Спокойная ночь

Кругом всё стихло, только откуда-то снизу доносился шум города и реки. На пол опускалась пыль. Небо заглядывало в разбитые окна телестудии. Сергей хотел отползти назад, но ему в ладонь впились рассыпанные осколки. — Олег? Олег замер. Он стоял, направив в искажённое страхом лицо заряженный пистолет. Сергей смотрел огромными, полными неверия глазами. Смирительная рубашка некрасиво висела на худых плечах. Он попытался встать, но тело плохо ему подчинялось. — Олег, это ты? Серёжа вытер рукавом слёзы. По перепачканному лицу пробежала тень странной улыбки, как будто ему стало одновременно больно и хорошо. Он говорил так, точно совершенно не понимал, что происходит. Его взгляд скользнул куда-то Олегу за плечо и остановился на кусочке прояснившегося неба. У Олега упало сердце. Перед мысленным взором пронёсся недавний ролик Юли Пчёлкиной. Он как сейчас слышал её голос: «Мало кто знает, что Сергей страдал раздвоением личности». Серый, будто ища поддержки, повернулся к растянувшемуся рядом Грому. Игорь нахмурился, прочистил горло и выплюнул: — Да живой он, сказали тебе… Разумовский издал какой-то булькающий звук и положил узкую ладонь на грудь. Олег успел испугаться, что его всё-таки задело, но быстро понял, что Сергей всего лишь пытается успокоить сбившееся дыхание. Олег должен был догадаться. Во время коротких визитов в психиатрическую лечебницу он обсуждал с — нет, не с Серёжей — с тем, другим, планы, и сосредоточиться на осуществлении мести казалось правильным, но сейчас к горлу подступил ком. — Не убивай его. Голос Серёжи вырвал Олега из размышлений. Дрожащий, ломкий, без тени привычной властности или самодовольства. Разумовский обращался к Грому и отчаянно сжимал слабые кулаки. — Он убийца. Игорь тяжело опёрся рукой о студийный пульт. Олег видел, что он безоружен, но на всякий случай удобнее перехватил пистолет. Гром тяжело дышал, в глазах отражалась бесконечная усталость, но он явно собирался вскочить на ноги. — Он мой друг. Разумовского плохо слушались голосовые связки. Костяшки его пальцев побелели от напряжения. Да ну к чёрту. Волков вскинул пистолет. Дуло было направлено точно Грому в грудь, тот дёрнулся, но не сделал попытки закрыться. Впрочем, сейчас Олег не собирался его убивать. Не на глазах у Серёжи. Олег шагнул ближе и твёрдо положил руку на худое плечо. Ткань смирительной рубашки неприятно ощущалась под пальцами. — Нам надо уходить. Вставай.

***

Было темно. Сергей замер на пороге квартиры, напряжённо прислушиваясь к тишине. Олег за его спиной мягко щёлкнул дверным замком, а потом стукнул по выключателю. Прихожую и часть коридора залил свет. Квартира была небольшая: всего две комнаты и кухня, но Олег сказал, они здесь не задержатся. Сергей был бы рад обойтись без этой остановки. За окном наступил тихий пригородный вечер. Они были в нескольких километрах от Питера и остановились на ночлег. У Серёжи гулко билось сердце. Страх, что за ними пустят погоню, сковал его изнутри. Он до сих пор поверить не мог, что они смогли незамеченными выбраться из города. — Проходи, располагайся. Олег сказал это очень просто. В его глазах что-то сверкнуло, но голос звучал спокойно, почти расслабленно, как будто у них была загородная поездка, они мчались на большой скорости вдоль шоссе, Серёжа в дороге ел мороженое, а Олег ворчал, что он сейчас испачкает сиденье. Как будто не было никакой разлуки, Сирии, Рубинштейна и бумажки с красной печатью «Погиб». Олег бросил взгляд в зеркало. Кровь у виска запеклась, он не успел обработать глубокую царапину и поморщился, тронув пальцами окровавленное ухо. Сергей не спрашивал, чья эта квартира. Он стоял в маленькой прихожей и во все глаза смотрел, как Олег открывает аптечку и быстро извлекает из неё бинты и ватные диски. — Ты как? — Волков бросил на него взгляд через плечо. — Серый? Серёжа вздрогнул. Он стоял босиком, прижав друг к другу запястья, как будто готовился, что сейчас на него наденут наручники. Он сглотнул, а потом срывающимся голосом произнёс: — Я не понимаю. Ты умер! — Разумовский часто заморгал, будто пытаясь отогнать наваждение и испуганно сжался в комок. — Мне… мне пришла похоронка! — Серый. Олег поднял вверх ладонь, как бы показывая, что в ней ничего нет, а потом осторожно взял его за руку. Разумовский судорожно выпустил воздух из лёгких. Пальцы у него были ледяные, в них чувствовалась сильная дрожь. — Я живой. Мне… это долго объяснять, — Волков покачал головой, отгоняя лишние мысли. — Мы сейчас в безопасности, направляемся в другую страну, где нас никто не найдёт. Слышишь? Сергей облизнул губы, отчего на них ярче выступили мелкие трещинки. Неровные пряди рыжих волос падали на лоб и оставляли на висках тени. Несколько минут он молчал, а потом тихо кивнул. Взгляд его коснулся окровавленного уха, он неловко вскинул ладонь вверх и тут же уронил обратно, как будто ему не хватало сил держать её на весу. — У тебя кровь. Олег усмехнулся. — Царапина, — коротко сказал он, но поморщился. Ухо неприятно горело, в нос бил металлический запах. — Дашь мне минутку? Волков дождался маленького кивка и зашёл в ванную. Полоска света падала в коридор, из-за не до конца запертой двери послышался шум воды. Сергей различил тихое шипение. Окровавленное ухо выглядело ужасно. Серёжа заметил это ещё в пути. Разумовский сидел на заднем сиденье, у Олега за спиной. Из-за подголовника водительского кресла было видно, в каком состоянии находится правая половина его лица. Сергей не помнил, что случилось, видимо, что-то ужасное, но не решался спросить. У него до сих пор в голове не укладывалось, что Олег правда живой. — Тебе надо принять душ. Справишься? Серёжа вскинул голову. Он не заметил, как скрипнули дверные петли и в проёме появился сам Волков. На виске у него был широкий пластырь, на ухе (Серёже показалось, оно как-то странно уменьшилось) белела повязка. Разумовский кивнул, но как-то мелко, опустив глаза в пол. Он не был уверен. Уставшее тело плохо слушалось. — Оставь дверь открытой. В хриплом голосе зазвучала неожиданная мягкость. Серёжа увидел в зеркале над раковиной собственное испуганное лицо. — Не запирайся на защёлку. Олег хотел уже выйти, но заметил, каким взглядом смотрит Сергей. Разумовский взялся за рукав смирительной рубашки и хотел потянуть его вниз, но так и замер, будто не понимал, что теперь делать. Больничная одежда на ярком свету выглядела по-настоящему страшно. — Помочь? Давай, ты сам из неё не выпутаешься. Сергей сглотнул. Олег медленно подошёл ближе и, поймав короткий кивок, стал стаскивать посеревшую ткань. Ремни послушно звякнули, рубашка соскользнула с бледных плечей. Он подал Сергею руку, помогая вытащить ноги из штанов, а в конце сложил рубашку пополам и сказал: — Больше ты её не наденешь. Разумовский стоял к нему спиной. Олег знал: надо сейчас же выйти, дать ему хоть немного личного пространства, но не мог отвести взгляд от выступающих позвонков и аккуратных лопаток. Он некстати вспомнил, что раньше от шеи до поясницы с трогательными ямочками, спину Сергея украшали веснушки. «Серый, что они с тобой сделали?» Олег прикусил язык и наконец вышел в полутёмный коридор. Сергей ступил в холодную ванную. Из лейки душа упало несколько капель, а через мгновение брызнули сильные прозрачные струи. Сергей зашипел и едва не выскочил обратно на кафельный пол. Вода побежала горячая. Он попытался добавить холодной и вскрикнул, когда она попала ему на пальцы. К горлу подступила паника, он попробовал перекрыть поток воды, но в спешке раскрутил смеситель только сильнее. — Надо было сразу меня позвать. Олег очутился рядом так быстро, что Серый не заметил, как распахнулась дверь. Волков одним точным движением закрутил кран, а потом быстро набросил полотенце на дрожащие плечи. Разумовский неуклюже попытался прикрыться и как-то растерянно оглядел мокрую стену у себя за спиной. — Тебя там совсем не кормили, — вдруг сказал Олег и тут же моргнул. Казалось, он не хотел говорить этого вслух. — Давай я тебе помогу воду настроить и здесь посижу? Надо смыть… больничную грязь, ладно? Сергей не спорил. Олег включил воду, уселся на табуретку и устремил глаза куда-то в угол, но Серёжу не оставляло ощущение, что за ним внимательно наблюдают. Он судорожно перевёл дух и принялся втирать гель для душа в шею и плечи. Ноздри защекотал запах манго. Гель был новый, с непривычки Сергей вылил его слишком много, но теперь с наслаждением вдыхал чудесный аромат. Глаза защипало. Запах был такой яркий и непривычный, что ему захотелось заплакать. Он подумал, что было бы здорово поскрести тело мочалкой, избавиться от въевшихся под кожу запахов больницы, почистить грязь под ногтями и распутать, а лучше отстричь опостылевшие волосы. — Готов? Сергей повернул голову. Он машинально коснулся пальцами стены, боясь поскользнуться и упасть. Олег стоял у бортика ванны, развернув полотенце. Вода смыла остатки геля. Тёплые струйки продолжали бежать по коже, огибая синеватые венки у самых запястий. Воздух нагрелся, в нём чувствовался сладкий фруктовый аромат. — Дай полотенце, пожалуйста. Сергей не знал, как ему удалось побороть в себе желание просто шагнуть из ванны к Олегу в руки и позволить укутать себя. Хотелось снова почувствовать тяжесть чужих ладоней на плечах, и он больно прикусил губу, вставая на коврик. Разумовский насухо вытер лоб и щёки, прошёлся мягким ворсом по плечам и неуклюже наклонился, чтобы промокнуть щиколотки. — Вот, возьми. Спать холодно будет. Олег протянул ему аккуратно сложенные домашние штаны. Они повисли у Сергея на бёдрах, но в них было тепло, и можно было больше не кутаться в полотенце. Он вдруг вспомнил, как много лет назад так же торопливо одевался на глазах у Олега в студенческом общежитии. Это был день последнего экзамена на втором курсе, они провели утро в объятиях друг друга на узкой кушетке. Олегу некуда было спешить, и он с нежной улыбкой следил, как Серёжа приводит себя в порядок. — Останься? — Волков тогда мягко дёрнул его за рукав. Сергей крепко поцеловал его и с сожалением провёл по небритой щеке. — Ты у меня самый умный, всё хорошо будет. Серёжа вздрогнул, выныривая из воспоминаний. Он так и стоял по пояс голый. Горячая после душа кожа стремительно остывала. — Держи, я… постирал, она чистая. Олег протянул ему что-то серо-синего цвета. Разумовский сглотнул вставший в горле ком и бережно расправил протянутую футболку. Single Taken Busy fighting dragons Серёжа медленно натянул её через голову. Футболка стала ему откровенно велика, но это было неважно. Мягкая ткань приятно касалась кожи, он машинально обхватил себя руками за плечи. Как странно и как хорошо было впервые за долгие месяцы надеть что-то кроме смирительной рубашки. — Замёрз? — участливо спросил Олег. По локтям и предплечьям Сергея бежали мурашки, в голубых глазах стояла солёная влага. Волков чуть наклонил голову и успел поймать скатившуюся слезинку. Сухая ладонь ласково коснулась щеки. У Серёжи перехватило дыхание: так аккуратно эти руки в мозолях и шрамах с ним обращались. Спальня была небольшая и очень просто обставленная. У двух узких кроватей стояло по тумбочке. В стену был вкручен старый запылившийся светильник. Шкафа для одежды не было, только низкий комод у самой двери. — Заходи, — Волков легонько подтолкнул Сергея к кровати у окна. В форточку задувал свежий ночной воздух. Разумовский сел поверх одеяла. Под его весом едва слышно заскрипели пружины. Олег опустился рядом, и Сергей только сейчас заметил, что он снял с себя всё обмундирование, оставшись в майке и спортивных штанах. Он выглядел уставшим, но на лице замерло выражение уверенного спокойствия. Серёжа собрался с силами и спросил: — Что теперь? — Теперь ты выспишься, — Волков настойчиво похлопал по одеялу. — Я схожу в душ и приду сюда, — он кивнул на кровать у противоположной стены. Его глаза быстро пробежали по Серёжиному лицу. — Ты устал и тебе надо отдохнуть. — Тебе… тебе не надо ко врачу? Ты же… — Разумовский прикусил язык. «Дрался» звучало глупо, но он не понимал, как лучше это сказать. Он не помнил ничего с того момента, как остановил таймер, но догадывался, что едва переставшее кровоточить ухо не единственная из Олеговых ран. Волков только покачал головой, и Серёжа наконец лёг. Он поправил задравшуюся футболку, пряча впалый, исколотый иглами живот и, как мягкую игрушку, прижал к груди кончик одеяла. «Я убью его». Олегу хотелось произнести это как заклинание. Вернуться на год назад, когда он впервые нашёл Серёжу в той жуткой больнице. Когда увидел руки с синими венами, запавшие глаза и треснувшие губы. Когда Сергей исчез, а Олег не заметил, что его место занял кто-то другой. Олег должен был догадаться. Он так давно не видел Серёжу, что не сразу обратил внимание на непривычный цвет глаз. Даже когда тот предложил изощрённый план мести, Олег не мешкая согласился — хотя и подумал, что прежде Серый не был склонен к жестокости. Отомстить Грому казалось правильным. Только теперь, встретив этого Серёжу, своего Серёжу, Олег не знал, как ему это объяснить. Они поговорят об этом потом. Олег рассеянно хмыкнул и заправил за ухо рыжую прядь. Серёжа на подушке на секунду прикрыл глаза, как будто хотел сосредоточиться на этом тихом прикосновении. Его лоб перерезала маленькая морщинка. Завтра много работы, но они могут позволить себе ещё пять минут странного, почти уютного молчания. Сергей бесконечно устал. Веки отяжелели, тело как будто стало ватным. — А ты… изменился, — медленно проговорил он. Засыпать было страшно, и он пытался отогнать подступающий сон. — Загорел. Олег усмехнулся, отвечая на измученную полуулыбку. — Ну ещё бы, — буркнул Волков. Серёжа чувствовал мозоли на кончиках его пальцев. — Ты правда не помнишь, как я к тебе приходил? Вопрос разрезал ночной воздух. Олег знал, что не должен был спрашивать, не сейчас, но у него в голове не укладывалось, что всё это время, весь этот чёртов год, полный тайных визитов в больницу, Серёжа думал, что он мёртв. Серый молчал с полминуты. — Не помню. Только… я не знаю, может быть, я решил, что это сон, — он сглотнул. На лицо Олега упала тень. Внутри закипела знакомая ярость, он опустил руку ниже края кровати, пряча её от Серёжи, и стиснул кулак. Короткие ногти больно впились в мякоть ладони. — Я не помню, что там произошло. Ну, откуда мы сбежали, — сказал Сергей, будто пытаясь его отвлечь. — Я помню, как остановил таймер, как заработал код, а дальше… — Серый, я не думаю, что мне стоит тебе это рассказывать. Сначала мы должны оказаться в безопасности, — Олег провёл рукой по лицу и массировал переносицу. — Я расскажу тебе, но потом, когда… — Со мной нельзя быть в безопасности. Серый зачем-то коснулся заплывшего глаза, потом опёрся на локоть и с трудом принял вертикальное положение. Олег понял, что с этим разговором нельзя ждать до утра. — Он… что-то сделал с тобой, да? Олег протянул было к нему руки, но Серёжа вдруг отпрянул. Он снова превратился в перепуганного, несчастного пациента лечебницы, которого Олег с таким трудом вывез из Питера несколько часов назад. — Серый… — Это он, да? — Сергей кивнул на повязку на отрезанном ухе. — Это я с тобой что-то сделал… — Нет же, Серый, не ты… — Олегу удалось поймать его за плечи. — Вы с ним общались. Всё это время, — Сергей запнулся, как будто пытался уложить в голове не поддающуюся осмыслению информацию. Олег гладил напряжённые мышцы, силясь отогнать подступающую истерику. «Родной, только не плачь, теперь у нас всё хорошо будет». — Мне жаль, что я сразу не понял, что это не ты. По исцарапанному лицу Сергея бежали слёзы. Они попадали на мелкие царапинки, и он морщился, но даже не пытался стереть влагу рукой. — Мы бы сразу сбежали. Я так и планировал. Сперва, — Олег вздохнул, продолжая гладить худые плечи. — Он предложил план… Серёжа покачал головой. По потерянному выражению его лица, было ясно, что об остальном он догадался. — Я не хотел никого убивать, — Серый всхлипнул и мучительно зажмурил глаза. — Не хотел, честно. Ни тогда, ни… — он умолк, от волнения у него перехватило дыхание. — Я пытался остановить его до… до больницы! Я хотел ему помешать, — Серёжа машинально положил руку на шею, туда, где до сих пор бледнел шрам от осколка. Он низко опустил голову и вздрогнул, когда Олег невесомо коснулся короткой полоски. Тёмные брови сошлись на переносице, в голубых, неожиданно мягких глазах заблестело бесконечное сожаление. — Серый… — Олег сел ближе. Их колени соприкасались, он чувствовал, что Серёжу продолжает трясти. — Я должен был понять, что с тобой что-то не так. Тот, другой, предложил план, и я… Гром сделал больно тебе, вот и всё. Разумовский вдруг всхлипнул и уронил голову Олегу на плечо. Прохладная щека коснулась голой кожи, и у Олега по предплечью прокатились мурашки. Серёжа плакал, надрывно и глухо, как будто что-то рвало сердце прямо у него в груди. — Прости меня, пожалуйста, — Олег приобнял его, осторожно, будто давал понять, что уберёт руки по первому слову. — Ты меня тоже, — Сергей тихо шмыгнул носом. — За ухо, за… — Это был он, а не ты. Не за что тебе передо мной извиняться. О том, что Птица поранил не одно только ухо, Олег предпочёл умолчать. По крайней мере пока Серому про это знать было не обязательно. — Я рад, что это был не сон, — сказал Разумовский после некоторого молчания, и Олег вдруг поймал на заплаканном лице тень улыбки. — Ты правда пришёл. В форточку подул ветер. Лёгкий летний ветерок, который бывает только поздней весной. Олег вдруг подумал, что сегодня Серый впервые за долгие месяцы будет спать в комнате с настоящим окном. Жаль, сейчас на синем небосклоне почти не были видны звёзды. — Конечно, пришёл. Как я мог не прийти? — Олег поцеловал рыжую макушку, а потом оставил поцелуй на щеке. Он поздно подумал, что сначала им стоит поговорить, но Серёжа в его руках был такой доверчивый и хрупкий, что больше всего на свете хотелось подарить ему немного нежности и тепла. Сергей снова уронил голову на подушку. Его глаза устало мерцали в темноте. Он глядел на Олега несколько секунд, а потом сипло спросил: — Ты не отдашь меня Рубинштейну?  Волков покачал головой. — Серый, какой к чёрту Рубинштейн? Он же… — Мне просто надо услышать, да или нет. Тонкие пальцы смяли пододеяльник, Серёжа с волнением сглотнул. — Нет, — низко ответил Олег. — Не отдам. Разумовский тихо кивнул, лёг на бок и наконец закрыл глаза. Олег тихонько гладил его по плечу. Серый сжимал уголок подушки, будто боялся, что она исчезнет, пока он спит. В помещении, где его держали все эти месяцы не было ни подушки, ни нормальной кровати. — Я тебя никому не отдам, — Волков проговорил это в тишине, когда Серёжу окончательно сморил сон. — Всё будет хорошо. Олег вздрогнул, когда холодная рука обхватила его запястье. Отчаянный шёпот выдернул Серого из чуткого сна. Сергей дважды моргнул и с бледной, едва уловимой улыбкой сказал: — Я тебе верю. Олег остался охранять его сон. Он думал, как они уедут к морю, где много солнца, солёные волны бьются о берег и каждый вечер небо окрашивается в удивительный розово-оранжевый цвет. У них будет много таких ночей, полных тишины и нерастраченной нежности. Но это будет потом, а пока Олег слушал чужое неглубокое дыхание и обещал себе, что в жизни Серёжи больше не будет больничных рубашек. Сегодня их ждала ночь спокойного сна. Серый её заслужил.