Курьер для нечисти

Мили вновь стала паниковать. Запихнув бабушку на заднее сиденье и сев спереди, девушка с растущим беспокойством следила, как Дориан изучает салон курьерской машины. Крис оставил ключи внутри, веря, что никто в Бексли не захочет угонять его транспорт. — Она немного отличается от гоночных тачек, на которых я участвовал в нелегальных ночных заездах, — проговорил вампир, увидел волнение горгоны и добавил более уверенно: — Но машины все плюс-минус одинаковые. Прав у Дориана не было, и после участия в гонках он не садился за руль. Однако из их троицы он был единственным, кто хотя бы когда-то водил, поэтому пришлось довериться его какому-никакому опыту. Всё же идти пешком до главной улицы было неблизко. Тем не менее тревога Мили росла. Оказавшись в относительной тишине и покое, где её не дёргали каждую минуту попытками затянуть в очередную ссору, девушка смогла поразмыслить над случившимся. И тогда в ней взыграла паранойя. Мили была очень благодарна Зои, ведь из-за неё убийство змеи оттянулось на сутки. Хотя девушка не была свидетельницей разборок ведьм, из диалога раздражённых Лукреции и Адельфы она узнала, что Зои напоследок совершила пакость и заставила традиционный ритуальный инструмент исчезнуть. Без ножниц из особого, но не слишком редкого жаростойкого металла ритуал нельзя было начинать. Лукреция потратила много времени на поиск замены, и это дало время Крису найти их. Мили также подозревала, что именно Зои направила курьера в Бексли или хотя бы дала ему подсказку. Учитывая, как профессионально эта кудрявая ведьма умела плести интриги, ничего удивительного не было. Однако это же умение вызывало беспокойство. Возможно, Зои и помогла влюблённым, но она всё ещё могла строить тайные многоходовочки, которые в итоге обернутся всем боком. Может быть, ведьма хотела, чтобы Крис вернулся в Бексли и принёс себя в жертву Кошмару, спасая Мили и весь район от воздействия ожившего ужаса. Ведь без самой Зои Бексли никто не защитит… Подозрения горгоны росли и по отношению к Дориану. По пути, нарушая молчание, девушка периодически закидывала его вопросами. — Говоришь, ты был у родни? И когда ты к ним отправился? Неужели днём? — Нет, я гощу у них уже несколько суток. — И тебя не напугало, что ты можешь прибежать в Бексли и обжариться на солнце? — Мы, вампиры, очень трепетно следим за погодой. Плюс я оставил родню вечером, а до Бексли добрался уже ночью. Мне ничего не грозило. — Почему твою собаку так странно зовут? — не унималась Мили. — Имя явно не итальянское. — Её подарил мне друг из Румынии. Я не стал менять имя пса, оно мне нравится, — пояснял Дориан. — Не обязательно называть спутников жизни национальными именами. Или у вас принято иначе? — Что за связь у вас с псом? — Дольче, неужели ты мне не доверяешь? — искренне удивился вампир. И, кажется, слегка разозлился. — Я здесь только ради тебя! Надеюсь, ты оценишь мою самоотверженность и… как же это называлось… — Следи за дорогой! Мили заметила, что, разговаривая с ней, Дориан почти не смотрит через лобовое стекло. Столкновение с другими машинами им не грозило, но вот вылететь за ограждение дороги — вполне. Вампир и без того нёсся так, словно опять участвовал в гонках, и его пассажиры вздрагивали и вжимались в сиденья каждый раз, как машину начинало заносить или резко дёргало. Мили столько раз билась затылком о кресло, что змеи с той стороны уже нервно шипели, жалея, что растут не на макушке. Им в последнее время нещадно доставалось, и девушка, чувствуя их настроение, поглаживала чешуйчатые головки. Дориан привёз их к церкви. В окнах был виден свет, значит, внутри правда кто-то собрался. Мили с неохотой позвала бабушку, но та не откликнулась. И вообще, пожилая горгона молчала вторую половину пути, что было для неё в новинку. Девушка открыла заднюю дверь и потрясла уснувшую за плечо. К огромному удивлению Мили, Адельфа не пробудилась. — Что-то не так! — перепугалась девушка. Она проверила пульс бабушки. — Она жива, но не реагирует! На шум двигателя из церкви вышли несколько вампиров и другие существа. Дориан объяснил, что они к Зои. Мили сильно не хотелось оставлять бабушку, но вампиры убедили её, что им всё объяснят и помогут. Пришлось оставить Адельфу во власти Морфея, благо она уснула на удобной, пусть и поистёршейся обивке. Мили никогда не заходила в церковь в Бексли. Она была язычницей и в христианского бога не верила, к тому же не испытывала тошноту по архитектурным и культурным наследиям. Многие фейри также поклонялись древним богам, чьи пантеоны не принято упоминать в дискуссиях о современной религии. Но Мили знала, что вампиры, коих в Бексли насчитывались десятки, были католиками и протестантами. Криса поразил этот факт, ведь, по его словам, массовая культура преподносит вампиров как существ, которые боятся святой воды и креста. Реальность иногда может оказаться более странной, чем попытки людей её объяснить. Мили не уважала церкви ещё и потому, что всем своим видом они демонстрировали закостенелость и отсталость. Заходя внутрь, посетитель переносился в Средневековье. Приверженность устарелым традициям тоже не шла на пользу институту религии. Мили с удовольствием представляла, как бы церкви подошло быть умным домом: искусственные свечи сами тускнеют или разгораются в согласовании со временем суток или специальной программой; климатический комплекс регулирует влажность и температуру; подогрев полов включается только под стопами усевшихся прихожан. Как Мили и думала, с приходом фейри в Бексли убранство церкви не изменилось. Лавки из тёмного дерева были расставлены в две линии, между ними — небольшой проход, застеленный ковром. Мраморные колонны переходили в арки, а те — в потолок сложной формы. Входя внутрь, прихожане сразу же видели алтарь — центральный элемент, где свершали обряды и богослужения. Во всяком случае, так было раньше. Пахло воском и моющими средствами. Мили пронеслась мимо парочки вампиров. Те узнали Дориана и втянули его в светскую беседу, а девушка, не останавливаясь, быстрым шагом пошла по проходу. Она бегала взглядом по скамьям и отдалённым участкам церкви, но нигде не находила светловолосую ведьму. Проблема точно была не в тёмных стёклах, ведь внутри церковь была прекрасно освещена. — Всё нормально, мы разберёмся, — тихо проговорила Мили, чувствуя по беспокойному дёрганью змей, как те взволнованны. — Где Зои? — спросила она у вышедшего поприветствовать её блеммайеса. Он указал направление, и Мили вновь сорвалась с места. Ведьма нашлась лежащей на одной из лавок. Глаза закрыты, грудь размеренно вздымается. Рядом, сторожа её сон, расположился непримечательный мужчина в очках. Девушка не сразу признала в нём знакомого. — Я вас уже видела. Вы — менеджер Криса? — Дуглас. — Мужчина кивнул. — Тебя я тоже запомнил. — Что с ней? — Мили не осмелилась притронуться к спящей ведьме, хотя её так и подмывало потрясти её за плечи и залепить пощёчину. — Она в трансе. Тягается силами с Кошмаром. У Мили был миллион вопросов, но искомая ведьма сбежала от этой лавины в транс! Поэтому горгона обрушилась на менеджера. — Какого Аида тут происходит? Почему Зои здесь, разве её не сослали из Бексли за нарушение обетов? Моя бабушка осталась в машине, она не просыпается! Она что, тоже в трансе? Как давно Зои вернулась? Что с Крисом? Менеджер нервно облизнул губы и стал терпеливо «раскладывать всё по полочкам»: — Я был уверен, что Крис сейчас с тобой. Раз его нет, мне нечего сказать. — Дуглас развёл руки. — В последний раз я общался с ним несколько часов назад, и то по телефону. Зои, — менеджер с нежностью провёл по волосам ведьмы, — уже объяснилась с верховной. Её ждёт наказание, но позже, когда проблема с Кошмаром будет решена. Обещание разобраться с ним как раз и отсрочило наказание Зои. Несколько ведьмы уже отправились на помощь из других регионов. Пока Зои может лишь сдерживать Кошмар, и то… — Она слышит нас? — поинтересовалась Мили. — Нет. Разумом она далеко отсюда. Видишь ли, из-за доноса другой ведьмы (Лукреции, кажется?) какое-то время Зои была отрезана от магии, и её защита слетела. — Менеджер изобразил что-то рукой. — Пух! И Кошмар обрёл полную мощь. Теперь его нужно загнать в прежние рамки, но едва ли это будет просто. Сейчас Кошмар овладевает спящими, так что те не могут пробудиться. Они заперты в собственных снах, вряд ли приятных. Если твоя бабушка уснула по дороге, она тоже в ловушке. Мили выругалась на греческом. Неожиданно её тону вторили с самой дальней лавки: — Всё так, мы в полной жопе! Менеджер повернулся на голос и произнёс с неодобрением: — Для миссис вашего почётного возраста вы слишком много сквернословите. — А не засунуть ли тебе своё мнение… — Марджери, успокойтесь, — перебил её фейри с козлиной головой. — Не нужно так нервничать, это вредно для здоровья. Он сидел от старушки справа и всё пытался сделать ей расслабляющий массаж плеч. Марджери, притворно ворча, отбивала его руку. — Это хорошо, что у меня бессонница, иначе я бы тоже сейчас была в коме! — Зато нам не повезло, — шёпотом сказал менеджер, отворачиваясь от вздорной старушки. — Дело худо. Видишь, кто тут собрался? Дуглас дал ей время, и Мили насчитала семерых вампиров, включая Дориана, блеммайеса, ещё двух непонятных существ, менеджера, старушку и человека-козла рядом с ней. — Это все жители Бексли, которые не спят. — Стоп, а как же другие вампиры? — изумилась горгона. — Ночь — время бодрствования… — Увы, проклятье Кошмара действует не только на спящих. Бодрствующих тоже начинает клонить в сон, если рядом нет тех, кто вовремя их растолкает, – пояснил менеджер. — Мы пришли сюда, потому что по одиночке мы все бы уже провалились в нескончаемый кошмар от Кошмара. Мили прислушалась к собственному телу и ощутила взвившуюся усталость. События вечера и ночи были насыщенными, и адреналин с эмоциями вперемешку не позволял горгоне думать о том, насколько же она вымоталась. Стоило подумать о сне, как веки сами собой наливались свинцом, а гравитация давила с удвоенной силой. Мили потёрла глаза, запрещая себе тянуться за желанием прилечь по соседству с Зои. — Вы тоже живёте в Бексли? — Нет. Я здесь ради Зои. Кристофер долго не выходил на связь, я всерьёз забеспокоился. Ты его видела? То краснея, то бледнея, Мили кратко пересказала события вечера. Она опустила много подробностей, но даже мысли о некоторых моментах вызывали у неё попеременно то румянец, то отлив крови от лица. Менеджер не перебивал и с каждой минутой всё сильнее изламывал брови. — Это очень плохо. Не знаю, что Кошмару нужно от Криса, но, боюсь, получив желаемое, он станет лишь агрессивнее и воинственнее. — Если Зои снова поймает чудовище в магическую ловушку, свяжет его способности, — предположила Мили, — разве это не поможет Крису уйти… спастись? Девушка заметила, что от волнения стала забывать английские слова, потому речь даже ей казалась по-детски примитивной. Ещё и усталость с новой силой надавила на плечи, и Мили опустилась на лавку напротив той, что занимали Зои и менеджер. — Я… честно говоря, не знаю, — признался мужчина, впервые позволив себе выглядеть растерянным. — Меня с детства приучили, что ты можешь справиться с любой проблемой, кроме сверхъестественной. Для этого существуют ведьмы. — Он усмехнулся. — Но, похоже, есть проблемы, с которыми даже им не совладать. Ну, не по одиночке уж точно. Сейчас мы можем только ждать. — Других ведьм? — Мили сжала кулаки. — И сколько их прибудет? Когда их ждать? Вдруг Кошмар сожрёт Криса или… я не знаю, высосет его душу? Я не могу просто ждать! Девушка вскочила с лавки и принялась ходить туда-сюда по проходу. Движение помогало ей думать, успокаивало, так как именно в этом состоянии Мили чувствовала иллюзию активной деятельности. — Будет хреново, если парня сожрут, — отозвалась старушка с дальней лавки, всё это время внимательно прислушиваясь к разговору. — Я имела возможность с ним познакомиться, и он показался мне достойным человеком. Неопытным, забавным, горячим… — Нам всем будет грустно, — вторил ей фейри с козлиной головой, — если с молодым человеком что-нибудь случится. — Но ты ведь с ним всего парой фраз обмолвился, рогатый ты врунишка! — Его обаяния хватило, чтобы прикипеть к нему за короткий срок нашего знакомства. Или, уважаемая Марджери, вы пытаетесь обвинить меня в лицемерии? Дальнейшее препирательство странной парочки Мили уже не слушала. Болтовня отвлекала, поэтому девушка сосредоточилась на анализе. В памяти горгона хранила каждый момент, проведённый рядом с Крисом. Она впитывала их разговоры, читала все его движения и запоминала. Девушка понимала, что, возможно, им придётся разлучиться либо из-за преступления, от которого Мили сбежала и расплата за которое настигнет её, либо из-за барьера в виде проклятья. Если быть с любимым означало всё время носить тёмные очки и подвергать его каждодневному риску… Горгона не хотела осложнять жизнь Криса, поэтому так кропотливо проводила маленькие эксперименты на животных. И потому пропускала через себя каждый миг, когда взгляды парня и её будто бы пересекались, пусть курьер видел только очертания её глаз за стёклами. — Есть парочка идей. Умеете водить? — Мили повернулась всем корпусом к менеджеру. — Ещё раз, как ваше имя?.. — Дуглас. — Мне нужно проверить парочку мест! Крис может быть там. — Ты знаешь, где прячется Кошмар? — удивился менеджер. — Не совсем так. Я предполагаю, исходя из его поведения. Кошмар прикован к Бексли, но он также привязан к конкретным местам. Иначе зачем возвращаться в пустой дом семьи Криса, если жертва умерла, а все остальные разъехались? — И? — Менеджер всё ещё не понимал. — До того, как прицепиться к семье Криса, Кошмар где-то обитал. — Мили потёрла переносицу, отгоняя сон. — Крис говорил, что его мать часто пропадала в лесу. В том, который самый большой. — Джойденс-вуде? Ночью бегать по лесу и кого-то искать — себе дороже. Чего доброго споткнёшься о пень и сломаешь себе шею. В словах Дугласа логика заняла крепкие позиции, и спорить с ним — всё равно что перечить объективной реальности. Мили это понимала, но ей хотелось действовать. — В любом случае, я должен оставаться с Зои, приглядывать за ней, — добавил менеджер. Тут на глаза будто сам собой попался Дориан. Он покинул группу знакомых вампиров и искал девушку взглядом. На красивом высоком лбе пролегла одна-единственная морщинка, выражавшая тревогу. — Дольче, я пообщался с амичи. В Бексли больше не безопасно. Нужно уезжать отсюда! — Да, но для начала отвези меня в одно место. Пожалуйста, — добавила Мили, чувствуя, что она уже наглеет. Ей не было стыдно, что она пользовалась чувствами Дориана: в конце концов, она не навязывалась ему в объекты обожания, он сам вызвался ухаживать за ней и помогать. Однако Мили была в курсе, насколько вспыльчивыми бывают ревнивые итальянцы, и чем дольше девушка проверяла нервы и симпатии вампира на прочность, тем сильнее в его глазах разгорались недобрые огоньки. — Я не останусь в долгу! — поспешно добавила Мили. — Я очень ценю твою помощь и всегда готова заплатить за неё услугой… в разумных пределах. Когда всё закончится, сходим на свидание. Что скажешь? — Два свидания. — Договорились. Два так два… Дориан позволил себе едва заметную улыбку и кивнул. — Только не пойми меня неправильно… — Всё нормально, — заверил вампир. — Ты меня уже отвергла, я это хорошо запомнил. Но я буду стараться изо всех сил, чтобы свидание понравилось тебе настолько, что ты захотела бы продолжения. Больше ей не к кому было обратиться. Менеджер отказался, а других Мили не знала. Она не была наивной и понимала, что незнакомые вампиры, всегда такие отстранённые и замкнутые, увлечённые только себе подобными (Дориан был прямо-таки находкой среди них), даже если и выслушают горгону, едва ли и пальцем пошевелят для помощи. «Я могла бы дождаться утра, — твердила девушка самой себе. — Но я не могу ждать утра! Вампиры тогда точно будут бесполезными, а Крис… Вдруг он не протянет до утра?» Менеджер и сквернословная старушка наспех объяснили, как добраться до леса. Дориан перенёс вещи Мили и её бабушку в церковь. Адельфа так и не проснулась, и, что делало положение вещей ещё более жутким, все её змеи тоже спали. Это было неправильным, ведь рептилии жили по собственному, биологически удобному для них, расписанию и редко отключались все разом. Пошевелив некоторыми из них и не добившись шипящей реакции, Мили поняла, что змеи тоже были пойманы в ловушку Кошмара. То, что существо было способно воздействовать на умы любых видов, от примитивных животных до защищённых магией разумов, пугало до дрожи. Ещё хуже было то, что некоторые змеи Мили тоже повисли безвольными колбасками. Оказавшись в салоне ниссана, девушка попыталась привести их в чувства, но все три так и не открыли глаза. Мили и саму клонило в сон, как всегда бывало, когда она путешествовала в транспорте. Горгона остервенело тёрла глаза и заставляла себя говорить с Дорианом. К сожалению, на этот раз вампир был угрюм и по большей части молчалив, так что едва получалось вытянуть из него пару фраз. — Пожалуйста, поговори со мной, иначе я засну! Езда меня убаюкивает. — Ничего, осталось немного потерпеть, — заверил Дориан. Он всё ещё гнал, как ненормальный, но умудрялся ехать более плавно, чем до этого. — Скоро Бексли закончится, и ты без страха сможешь поспать. Мили кивнула. А затем осознала, что вампир проболтался. — В смысле «Бексли скоро кончится»? Горгона была в тёмных очках, снаружи властвовала чернота, и мелькавшие фонари и горевшие днём и ночью вывески немногочисленных заведений проносились так стремительно, что Мили при всём желании не смогла бы найти в них ориентир. Она полностью положилась на Дориана, рассчитывая, что он вампир слова, ведь они заключили договор. — Куда мы едем? — с нажимом спросила девушка. — Подальше от проклятья. Я отвезу тебя на виллу к родственникам. Там мы переждём бурю. Пусть ведьмы разбираются с чудовищем. Мили обуяла ярость. Дориан решил за них обоих, думая, как и Адельфа, что девушка слишком молода и самостоятельно принимает плохие решения. Зачем спрашивать её, за кого ей выходить замуж, с кем жить, куда ехать? Другие ведь лучше знают, как Мили должна распоряжаться своей жизнью. Дориан был таким же, как Адельфа, и этот факт моментально настроил горгону против вампира. — Останови машину! — потребовала Мили дрожащим от гнева голосом. — Сейчас же тормози! Если хочешь бежать — беги один! А я иду за Крисом! — Ты не в себе, но я не могу винить тебя за это: я и сам поступаю из чистой и искренней любви к тебе. Вот почему я увожу тебя прочь из Бексли, ведь иначе… Дориану пришлось прервать пламенную речь, поскольку Мили вцепилась в руль и попыталась саботировать управление машиной. Ниссан дёрнуло сначала в одну сторону, потом в другую, но вампир справился и, удерживая руль твёрдой рукой, отпихнул горгону в другой край салона. — Если будет авария, ты можешь пострадать, шоккина! — гаркнул Дориан. — Сиди и не лезь под руку! — Останови машину, идиот! — Мили продемонстрировала вампиру знание английских ругательств. Его это, впрочем, задело не сильнее лёгкого дуновения ветра. Он не сбавил скорость, и это вкупе с тоном взбесило Мили ещё сильнее. Она вновь попыталась крутануть руль, но теперь вампир был готов и предвосхищал все её попытки. Силы ему было не занимать, и одним толчком он почти вышиб из девушки дух. Раз нахрапом не получалось, следовало прибегнуть к хитрости, а это Мили умела. Изогнувшись в талии, горгона обвила шею Дориана руками, подтянула себя ближе к его лицу и подарила вампиру поцелуй. Мили очень старалась удивить его и отвлечь, и это сработало. Дориан ответил на поцелуй, обрадованный возможностью урвать свой «лакомый кусочек» и напрочь отбросив любые мысли о том, как подозрительно всё выглядит. Впрочем, у него всё равно не было времени подумать. Мили не общалась со змеями с помощью телепатии, но она давно научила их командам. Дав сигнал, девушка дождалась, пока мимика Дориана застынет, а машину начнёт дёргать, оторвалась от вампира и попыталась выровнять руль. Водитель, чувствуя, что теряет управление, успел надавить на тормоз, прежде чем тело отказало ему. — До рассвета пройдёт, — обещала Мили окоченевшему Дориану, чтобы он не боялся встретить утро в нынешнем состоянии. Люди называли вампиров живыми мертвецами, но это была не совсем правда. Жизненно важные системы у тех работали, как у людей, но в разы медленнее. Сердце билось на порядок реже, из-за чего кровь, перегоняемая по венам и артериям, дольше «оббегала» весь организм, что объясняло мертвецкую бледность вампиров. Хотя объяснять анатомию волшебных существ с точки зрения науки было делом неблагодарным, и некоторые особенности вида, как бессмертие, всё равно оправдывались магией. Мили воспользовалась знаниями, чтобы настроить змей против Дориана. Когда она поцеловала его, рептилии, которые не спали и могли дотянуться до бледной кожи вампира, по команде впились в неё и запустили яд. Для человека последствия могли быть катастрофическими, но Дориана всего лишь временно парализовало. Во всяком случае, Мили надеялась, что временно. Она не была уверена, когда говорила, что до рассвета вампира отпустит, и мысленно обещала себе проверить бедолагу или отправить кого-нибудь на помощь. Выскочив из машины, девушка понеслась вдоль дороги по обратному маршруту. Она передвинула очки на макушку, но даже без них кругом было хоть глаз выколи. Дориан успел вывезти машину на трассу, и вокруг дороги раскинулась природа, которая, как известно, не может похвастаться неоновыми указателями и яркими вывесками. Какие-то огни, правда, плясали по левую руку, но Мили решила не поддаваться искушению проверить, что их испускало. Ей предстояло преодолеть огромное расстояние на своих двоих, и если она хотела найти Криса до наступления утра, необходимо было выложиться. Спустя пять минут активного бега Мили выдохлась. Ей было далеко до чемпионов марафонов, так что пришлось сбавить темп. Раздосадованная, что её дыхалка так быстро сдохла, горгона понуро поплелась вдоль дороги. И тут произошло чудо: в темноте перед ней, прислонённый к ограждению, стоял велосипед. Словно его кто-то забыл или нарочно оставил в таком месте. Мили сразу узнала его: это был велосипед Зои, определённо зачарованный предмет. Девушка была до слёз счастлива крутануть скрипучие педали и ощутить, как «колёсный конь» набирает скорость. — Не знаю, как ты… или Зои узнали, но я благодарна вам обоим! — сказала Мили велосипеду, включая прожектор прицепленного спереди фонарика. Горгона не раз ездила по этому маршруту, а потому могла ориентироваться на дороге даже ночью. Нужный поворот уж точно не пропустит. В упрямстве Мили не было смысла, и девушка отдавала себе отчёт, насколько глупо выглядело её «геройство». Тем не менее её гнала личная травма, оставленная в наследство её родителями. Горгона не соврала, когда сказала Крису, что ненавидит трусов. Сбежав от проблемы с женихом-колдуном, Мили предала собственные убеждения и больше года злилась на себя за малодушие. Хотя горгона знала, что, останься она тогда в Греции, у неё не хватило бы ни сил, ни смелости противостоять бабушке и Лукреции. Конфликт завершился бы потерей змеи, расколдованным колдуном и свадьбой. Ей, определённо, нужно было время, чтобы вырасти как личность, избегая давления родни. И всё равно девушка не могла не сердиться на себя за побег, который она приравнивала к ненавистной трусости. Сейчас у Мили появился небезразличный ей человек — парень, который ей нравился, даже очень. Ничего не делать для его спасения в представлениях девушки приравнивалось к трусости. Снова пренебречь своими принципами она уже не могла, её воротило от одной мысли о том, что она «убежит» от попытки спасти дорогого человека. Поступив так, Мили точно возненавидит себя, и это презрение к себе укоренится в горгоне до конца жизни. Поэтому девушка так настырно крутила педали волшебного велосипеда, возвращаясь в зачарованный район. Существовала ещё одна причина стремления Мили: пример Криса. Она была вдохновлена его смелостью с того самого дня, как курьер повторно доставил ей заказ. Девушка видела, как он нервничал в самую первую поездку, как был перепуган до смерти, стоя у её двери и держа коробку в дрожащих пальцах. Можно было ожидать, что он никогда не вернётся в Бексли, как бы Мили ни давила на компанию гневными отзывами. И дело было даже не в срочной необходимости получить конкретные вещи или развеять скуку, спастись от одиночества. Горгоне стало любопытно, сколько курьеров сменится, прежде чем отыщется тот, кто будет, несмотря на риск, возвращаться в Бексли снова и снова. К огромному удивлению Мили, таким курьером оказался первый и единственный — Кристофер. Доставив второй заказ, он доказал, что храбрость не вымерла, сохранившись лишь на страницах эпических поэм. Глядя на Криса, Мили поклялась себе измениться. Лишь благодаря ему она набралась смелости высказать всё бабушке, ведь если даже перепуганный курьер справляется с ужасом, то почему она будет прятаться от проблем? Конечно, девушка не была готова встретиться с Адельфой так скоро, предпочитая ещё набраться храбрости вдали от неё. Однако этой ночью Мили доказала себе, что она выросла как личность и бояться ей больше нечего. Никто не смеет заставлять её делать то, чего она не хочет. Восхищение смелостью Криса переросло в любовь. Уже потом Мили стала обращать внимание на его милую нервную улыбку, зачастую забавные шутки, непослушные волосы, которые напоминали горгоне её змей. А ещё крепкие руки, особенно когда в них оказывались тяжёлые коробки с заказами, и становились видны напрягшиеся под кожей мышцы и натянувшиеся сухожилия. Прекрасное зрелище! Мили уже не могла думать о чём-то кроме возможности оказаться сжатой этими руками. Старый велосипед довольно бодро нёс девушку по улицам Бексли. Иногда Мили мерещилось, что руль, вопреки её управлению, сам сворачивал на нужную дорогу. Это было едва заметно и происходило в моменты сомнения, так что горгона не стала бы утверждать, что именно воздействовало на велосипед: её мышечная память, приказы подсознания, или разумное начало самого транспорта. Мили не удивилась бы, узнай она позже, что велосипед и правда зачарован на доставку в правильное место. Тем временем тяжесть на голове продолжала расти: засыпало всё больше змей. Они повисали безвольными тушками, помогая гравитации сильнее давить на хозяйку. Мили разговаривала с бодрствующими, но она не могла болтать всю дорогу. Сначала горгона вернулась «домой», к сгоревшему зданию, чтобы проверить соседа. Дом напротив был пустым и зловещим, хотя Мили не стала заходить во все комнаты, особенно самую «страшную», где, предположительно, ещё лежала растерзанная Лукреция. Психика девушки просто не выдержала бы такого зрелища, поэтому горгона покричала с порога, сунула нос в соседнюю комнату, ничего не обнаружила и поехала дальше. Вторым местом стал Джойденс-вуд, старинный лесной массив. Мили всего раз гуляла с краю, поражённая кучностью и хаотичностью деревьев, нависавших над макушкой. Да, на родине её почти так же восхищали и подавляли скалы и горы, но к ним девушка привыкла с детства. Лес же… просто нервировал. Его звуки, его тени, его запахи казались Мили чужим царством, в котором обитают не понятные ей силы. Единственное, что она вынесла из той прогулки, — это информацию, как туда добраться. Проехав тихую, давно уснувшую стоматологическую клинику, горгона покатила по Стэйбл Лэйн мимо другого леса — Сэндс Спинни. Ниже по трассе начиналась территория Джойденс-вуда. «Зелёное безобразие», как его прозвала Мили, было пугающе чёрным в это время суток. Густота мрака казалась сверхъестественно плотной, и свет фонаря едва ли разгонял тьму дальше, чем на пять шагов. Девушка затормозила сбоку дороги, глядя на первые неровные шеренги деревьев, нервно провела ладонью по чешуйчатым телам змей и с огорчением признала: ночью она не то что Криса или Кошмара не найдёт, но даже один ствол от другого не отличит. Возможно, в ней взвился страх быть поглощённой этим огромным лесным массивом, зайти так глубоко и потеряться, что её потом и за сотню лет не отыщут. Но этот страх отрезвлял лучше, чем доводы логики, которые ранее приводит менеджер Дуглас. И тут велосипед, словно ожив, покатил по дороге прямо в лес. Мили испуганно оторвала ступни от земли и попыталась нажатием на педали приструнить транспорт, но тот лишь набирал скорость, больно лупя девушку по ногам. Ужас смешался с надеждой, что, вероятно, зачарованный двухколёсный «конь» откуда-то обладает знаниями местного экскурсовода. Мили представила, что это Зои, находясь в трансе, управляла велосипедом, и таким образом почти уняла панический порыв спрыгнуть на ходу. Горгона так сильно сжала руль, словно пыталась раздавить его, что пальцы заныли. Она неслась на скорости, которую и не подозревала у хлипкого на вид старого велосипеда. Ветер столь яростно бил Мили в лицо, что, не способная проглотить эти стремительные потоки, она начала задыхаться. Будто почувствовав её дискомфорт, велосипед сбавил скорость, но всё ещё нёсся так, как сама девушка на нём никогда не разгонялась. Змеи прижались к голове так плотно, как получалось, и закрепили очки на макушке своими телами. Мили не следила за дорогой. Перед глазами мелькали тени, смазывались в пятна, а те — в штрихи и пунктирные линии. Мир потерял чёткость, и было приятнее закрыть глаза и позволить чьей-то воле довезти её куда бы там ни было. Но стоило девушке так поступить, как паника возрастала, и Мили вновь распахивала глаза. Спустя бесконечно долгое время (скорее всего, десятки минут, хотя они ощущались как несколько часов) педали перестали вращаться. Велосипед сначала катил с небольшой горки, а потом, когда наклон исчез, импульс стал угасать. Колёса совершали полный оборот всё реже, и в какой-то момент Мили подставила ноги, чтобы не завалиться с транспортом набок. Бодрствовавшие змеи тревожно перешёптывались. Мили повернула руль, чтобы в желтоватом свете фонаря осмотреть местность. Дорога продолжалась, ничто не мешало катить по ней дальше, но, раз велосипед остановился, горгона заключила, что данный участок был особенным. Не волшебный же бензин у него закончился! По обе стороны от дороги деревья выступали плотными рядами, но слева Мили различила не то овраг, не то одну из тех воронок от снарядов времён Второй мировой войны, про которые девушка читала в целях стать эрудированнее. Подвезя велосипед ближе, горгона посветила вниз и едва не вскрикнула: на дне кто-то был. Сжавшийся комок чего-то даже не пошевелился, когда Мили окликнула его. Оперев велосипед о ствол, девушка принялась осторожно спускаться в яму. Ноги в кедах скользили по влажной почве, и, почти добравшись до дна, Мили задела что-то твёрдое, споткнулась и полетела вниз. Остаток пути она проехалась на ладонях и коленках. Но даже тогда некто не отреагировал на шум и не повернулся к ней лицом. Правда, с близкого расстояния Мили наконец разглядела одежду и вздохнула с облегчением: это был Крис. — Эй, ты в порядке? Горгона вспомнила о главном и сдвинула очки, затем тронула парня за плечо, и тот словно очнулся от сна или транса. Изогнув шею, он посмотрел на Мили через плечо, ничего не сказал и вновь уставился на грязную листву под ногами. Девушка обогнула курьера, пытаясь осмотреть его на предмет увечий. Её лёгкие касания внезапно разозлили Криса, он вскочил на ноги и оттолкнул Мили. — Зачем ты здесь? — недружелюбно спросил он. Свет фонаря рассеивался на две воронки, и горгона не без труда могла рассмотреть хмурые черты лица любимого. — Я пришла за тобой. Хочу спасти тебя. — Мне это не нужно. Уходи. Мили словно дали затрещину. Она повздорила с вампиром, сунулась в ужасный тёмный лес, забралась в его гущу, испачкалась в грязи — и всё ради того, чтобы услышать «уходи»? — Ты ранен? Тебя удерживают силой? — Нет. Я остался ждать. Тебе лучше уйти, пока сущность не вернулась, — предупредил Крис. Он почти не смотрел на Мили, его взгляд рассеянно блуждал по пространству. Уже на этом моменте можно было заключить, что парень не в порядке. — Я тут, потому что ты… — Мили сделала паузу, приблизилась к курьеру и положила ладони на его плечи, — мне не безразличен. Он всё ещё смотрел поверх её головы. Тогда девушка обхватила его лицо, заставляя наклонить голову и зафиксировать взгляд на её фигурке. Крис не сопротивлялся. Он оставался безучастным, даже когда Мили коснулась его губ своими. Они были ледяными. — Ты замёрз! Несмотря на то, что парень был одет под холодную погоду, его лицо и кончики пальцев окоченели. Мили попыталась согреть его руки в своих, но Крис рванул их на себя и спрятал за спиной. — Ты не понимаешь. Я не хочу, чтобы мне помогали, — с расстановкой процедил курьер. — Всё идёт своим чередом, правильным чередом. Я доволен нынешней ситуацией. — Доволен тем, что жители Бексли не могут проснуться, а сам ты мёрзнешь где-то посреди дьявольского леса? Ты одурманен! — Нет, просто я наконец-то узнал правду. Мили не знала, что сказать или сделать. Совершенно очевидным было то, что для «пробуждения» настоящего Криса необходим сильный эмоциональный толчок, и горгона начала судорожно перебирать в памяти все их разговоры. — Ты ведёшь себя, как твоя мать когда-то поступала с тобой! — Мили упрямо развернула парня к себе лицом, когда он вновь попытался скрючиться и сесть. — Помнишь, как ты чувствовал себя? Ненужным, брошенным родной матерью. Она не умерла и не сбежала, и ты всегда мог видеть её рядом. Но она не была с тобой. Её жизнь принадлежала кому-то другому, и ты страдал, осознавая свою ненужность! — Горгона встряхнула Криса. — Это то, как ты сейчас поступаешь со мной, понимаешь? Курьер рассеянно пожал плечами, его взгляд ни на секунду не задерживался на одной точке. — Я тогда был маленьким и глупым. Ничего не понимал. — Зато теперь ты прозрел, да? И что же такое важное рассказала тебе эта тварь, что ты решил поселиться в лесу и отдалиться от всех? Мили сложила руки на груди, ожидая откровения. Она пыталась говорить пылко, строго, как раздосадованная мать, чьё дитя ведёт себя неподобающим образом. И всё равно слышала, как дрожит её голос, а эмоции в нём выдают страх. Мили ни на секунду не забывала, где находилась. Лес всё ещё был кошмарным, всё ещё напоминал живой и неспокойный рой. Вокруг ямы что-то скрипело, шелестело, звенело, пело, стонало, ухало и плакало. От каждого шороха горгона почти вздрагивала и замирала, представляя, что вот-вот перед ней возникнет Кошмар и сотворит с ней то же, что он сделал с Лукрецией. — Эта тварь когда-то давно была человеком, — заявил Крис, будто слово «тварь» оскорбило его. — И что с того? Содержимое твоего кишечника тоже когда-то было обедом, вкусным и съедобным. Неужели ты и после похода в туалет будешь желать его съесть? Крис скривился, но тут же отстранённость вновь завладела его мимическими мышцами. Он устало повесил руки вдоль тела и произнёс: — Ладно, я расскажу тебе, очень быстро и без подробностей. А потом ты свалишь отсюда, поняла? — Может быть, — не стала соглашаться горгона. — Если ты объяснишь так, что я смогу понять твою ситуацию. Про себя Мили подумала, что тащить парня силком вряд ли удастся, ведь он был крупнее и сильнее. Превратить в камень — тоже не вариант, дать змеям укусить его — подвергнуть смертельной опасности, Крис же не вампир. Оглушить его бревном? Заставить пойти с собой угрозами? И как они разделят сиденье велосипеда? Мили не думала, что парень будет сопротивляться спасению, поэтому её задача сильно усложнилась. И это не говоря о том, что перманентная угроза в виде Кошмара временно отошла, но скоро вернётся. — Воспоминания очень блёклые. Она сама не помнит всего, — начал Крис. — Кажется, её звали Мэри Эн. Она была переселенкой из Ирландии. В Англии семнадцатого века ей пришлось несладко. Она была вынуждена зарабатывать на жизнь, торгуя телом. Её не принимали за человека, скорее считали грязным ковриком, о который не грех вытереть ноги. Мэри Эн подвергалась множеству унижений, насилию, избиению. Она родила семерых детей от неизвестных мужчин, которым было нужно лишь её тело. Мили внутренне сжалась — и не только из-за сути рассказа. Несмотря на грязные подробности, Крис говорил ровным, лишённым эмоций голосом, словно зачитывал текст. И это было самым некомфортным и шокирующим, потому что парень всегда проявлял эмпатию, пропускал чувства других через себя. Он умел сопереживать и поддерживать добрым словом. В этот миг перед Мили стоял другой человек, холодный, не заинтересованный ни в ком и ни в чём. Из Криса будто высосали его «я», оставив оболочку. Видеть его таким неживым, отрешённым было морально тяжело, и девушка сомневалась, что сумеет принять причину его перемены, какой бы логичной она ни была. Крис продолжил: — Никем не любимая, никому не нужная, Мэри Эн страдала от одиночества и безразличия других к её судьбе. Она медленно погружалась во тьму, отчаяние, и в итоге, чтобы почувствовать себя близкой хотя бы к кому-то, она стала поедать своих детей. Делать их частью себя. — Это ужасно! — не сдержалась Мили. — Это реалии того времени. Шлюха не нужна никому, а дети шлюхи — тем паче. Она едва прокармливала себя, детей бы точно не потянула. Ей оставалось либо бросать младенцев умирать голодной смертью, либо сделать их частью себя. — Насколько я помню, у людей это так не работает. Она просто переваривала их, как пищу, никак не прибавляя их сущности к своей. — Да, так оно и было, пока Мэри Эн не умерла. Переродившись в разгневанную сущность, она ощутила, что внутри неё все же сохранились частички её отпрысков. Только этого было мало. Она всё так же страдала от одиночества и искала близости, даже после смерти. — И скольких она успела пожрать за всё время? — Не знаю. — Крис пожал плечами. — Она не помнит. Только ты не права, она не пожирала никого. Не так, как своих детей, не во время их жизни. Мэри Эн искала одиноких людей, таких же несчастных и отвергнутых, как она сама. После смерти они становились частью её, делали более полной. — И твоя мама… — Тоже. Я чувствую её внутри сущности. — Крис прикрыл глаза, прислушиваясь к ощущениям. — Её любовь, её заботу. Мама теперь со мной. А с ней и все остальные. Мы никогда не будем одиноки. Мили с отвращением смотрела на первые яркие эмоции парня за последние минуты. Он улыбнулся, так тепло и счастливо, как если бы оказался на пороге рая. И тут, прерывая блаженство, Криса сотряс приступ кашля. Он был булькающим и нездоровым, а результатом стала вывалившаяся изо рта чёрная желчь. — Что с тобой происходит? — с дрожью спросила Мили. — Она сказала, это скоро пройдёт. — Крис вытер ладони о куртку. — Мэри Эн… нет, родившаяся сущность соединилась со многими людьми, но её одиночество отступало слишком медленно. Их было недостаточно. Они были недостаточными. — Это паразит, который никогда не насытится! Курьер замотал головой. Это привело к новому спазму. Откашлявшись, Крис вытер губы тыльной стороной руки и произнёс: — Она нашла решение. Я буду этим решением. Ты слишком глупая, раз до сих пор не спросила, откуда у меня эта связь с сущностью. — Разве связь не возникает между Кошмаром и любым, кто с ним долго общается? — Мили благоразумно проигнорировала оскорбление умственных способностей, понимая, что парень не в себе. — Нет. Такая связь возникает лишь после смерти людей, когда их часть становится единой с сущностью. Я пока жив, но уже могу мысленно общаться с ней, знаю о её прошлом, чувствую всех, кто слился с ней… — Почему? Свет от фонаря несколько раз мигнул, и это стало зловещим предзнаменованием. Мили была напряжена, сжата, как пружина, готовая в любой момент с силой «выстрелить». — Чтобы стать достаточной частью сущности, нужно также принять её часть в себя. Равный обмен, который роднит ещё до смерти человека. — Крис положил руку на живот. — Когда я был крошечным, Эмилия кормила меня кусками плоти сущности. Они до сих пор во мне. Всё это время они были незаметной частью моего организма, но сильная физическая боль и потрясение пробудили связь. Я уже часть существа, как и оно — часть меня. — Подожди, это какой-то бред! — Мили в волнении прошлась туда-сюда. — Я не верю своим ушам! Твоя мать кормила тебя плотью чудовища? И ты говоришь это с таким спокойствием, будто это вовсе не гнилые куски лезут из тебя через рот! Горгона сразу догадалась, что тело Криса почему-то отвергает непереваренную плоть Кошмара. Что происходило с ребёнком в детстве, девушка не хотела даже представлять. Пока годы шли, ошмётки чудовища просто сохранялись внутри парня, а связь, как он выразился, ждала пробуждения. Крис был обычным человеком, но на самом деле он таковым никогда не являлся. — А твоя мать? Она тоже принимала… боги всемилостивые, у меня нет английских слов, чтобы это описать! — Мили разве что за голову не хваталась. — Нет. Когда сущность осознала, что нужно поделиться собой, моя мать была уже взрослой женщиной. Чтобы куски не отторгались, они должны приживаться в организме с самого рождения. Всё это я узнал от сущности. — Но они отторгаются! — Это временный процесс. Я перерождаюсь, а изменения не могут проходить безболезненно. В тусклом желтоватом свете, приглушённом расстоянием и тёмными стёклами, горгона не смогла бы увидеть, насколько бледным был курьер. Но по тому, как приступы выворачивали его наизнанку, Мили определила, что отторжение сильно изматывало. — И тебя всё устраивает? А как же твой отец? — Мой отец — лгун! — выпалил Крис чуть эмоциональнее. — Он не рассказал мне, что видел, как Эмилия кормит меня плотью сущности! Он должен был что-то понять, а вместо этого растил меня, как простого ребёнка, хотя я им никогда не был! А ещё он не сказал, что Эмилия не просто умерла от истощения! Её нашли обглоданной до костей, но, поскольку я не был на похоронах, то не знал этого! — Обглоданной? — Да, — уже спокойнее произнёс парень. — Сущность должна была завершить «переход», чтобы мама навсегда стала её частью. Я не злюсь на сущность или мать, просто мне хотелось бы знать о своей связи с самого начала. Из-за лжи и молчания слабовольного отца я так долго жил в крохотной комнате ложных представлений, не догадываясь, что за пределами — целый мир. Я так узко мыслил! Меня намеренно сделали слепым, и вот я прозрел. — Твой отец всего-навсего заботился о тебе. Как и я пытаюсь прямо сейчас! Мили пришла в голову новая идея. Она увидела, что разговоры о матери не проняли Криса, потому что с её ролью он уже смирился. Хуже того, он чувствовал (или думал об этом так) Эмилию внутри Кошмара, и её «любовь» (или дурман чудовища) перекрывала обиду и неудовлетворённость от их отношений в прошлом. Требовалась встряска иного рода. Горгона немного забралась на горку, чтобы свет фонаря лучше подсвечивал её фигуру. Крис проследил за ней равнодушным взглядом, полагая, что она полезет наверх. Но Мили остановилась, повернулась лицом к парню и отточенным движением сняла кофту через голову. А потом так же быстро, не разуваясь, избавилась от джинсов. Очки, кеды и красное нижнее бельё — вот и всё, что на ней осталось. — Должна признаться, что я купила его для тебя. — Мили мотнула головой. — Нет, не для того, чтобы ты его носил. Скорее ради тебя. Я хотела тебя соблазнить. Ещё в тот раз, когда девушка показала Крису покупку и попросила оценить её, она заметила, как поменялось лицо курьера. Его смущало, но вместе с тем манило то, что он увидел. По его взгляду Мили поняла, что тогда парень впервые возжелал её. В глазах Криса появился живой блеск. Он внимательно изучал фигурку девушки взглядом, и старые чувства прорывались наружу. Парень сделал шаг вперёд, завороженно глядя на Мили, но тут же согнулся в новом приступе кашля. — Сущность… возвращается, — через силу выдавил он. Крис больше не смотрел на Мили. Он уставился в землю и, не разгибаясь, прокряхтел: — Получила объяснение? Тогда вали и больше не беспокой нас! Для меня важны только сущность и все, кто слился с ней! Горгона прикусила губу, подавляя гневный вопль. Она ясно увидела, что Крис был потерян, что он глух к доводам и вытащить его из силков обмана способны разве что ведьмы. А ещё Мили услышала, как изменились звуки леса: из просто тревожных они превратились в более тихие, угрожающие, пробирающие до мурашек. Воображение тут же нарисовало, как хищник затаился в кустах, готовясь наброситься на жертву, и испуганные птицы и насекомые замолкли в том же трепетном ожидании. Не желая встречаться с Кошмаром, Мили наспех оделась, сорвалась с места и побежала к велосипеду. Подошвы скользили по перегною, и девушка ещё несколько раз падала, царапая ладони о камни и сломанные ветки. Благо не скатывалась на дно. Фонарь на велосипеде «приуныл» и светил раза в три хуже. Мили вывезла транспорт на дорогу, вскочила на сиденье и покрутила педали. В какой-то момент те пришли в движение без её помощи. Подобно тому, как волшебный велосипед привёз горгону в чащу, он так же стремительно вывозил её из страшного леса. Ветер бил в лицо, хлыстал по бокам, рукам и ногам. На этот раз он был настолько мощным и холодным, что Мили и её змеи продрогли. Резкие удары воздуха по коже причинял боль, а ледяные пальцы ветра пробирались под одежду. Однако не это было самым худшим. В какой-то момент импульс стал затухать, и педали вращались всё ленивее. Не успел велосипед вывезти Мили из леса, как магия в нём иссякла. Девушка в панике осознала, что теперь ей предстоит выбираться из Джойденс-вуда без поддержки, по памяти находить нужные дорожки. Вот только горгона ничего не запомнила. Путешествие вглубь смешалось для неё в неразборчивое мелькание деревьев, и лучшее, что Мили могла сделать в сложившейся ситуации, — это положиться на удачу и катить по широкой дороге, никуда не сворачивая и надеясь, что рано или поздно ряды деревьев закончатся. Эта поездка была худшей в её жизни. Каждую минуту девушку терзала мысль, что она свернула не туда, и кровь стыла в жилах от ужаса. Ещё и проклятый ветер норовил сбросить её с сиденья. Деревья не кончались, и Мили всё больше впадала в отчаянье. Несколько раз она теряла равновесие и сваливалась вместе с велосипедом. После пары падений ткань джинсов приказала долго жить, и к кровоточившим ладоням добавились протёртые колени. Несмотря на всё это, горгона заставляла себя двигаться дальше. Она не желала проводить ночь в столь жутком лесу. Также её гнал вперёд гул за спиной, перекрывавший даже завывание ветра и пугавший девушку до потери памяти. Поэтому, со слезами на глазах, Мили упрямо следовала единственной программе в голове: крутить педали и катить по широкой дороге. Её упрямство окупилось, и в какой-то момент деревья перестали обступать её дружным строем. На небе светила растущая луна, благодаря которой Мили узрела изменившийся пейзаж. Тем не менее горгона запретила себе расслабляться. Ей до сих пор нужно было крутить педали, несмотря на нывшие ноги, и катить как можно дальше от Джойденс-вуда. Вжимая голову в плечи, напрягая каждую мышцу, Мили отдалась езде, позволив той стать единственным значимым действием в её жизни на ближайшие двадцать минут. Лишь доехав до церкви и встретив возле ограды блеммайеса, горгона позволила себе выдохнуть с облегчением и разрыдаться.