Табак, зелёный чай и шахматы

Цзиянь искренне восхищался им. Он был его кумир и пример для подражания. Возможно это глупо, но так и хотел произвести на него впечатление, показать что он тоже полезный. На всех тренировках Цзиянь выкладывался всегда на полную, в боях не оставлял и шанса Раздорам Тасета. Но он никогда на него не смотрел. Для него Цзиянь такой же новобранец как и все остальные. Генерал Гэшулин. Поистине храбрый и суровый мужчина с пепельными волосами. Он умел руководить войском, беспокоился о сохранности Цзяньчжоу. Каждому сражению отдавался полностью и всецело, не боясь погибнуть в процессе. И однажды это почти произошло. Он впервые за последние пару лет подпустил противника слишком близко к себе. И вот, он уже видит как монстр начинает атаковать. Отбить бы он не успел в любом случае. Но тут перед глазами мелькает что-то бирюзовое и монстра отбрасывает в сторону. А к генералу подбегает знакомый новобранец. Гэшулин давно его приметил, успел заметить потенциал юнца. — Вы в порядке? — поинтересовался юноша. Мужчина сразу взял себя в руки, лишь кивнув. — Не трать время на разговоры, — холодно отрезал Гэшулин и снова ринулся в бой.

***

Когда всё закончилось, Цзиянь собирался вернуться в казарму вместе с остальными. Но стоило ему переступить порог базы, как его оповестили, что генерал хочет видеть его лично. Сердце в груди юноши словно остановилось. Он очень надеялся что не разочаровал его. С каждым шагом Цзиянь чувствовал, как ноги становятся словно ватными. Волнение осело комом в горле, когда он подошёл к комнате генерала. Он пару минут стоял у двери, не решаясь зайти. Переборов волнение, он всё же постучался и вошёл. Гэшулин в это время стоял у своего стола, внимательно разглядывая карту. Но стоило ему услышать что кто-то вошёл, как мужчина отвлекся и поднял свой пронзительный взгляд на Цзияня. — Цзиянь? Верно? — поинтересовался он. Голос отдавал легкой хрипотцой, а в комнате стоял ещё не выветрившийся запах табака, который так и пытался заставить Цзияня сморщиться. Услышав вопрос, тот кивнул. — Да, я. Вы что-то хотели? — в конце голос от волнения чуть дрогнул будто. — Лишь поблагодарить. Я был бы уже мертв, если бы ты не подоспел. Спасибо, — благодарность звучало холодно и сухо. Словно просто констатация факта, что Цзиянь спас его. Но он делал это не ради благодарности, так что даже от этого было уже приятно. — Я лишь сделал то, что должен был, — спокойно ответил юноша. Будь бы на месте Гэшулина любой другой его товарищ, он бы сделал тоже самое, не медля ни секунды. Генерал на такой ответ лишь кивнул и снова отвернулся к карте, тяжело вздыхая. — Ступай. Отдохни хорошенько, пока есть возможность, — по взгляду генерала было ясно видно, что тот обеспокоен ходом дел. Переведя взгляд на карту на столе, Цзиянь задумался. Он сам уже не помнит, в какой момент попросил разрешить ему помочь продумать стратегию для дальнейших наступлений. И Гэшулин тогда не отказал ему, выслушав предложения юноши. И те оказались к его удивлению неплохими. Оказалось, что голова у этого новобранца варит очень даже неплохо.

***

Для Гэшулина уже привычным стало присутствие Цзияня в его комнате, когда надо было продумать следующий ход. Он уже спокойно мог доверить ему руководство какой-нибудь операцией и быть уверенным, что она пройдет блестяще. Он видел в Цзияне потенциального преемника. Да и их взаимоотношения из генерала и рядового превратились скорее в дружеские за те пару лет, что они служили вместе. Цзиянь уже совершенно не боялся генерала. Тот для него по-прежнему был авторитетом, он по-прежнему им восхищался, но совершенно не стеснялся напомнить например о том, что вредная привычка того может однажды свести его в могилу. Он сам не заметил, как привязался к генералу. Запах табака, крепкий зелёный чай, шахматы и книги по военному делу — всё это стало таким родным, дорогим сердцу. И таким привычно. Казалось, так будет всегда. Они всегда будут по вечерам распивать чай, обсуждая последние события на фронте. Гэшулин всегда будет при таких разговорах доставать сигареты, а Цзиянь тяжело вздыхать. И от осознания сколько товарищей они потеряли, и от неясности когда это всё закончится, и от запаха тяжелого табака. По крайней мере, Цзиянь хотел, чтобы так было всегда. В тот день всё переменилось. Его жизнь поделилась на до и после. Битва была особенно тяжелой, а Гэшулин отдал приказ сражаться до последнего. Множество солдат полегли на поле боя. Сам Цзиянь сражался на износ. Он был на пределе, на лбу выступила испарина. Генерала он давно потерял из виду. Он хотел бы броситься искать того, но понимал, что здесь он нужнее. Цзиянь понял, что всё плохо, когда дождевые капли стали идти наверх. А окончательно убедился в этом когда узнал, что Гэшулин пропал. Что тот пожертвовал своим телом, что поставил на кон всё во имя победы. Внутри Цзияня словно что-то надломилось в тот момент. Но времени переживать горе не было. Он сделал то, чего от него бы мог хотеть Гэшулин — он повел войско дальше. Он взял на себя роль генерала. Он не хотел, чтобы его жертва и всех остальных солдат оказались напрасными.

***

Когда всё закончилось, Цзияня официально назначили генералом. Но даже так он чувствовал в этом что-то неправильное. Как он может быть генералом? Где-то в глубине души он всё же надеялся на возвращение Гэшулина, что тот выжил. Но реальность была сурова. Тот пропал. Пропал с концами, всё что от него осталось, это книги, зеленый чай, шахматы и легкий запах табака в комнате, что когда-то принадлежала ему. Но чай закончится или испортится, запах выветрится, а шахматы и книги вполне могут оказаться на мусорке. Хотя нет, этого не случится, Цзиянь попытается их забрать. Когда кто-то обращался к Цзияню как к генералу, то он не сразу понимал, что обращаются к нему — привык уже, что рядом был Гэшулин и обращались всегда к нему. Он был зол. Зол на количество потерь, зол на Раздоров Тасета которые виноваты в этих потерях, зол на Гэшулина, что тот оставил его. Он должен быть на месте Цзияня, он должен разбираться с последствиями. А его больше нет. Здесь и сейчас точно больше нет…