несостыковки, сильный резонанс со старым каноном, и множество противоречий. В обществем, они посмотрели фильм при раза.       И первый раз был самым лучшим.       Первый раз, всегда самый лучший.       Так у них было с такос…       И итальянской пастой.       И пиццей.       Однако, Уэнсдей как оказалось больше американка, нежели итальянка, и не осудила пиццу с ананасами. Она ей понравилась.       Уэнсдей уворачивается от молний, едвали вообще успевая это сделать. Чёртовы воспоминания. — Просто сдайся! — кричит она.       Однако, он не воспринял эти слова. — А ты заставь! — кричит он, пуская заряды с двух рук.       Чёрт, чёрт чёрт!       Уэнсдей едвали уворачивается от атаки, и уходит в полёт на паутине.       А что если…       Да, она победит его, свяжет, и вывезет из города. Не самый плохой план.       Вопрос лишь в том, выдержит ли её костюм удар по нему?       А если…       Меньше мгновения ей требуется на то, чтобы потянутся к паутине, как вдруг, совсем рядом, пролетает молния.       «Он настроен серьёзно, чёрт возьми!» — Ты не оставляешь мне выбора! — Кричит она ему. — Беги, глупая девчонка! — Ага, как же! — она пролетает прямо над его головой, разворачивается, и стреляет по нему паутиной, — пока не заплатишь за электричество, не уйду!       Боевая паутина попадает ему прямо в голову, и тут…       Уэнсдей решает повторить трюк, который она сделала с Тумсом. Только, тут не нужно отрывать крылья.       Она притягивает его к себе, её нога летит ему прямо в лицо, и вот, оба Аддамса летят на землю.       Тело Фестера ударяется о землю, и тут же по ней проходят молнии во все стороны.       Тут надо сразу добивать.       Уэнсдей убирает ногу, и начинает руками бить лицо Фестера… — Я не буду поддаваться! — говорит она, беря в руки деревянную палку-меч. — Как знаешь, — говорит он.       О, они играли в драки на световых мечах, внимательно изучив движения представленные в каноничных комиксах. А что, весело же!       Уэнсдей переходит сразу же в агрессивную атаку, и почти тут же отхватывает по рукам. Больно.       Однако, она знает, дядя сделал это специально. Руки заживут, а вот боль, она сейчас.       Фестер блокирует её удар световым мечом, однако, почти тут же она бьёт его палкой по ногам. — 1-1, — говорит он.       По щекам Уэнсдей текут слёзы. Однако, она не поддаётся слабости. Только не сейчас.       Фестер её научил всему. Совсем всему.       Однако, кажется, ученик превзошёл учи…       Паучье чутьё вновь едва успевает отреагировать, и молния бьёт прямо в Фестера. Но, ему ничего. Он встаёт. — Крайне неплохо, паучок, — он потирает челюсть. Значит, он почувствовал её удары, — однако, этим меня не остановить!       Её реакции хватает чтобы уклонится от молнии и… в полёте уклонится от ещё одной молнии. Однако…       Тело движется на автомате. Она бросает паутину в ближайшее здание, дёргает на себя отлетая всего на пару сантиметров, и в место где она была мгновение назад, прилетает молния.       Кажется, теперь, Аддамс-старший сражается с ней всерьёз.       Её реакции хватает на то, чтобы уклонится ещё и от молний из его рук, однако, кажется, ей тоже надо что-то делать.       Она вновь поднимается в возду… очередное уклонение от молнии, и она бросает в него ударную паутину с обеих рук. Главное, загородить ему обзор, чтобы он не бил по ней, остальное, не столь важно.       Девушка притягивается к нему, нанося смачный удар прямо по его лицу. Затем ещё один, и ещё, и ещё, они упали вниз. У неё не так много времени на атаку, но она продолжает его бить, в надежде, что это поможет.       Прыжок, кувырок, прыжок, отскок. Во все позиции где она была на ногах, бьёт молния.       Фестер поднимается в воздух.       «Ещё пара таких атак, и ему ко…» — её мысли прерываются, ведь он начинает улетать с поля битвы. — Эй, а квитанцию забрать! — кричит она вслед, прыгая, и начиная погоню.

***

— Твою мать! — кричит он, когда свет отключился.       Гомес фанат автоматизации всего. Всё должно быть на электронике, и вот. Всё. Хана. Он здесь замурован, до тех пор, пока не починят свет.       Телефон, точнее, все телефоны какие есть разряжены, если бы не окно, и полная луна за ним, вообще нихрена не было бы видно.       Он подходит к окну вплотную. — Бывает же, чувствовал ведь, стоит уходить. Нет… дурак. День какой-то вообще странный.

***

      Уэнсдей летит прямо за ним, поражаясь тому, что теперь он может.       Паучье чутьё едва не разрывает ей голову. Время словно бы замедлилось. Она тянется к паутине, и уже через мгновение, на том месте, где она была, появляется молния.       Сердце едва не замерло.       Уэнсдей матает головой и понимает, что скорость пришла св…       Паутину она выпустить не успела. Чутьё рвёт голову, сгрупировавшись, она подаётся вперёд делая кувырок в миллиметре от её тела проносится молния. Пока время течёт крайне медленно, она успевает заметить, как Фестер остановился.       Он сейчас и атакует её. Сука!       Время восстанавливает свой ход, Уэнсдей пускает паутину, и теперь бежит к нему по здан…       Он испускает молнии из обеих рук, они летят прямо в неё, однако, благодаря опоре ввиде здания, она делает прыжок и…       Окна, кирпичи и прочее попавшее под его молнии к чертям собачьим разлетается.       Она бросает паутину, бежит по другому зданию. Выстрел, второй, третий, девушка притягивается паутиной к своему дяде. Вложив нехилую силу в удар, она бьёт его прямо в лицо. Он теряет равновесие в воздухе, а она летит вниз, но, вовремя цепляется паутиной. — Дрянь! — кричит электро, и продолжает уходить. — Сам такой!       Она продолжает преследовать его, однако, стоит отметить, что, такого у неё никогда не было.

***

      Синклер не находит себе места.       Она наматывает круги по комнате, ожидая хоть чего-то.       Светловолосая смотрит на экран телефона, никаких изменений. Уэнсдей стоит на месте. Чёрт. Плохо.       Энид останавливается, чтобы вглядеться в ночную темноту.       Внезапная чужая рука ложиться ей на плечо, она подскакивает от страха, и уже готова избить того, кто подкрался к ней.       Однако, это оказалась Йоко. — Боже блять, Йоко! Какого хера ты подкрадываешься! — Эй, ты же оборотень, почему не учуяла меня? — Я… мне немного не до этого. — А где Аддамс? — Она… гуляет. — Ты… блять, ты вообще за новостями не следишь?       Голубоглазая смотрит на свою подругу. — А что там? — Паучиха сейчас останавливает какую-то электрическую тварь. За ними вертушка наблюдает. Пойдём вниз, там сейчас все за этим смотрят. И Уэнсдей позвони, пусть возвращается, а то мало ли попадёт под руку.       Глаза Синклер раскрылись от удивления так сильно, как это возможно. — Боже… а почему ты мне не позвонила? — Я тебе звонила, ты трубку не берёшь, решила сама прийти. Пойдём.       Твою, твою, твою МАТЬ!       Получается… маячок не работает? Сука. Энид решила спуститься вниз, только ради одной цели. Найти и убить Оттингера. — Я не знаю, что она такое, но это просто невероятно. Каким-то чудом она увернулась от молнии. Ух ты ж, ты видел? Видел? Она второй раз такую херню сделала! Ебать… ой! Простите, эмоции бьют через край.       Синклер закрывает глаза.       Хочешь кого-то найти, сосредоточься на запахе.       Запах мёда стоял у неё в носу, она шла на этот запах не открывая глаза. — О, Энид, привет! — говорит он. — А ну-ка пойдём-ка, дружок, поболтаем!       Он пошёл за ней, видя, что она крайне недовольна. — Твой софт, говно! — говорит она. — Что? — Твой ебучий маячок не работает, он показывает, что она стоит на одном месте. — говорит она, показывая телефон. — Стой, дай-ка его.       Она не понимая отдаёт телефон, и меньше чем через десять секунд, Юджин его отдаёт. — Ты, просто не поняла, куда надо было нажать. Теперь, мой софт по прежнему говно? — Ой… Юджин, прости пожалуйста, я… Я твой должник, окей? — Э-э… принеси какой-нибудь кофе из автомата. Только нормальное. — Э-э-э ладно?       Она наблюдает за меткой, а сама, достав деньги, идёт брать нормальный кофе. — Держи, что-то ещё? — она даже не смотрит на него, только в телефон. — Не, Твой долг прощён.       Она поднимает на него удивлённые глаза. — Ты… серьёзно? — Ну, да, почему бы и нет. — Юджин, мне кажется, ты немного продешевил. — Нет, ты же мой друг.       Ого… вот это… ничего себе!

***

      ТВОЮ МАТЬ!       Уворачиваясь от молний, электроимпульсов и прочих атак Электро, Уэнсдей не осознала, что они летят к центральной городской подстанции.       СУКА!       Чёрт, чёрт, надо что-то придумать, иначе…       Поздний вечер лёг на улицы некогда промышленного гиганта Америки — Детройт кажется, никогда не спит.       Фестер и Уэнсдей совсем забыли о времени, и о том, что это очень опасный город. — Э, стоять! — говорит им кто-то.       Впереди них, встали трое бандитов, позади двое.       Один из них сразу же достаёт нож, показывая серьёзность своих намерений.       Однако… — Воу-Воу, полегче, ребят, зачем вам это? — Ты тупой что-ли?! Гони все бабки, телефон, всё, карманы выворачиваем! — Уэнсдей, — обращается он к племяннице. — Что? — Не изволишь лечь на асфальт? И глаза зажмурь. — Ты чё, фраер, совсем берега попутал?       Однако, фестер становится смотря на дорогу.       В следующее мгновение из его рук исходят молнии, а бандиты падают.       Уэнсдей встаёт, и спрашивает: — Ты… убил их? — Уэнсдей, нет, я не убил их. Это был… шокер. Знаешь, не стоит никого убивать. Потому что… с большой силой, приходит большая ответственность.       Она не успела. Он на подстанции, не проходит и десяти секунд, как весь свет по всему городу полностью вырубается. — Зачем тебе всё это?! Для чего? — кричит она ему.       Теперь, он единственный источник света в кромешной темноте. А ещё луна. — Я стану богом. А ты… трупом!       Он бьёт по ней молнией и… меньше чем за мгновение, Уэнсдей умудряется увернуться. — Я бы так не сказала. Бог уже один раз умер!       Как сражаться в таких условиях, она не знает, но, теперь, кажется его вообще не останови…       Мощный разряд молнии бьёт прямо в грудь девушки, от чего она падает с высоты пятнадцати метров прям на бетон.       Острая боль пронзает всё тело. Она встаёт, вглядываясь в место удара. Фух… костюм даже не обуглился. Это очень хорошо.       Однако, всё болит.       Даже не понятно, от молнии или от падения? Не важно. Он приземляется рядом с ней. — Пора заканчивать. — Да, я тоже думаю, что эта глава затянулась. [Данные удалены] — Да, я тоже думаю, что драка затянулась.       Он бьёт её молнией из рук, и…       Далеко не самая сильная молния бьёт её в правый верхний угол головы, прожигая маску, и линзу соответственно.       Уэнсдей смотрит своим глазом на него. Черт, ярко!

Вдох.

Выдох.

      Она поднимается. Всегда поднимается. — Тебе, не победить, — говорит она, держась за бок. — Ты едва стоишь на ногах.

Вдох.

      Нужно пересилить себя.       Остановить его — спасти город — спасти своего дядю.

Выдох.

      Охуенный план, Уэнсдей, надёжный как швейцарские…       Ах, сука! Больно блять.       Раз он здесь, прямо на земле, значит, надо этим воспользоваться! — А знаешь, что?       Она медленно идёт на него, стараясь не делать резких движений. — Решила сразиться со мной в рукопашном бою? Боюсь, ты не знаешь на что я способен. — Очень хорошо, что ты не знаешь на что способна я.       Она бежит прямо на него, уклонение, удар по корпусу, кувырок.       Она быстрая. Да, даже в таком состоянии, после погони, после стресса, после его успешных атак.       Паучье чутьё работает в полную мощь, благодаря чему, она предсказывает все его ходы, едвали он вообще напрягает свою нервную систему, чтобы нанести ата…       Мощный хук с правой прилетает по лицу паучихи, заставляя её упасть, а следом, он пинает подальше от себя, наблюдая.       Останутся синяки. Черт, они в любом случае будут, если она умрёт то они останутся с ней до разложения, если выживет, то, тоже будут.       Она, чувствуя боль во всём теле поднимается, как побитая собака. — Почему ты продолжаешь вставать?       Остатки разума Фестера поражены стойкости хрупкой на вид девушки. — Потому что я… человек-паук. Работа у меня, ах, сука, вставать!       Она тяжело дышит.       Сжимая волю в кулак, она бежит на него в очередное наступление.       Однако, всего одна ошибка, и теперь он схватил её за горло. — Мне надоело… [Он бросает её в стену, совершенно как классический злодей, кажется... данные удалены]       Он бросает её в стену. Не самые приятные ощущения. Кажется, она проиграла. Нет… есть только одна возможность…       Девушка стягивает с себя паучью маску…

***

      Он никогда не делал подобного.       Нет, всякое было, спорить не стоит, но…       Он смотрит на своё отражение.       Деньги не пахнут. Особенно в его ситуации. Всё или ничего. Далеко не скромный выбор.       Он готов. Осталось дождаться.

***

— Уэнсдей… — его голос дрожит.       Удивлению Фестера нет предела.       Нет. Нет. Нет. НЕТ! НЕТ! НЕТ! — Да, — говорит она кашляя кровью, — это я, — она морщит лицо от боли.       Пересиливая себя, она встаёт. — Почему? — едвали не шепча спрашивает он. — Потому что… однажды, ах, сука, один мудрый человек, сказал, с большой силой, приходит, сука, большая ответственность.       С большой силой — большая ответственность.       В его голове кружится воспоминание, и то, как его племянница стоит перед ним, едвали не умирая. — Чем я стал… — он смотрит на свои руки. Он смотрит на своё тело.       Едвали это вообще можно называть телом. Он…       Он чудовище, убившее людей.       А ведь… — Ну, явно не рыцарем, — говорит Уэнсдей, падая на колени. — Нет… нет… — по щеке Фестера катится слеза.       Он медленно, на шатающихся ногах подходит к своей племяннице. — Прости меня…       Коснувшись её плеча, он испускает мощнейший поток света.       Раны на теле девушки рассасываются, она наполняется энергией, однако, боль, не то, чтобы не проходит, она скорее усиливается. — Я всё исправлю… — говорит он, и с помощью своей силы поднимает её в воздух. — Что? Нет, нет, я не поз… — она не успевает договорить, и он выкидывает её за пределы подстанции.

***

— Наконец-то, — говорит он, радуясь тому, что включился свет.       Гомес Аддамс надевает пальто, и медленно бредёт в сторону выхода из своего офиса. — Ха, Мортиша наверняка уже все морги обзвонила…

***

      Яркий на мгновение озаряет всё пространство.       Уэнсдей закрывает глаза.       Открывает.       Возможно, Фестер восстановил всё, но боль не убрал, так же как и тяжелейшую усталость.       Но она встаёт.       На негнущихся ногах, Уэнсдей идёт к подстанции. Перелезает через забор. Однако, его нигде нет. Неужели он…       Подстанция близка к воде, что же он…

***

      Он на мушке.       Ни охраны, ни людей по близости.

БАХ

      Низкого роста мужчина, в дорогом костюме падает за мертво. Жизнь, сложная штука.

***

      Уэнсдей идёт. О, а вот и маска.       Она замечает Синклер. — Я… победила.       Кажется, она падает замертво…       Конец…?