Курьер для нечисти

Марджери чихвостила безмозглого менеджера так, что пересчитала косточки всех его предков до восьмого колена. Марни и Стив дружно пытались охладить её пыл, на что старая леди отвечала новыми витиеватыми ругательствами. — Чего вы вокруг меня крутитесь, имбецилы? Не меня нужно успокаивать, а девушку! Девушке помогите, а этому тупому очкарику помогут разве что мыло и верёвка! — Я не сделал ничего неправильного, — с гордым упрямством и упрямой гордостью произнёс менеджер. Он старался держаться достойно, но по лицу было видно, что внутри него взрываются бомбы. Глаза ещё были припухшими от слёз. — Она бы всё равно узнала… — Да, офисная ты крыса, узнала бы, но позже! — распекала его Марджери, нависнув над мужчиной. Остальные в церкви косились в их сторону, но в ссору не вмешивались. Вампиры о чём-то тихо шептались по углам, некоторые из них молились. Несуразный парень в панамке сидел с ногами на лавке и смотрел в точку на полу. Шерстяной верзила мерил периметр шагами, словно заводная игрушка, которой накрутили сотни поворотов ключа. Приехавшая девушка расположилась в первом ряду, около своей спящей бабушкой. Она что-то рассказывала престарелой горгоне, глотая слёзы и дрожа всем телом, но с последнего ряда её слова были неразличимы. — Видишь, она и так в стрессе! — наседала Марджери, грозно глядя на поникшего менеджера. — А теперь вообще безутешна, на грани срыва, в предистеричном состоянии! — Я понял, да. Ей тяжело, поздравляю! — огрызнулся очкарик. — Будто это её бабушка умерла… Если вы такая сердобольная, может, и меня заодно пожалеете и помолчите? От ваших криков голова ещё больше трещит… — Да чтоб вас… Марджери позволила Марни отвести себя в сторону. Хиркоцервус без умолку твердил, что она неправильно поступает, срываясь на человека; что очкарик в трауре; что в таком состоянии он не смог бы здраво оценить ситуацию и промолчать. — Будьте честны хотя бы с собой: вы ругаете его, но злитесь на другого. — Марни проявил глубокую проницательность. — Вы бросаетесь на невинного. Можете оскорблять меня взамен, я не против, раз от этого вам легче. — Ах ты ослиная голова. — Марджери отвернулась, чтобы, если её щёки посетит румянец, хиркоцервус его не увидел. — Нельзя быть таким самоотверженным, ты не Иисус. А парень-таки виноват. Как можно было не заметить, что на девушке лица нет? — проворчала старая леди, с печалью глядя то на горгону, то на саван. Перед алтарём, накрытая белой тканью, лежала Зои. Час назад она умерла. Никто бы и не заметил её тихого ухода во сне, если бы за её состоянием не присматривал менеджер. Марджери видела, как он печётся о старой ведьме, потому не удивилась его эмоциональной реакции на её смерть. Не сумев привести Зои в чувства, очкарик надтреснутым голосом объявил всем плохую новость, побледнел и выбежал в соседнее помещение. Вернулся он с красными и опухшими глазами. Смерть защитницы Бексли повергла всех в шок. Некоторые начали паниковать, кто-то из вампиров предложил бежать, несмотря на скорую близость рассвета. Трое даже покинули церковь, полагая, что в домах будет безопаснее. В целом, храм ничем не отличался от обычного помещения, в нём не было сосредоточено особой магии, которая защитила бы жителей Бексли от чар Кошмара. Церковь выбрала Зои для совещания, но оставаться в ней было не обязательно. А потом кому-то из кровососов на смартфон пришло сообщение, от которого уныние лишь возросло. — Это от Дориана, — сказал вампир. — Он в машине, застрял за пределами Бексли. — Как это — застрял? — удивилась черноволосая вампирша, одетая в светло-серую спортивную форму, словно вышла ночью на пробежку. Возможно, так оно и было. — Пишет, что вокруг Бексли образовался барьер, что его никак не пересечь. Мы отрезаны от мира! — Как же ведьмы попадут в Бексли? — Они должны знать, что делать с барьером! — А если они тоже не справятся? Вдруг они бесполезнее этой Зои? — Она не бесполезна! — гаркнул менеджер, сидевший на лавке рядом с телом ведьмы. Он держал Зои за руку и с грустью изучал её спокойное лицо. — Она боролась с Кошмаром до последней секунды. Просто… он оказался могущественнее. Марджери с мрачным видом наблюдала за бесноватыми вампирами, которые, судя по всему, не понимали степень угрозы. Они убедили себя, что это Зои была слабой, а другие ведьмы наверняка остановят разбушевавшееся чудовище. Им было проще верить в это, потому что альтернатива — принять факт, что Кошмар стал слишком сильным, и все они обречены. А потом Стив ввёл в церковь заплаканную девушку с голубыми змеями на голове. Горгона принесла ещё более тревожные вести. Да и выглядела она плачевно: измазана в грязи, одежда местами порвана. Половина змей спит, а оставшиеся в таком раздрае, что шипят друг на друга и бешено вертятся из стороны в сторону. — Ему поможет только Зои, — процедила девушка. — Она должна что-то сделать, ведь Крис… Всё стало так ужасно и непонятно! И тут бы менеджеру промолчать, притвориться, что ведьма до сих пор в трансе. Горгона спустя какое-то время успокоилась бы, набралась душевных сил… Но нет, очкарик выпалил как на духу всю правду. Это окончательно лишило девушку самообладания, и она разрыдалась с новой силой. От утешений Стива и протягиваемого Марни стаканчика с водой она отказывалась и разговаривала теперь только со спящей бабушкой. Наверное, горгона опасалась, что та тоже может умереть во сне. Марджери невольно начинала закипать, даже понимая, что ругаться на горюющего мужчину несправедливо. Она злилась на Зои, которая посмела проиграть Кошмару, посмела взять на себя ответственность за благополучие жителей Бексли, но не справилась. В результате район должен был разбираться с проблемами самостоятельно. Остыв, Марджери приблизилась к менеджеру и примирительно сказала: — Извини, я погорячилась. Мы все тут на грани нервного срыва. Она… была близка тебе? Менеджер поглядел на старую леди волком, шмыгнул носом и с неохотой произнёс: — Вместе с двумя другими ведьмами Зои заботилась обо мне с детства. — Так у тебя были три мамы, — присвистнула Марджери. — Или бабушки? — Неважно. Я многим обязан этим ведьмам, без них я давно бы кормил червей. Никто не любил и не заботился обо мне так, как они. И Зои… не последняя из них, хотя от её заскоков и страсти к затеям мы нередко страдали. Однажды она придумала забаву на мой день рождения, чтобы повеселиться и нас порадовать. Две другие ведьмы не были посвящены в детали, Зои решила подготовить всё самостоятельно… Вы меня не слушаете, да? — Прости, милый, но сейчас не лучшее время для хороших воспоминаний, — извинилась старая леди. — Будешь рассказывать свои истории на похоронах, а сейчас нам всем нужно кое-что другое. — Дожить до прихода ведьм? — Возможно. Марджери вздохнула, почесала скулу, пробежала взглядом по оставшимся в церкви существам и жестом подозвала хиркоцервуса. Марни в последний месяц был чертовски учтив с ней, внимателен и заботлив, так что старая леди не преминула как-то подколоть его словами: «Уж не заигрываешь ли ты со мной, плут?». Как бы там ни было, отзывчивость хиркоцервуса оказывалась к месту, и Марджери испытывала благодарность. Он был проницательным и чутко улавливал настроение окружающих. — Я говорила, что ряса священника тебе к морде? — не удержалась Марджери, когда Марни приблизился к ней. — Мне приятен ваш комплимент, но вы ведь не для этого меня подозвали? — Хиркоцервус пригладил чёрное одеяние, будто слова старой леди могли его засмущать. — Вам что-то нужно? Таблетки от головной боли? Вода? Совет? — Нет. Мне нужна сильная вдохновляющая проповедь. Потянув Марни за рукав, Марджери направилась в сторону крохотной двери. Та была едва заметной и сливалась со стеной. За ней скрывался коридор с лестницей, винтом уходившей вверх, и несколько дверей по левую руку. Открыв ближайшую и убедившись, что за ней — комната с инвентарём, Марджери удовлетворительно кивнула и пригласила хиркоцервуса внутрь. — Тебя всё время дёргают: подойди сюда, сделай то, поговори с этим. Не хочу, чтобы тебя отвлекали. Мне надо… пошушукаться с тобой, — объяснила она. Марни покладисто зашёл в комнатку, осветив её с помощью бра в виде стеклянных свечей. Рукавом рясы он задел полку и поднял в воздух пыль. Марджери оглушительно чихнула, как делают люди, привыкшие, что живут одни и стесняться им некого. Прикрыв дверь, старая леди и с серьёзным лицом заговорила: — Я уже была свидетельницей похожей ситуации. — Нападения древнего могущественного существа на поселение? — удивился Марни. — Нерешительности попавших в беду людей. Мой муж по молодости ходил на пикники с коллегами по работе. Во время одной такой вылазки в лес какой-то парень провалился в подземную пещеру. Хренов неудачник! Всё бы ничего, если бы обвал не случился недалеко от места обитания вепрей. Эти дикие свиньи не охотятся на людей, но могут превращаться в сущих дьяволов, если чувствуют опасность. Особенно самки, которые недавно разродились молодняком. Одна такая бешеная кабаниха как раз и крутилась недалеко от провала. Хиркоцервус слушал её столь внимательно, что Марджери не сдержала смешка: — Ты прямо как прилежный студент, чёрт тебя дери! Не хватает листочка с ручкой, чтобы записывать за мной! На чём я остановилась? Да, вепрь. Муж и ещё трое мужчин не знали, как приблизиться к провалу и помочь коллеге, чтобы не спровоцировать дикого зверя. Они вызвали службу спасения, но сколько ждать эти ленивые задницы? Люди стала спорить, что они могут сделать уже здесь и сейчас, чтобы облегчить страдания упавшего парня. Их нерешительность едва не стоила ему жизни. Он серьёзно повредил ногу и истекал кровью. Мог бы отбросить коньки до прихода помощи. — Я поражён, как сильно эта история перекликается с нашей ситуацией, — восхитился Марни. — Если ты намекаешь, что я тут сраным сочинительством занимаюсь, то зря! — выругалась Марджери. — Такое правда случилось, а наша нынешняя проблема так похожа на историю мужа, что я не могла не привести её в пример! — Я ни на йоту не сомневался в правдивости ваших слов. — Хиркоцервус примирительно поднял руки с раскрытыми ладонями. — Чем закончилась история? Несчастного удалось спасти? — Верно, но только из-за находчивости одного конкретного мужчины. Он был единственным, кто не хотел просто сидеть и ждать прихода помощи. Смелый и находчивый — вот за это я его полюбила! — с гордостью поведала Марджери. — Дьявол, а не мужик! Мой муж понимал, что нужно действовать, хотя никто не поддержал его. Трусливые бесполезные куски… — Старая леди издала звук, будто прочистила першившее горло, и продолжила: — Кое-как он убедил коллег помочь с реализацией плана. Мой муж вызвался отвлекать кабаниху. Пока он рисковал жизнью и бегал от бешеной мамки, остальные вытащили парня и перетянули ногу, чтобы остановить кровотечение. Мой муж плохо помнит, как спасался от вепря, но очнулся он на другой стороне реки. Переплыл её в панике, а кабаниха осталась на берегу напротив. — Он настоящий герой! — Просто разумный смельчак. Я сначала злилась на него, ведь он мог пострадать или даже погибнуть. Но потом я поняла, что такие люди нужны любой компании. Такие, как он, заставляют остальных действовать. Иногда это критически важно, ведь, пока перепуганный народ ждёт помощи, кто-то в этот самый миг умирает. — Я всё осознал. — Хиркоцервус согнул руку и так расположил её в пространстве, словно упирался локтём в невидимую столешницу. Пальцами он поглаживал бородёнку. — Я должен прочитать речь и побудить кого-то из гостей церкви отвлекать зверя. — Нет, козьи твои мозги! — взвизгнула Марджери, крайне недовольная, что посыл был истолкован неверно. — Что я и выучила из истории мужа, так это истину, что смельчак есть в любой компании, но должно сильно повезти, чтобы его одного оказалось достаточно. Вон, девчонка, как я поняла из её сбивчивого рассказа, ездила в лес. Одна. И чего она добилась? — Старая леди укоризненно покачала головой. — Пока один геройствует, а другие ждут результата или выполняют незначительные поручения, работа первого — всё равно что салки с вепрем. — Значит, вам нужно… — Участвовать. Должны. Все. Ну или как можно большее количество. В отличии от моего мужа, мы будем не отвлекать вепря, а охотиться на него. Твоя задача как талантливого оратора — втянуть народ в авантюру. Дальше будем действовать, исходя из количества добровольцев. Всё, дуй к алтарю! Воодушевлённый рассказом Марджери, хиркоцервус бросился в главный зал. Старая леди не раз слышала его патетические проповеди, а потому была уверена в силе слов необычного священника. Для существа, похожего на воплощение дьявола, Марни был слишком искренним, а потому говорил от чистого сердца. Во всяком случае, Марджери так казалось, когда она, словно в трансе, вслушивалась в бархатистый уверенный голос хиркоцервуса. Старая леди подозревала, что ораторский талант Марни — волшебная способность, присущая его виду, но козломордый всё отрицал. Возможно, его дар правда происходил из внутренних убеждений и был отточен годами практики. Марджери немного отстала от хиркоцервуса, который чуть ли не в припрыжку кинулся в главный зал. Она опустилась на нижние ступени лестницы, холодные, как надгробные плиты. Старая леди уже не боялась застудиться и просто сидела некоторое время, наслаждаясь минуткой тишины и покоя. В её возрасте было, что вспомнить и о чём подумать. Когда Марджери вернулась в зал, Марни со страстью вещал с алтарного возвышения. Он подавал историю так, будто лично в ней участвовал и был среди компании неуверенных, в то время как его соплеменник рисковал жизнью, отвлекая ликана. Если бы Марни говорил стихами, его речь впоследствии превратили бы в эпическую поэму, в которой решаются судьбы и рождаются настоящие легенды. Поскольку хиркоцервуса уважали, все присутствующие, кто не спал, внимали его словам. Вампиры не смотрели в сторону алтаря, делая вид, что их болтовня Марни не касается, но напряжённые позы и едва заметно подрагивавшие кончики заострённых ушей выдавали их с потрохами. — Свиноосёл дело говорит! — вмешалась Марджери, когда история вроде бы закончилась. Требовалось закрепить результат. — Предлагаю собрать наши знания и умения в один мешок и вдарить им по Кошмару! Менеджер фыркнул, за что был удостоен проницательного взгляда старой леди. — Что, не хочешь отомстить за свою семью? — ехидно подначила Марджери. — Хочу. Но я всего лишь человек. — А это всего лишь вампиры. А Марни — всего лишь хиркоцервус. Поверь, каждый сейчас думает про себя так же. — Марджери окинула взглядом всех присутствующих. — Мы все жили в разных условиях. Я — карга из Бексли, я тут родилась и умру тоже здесь. Я знаю, как справляться с паразитами, а также в курсе парочки хитростей собирателей грибов и охотников. Стив, вон, вообще приехал из Африки. Марни — фиг знает, откуда он, каждый раз по-разному отвечает, будто это великий секрет… Пусть будет из страны цветочных фей! Понимаете? По отдельности мы — это просто мы, но стоит нам объединить таланты и знания… Сами додумайте, чай не дети уже. Марни спустился на уровень ниже, не желая больше возвышаться праведной фигурой над остальными, и Марджери подмигнула ему. — Неплохо, неплохо. — Да и ты умеешь говорить с апломбом, — похвалила старая леди. — Самоуверенность не повредит. — Хиркоцервус был явно доволен собой. — Аминь. — И уже громче сказала: — Итак, бестолочи, что скажете? Кто согласен со мной, все сюда! Жалуясь на больные колени, благо в этот раз были слушатели, Марджери опустилась на первую лавку в правом ряду. Сначала к ней подошли трое: Стив, парень в панамке и, к удивлению большинства, менеджер. — Я Дуглас. Моё имя зачарованно, и через пару минут вы можете его забыть, так что чаще повторяйте про себя. — Очкарик сложил руки на груди. — Чему вы ухмыляетесь? — Забавный ты человек, Дуглас. — Марджери сощурилась. — Тебя и разглядеть сложно, не то что имя запомнить. Эй, вы, остолопы! Шагайте быстрее! Вскоре возле лавки сгрудились почти все, исключая трёх оставшихся в церкви вампиров. Отчего-то те не спешили присоединяться к отряду охотников на Кошмара. — Представьтесь, пожалуйста, — попросил Марни, — чтобы мы лучше понимали, как вы можете помочь. — Милихант. Горгона шмыгнула носом, подвигала плечами, разминая их, и погладила голубых змей. Она наконец-то пришла в себя, хотя бледность и измождённость никуда не пропали из её облика, и девушка выглядела так, будто вот-вот потеряет сознание. — Могу превращать разумных существ с глазами в камень. — Я сильный, но неуклюжий, — пробасил Стив. — Дубина, это мы и так знаем! — Марджери покачала головой. — А ты кто? — Баггейн, — ответил парень. На нём было зимнее пальто из шерсти, на голове — красная панамка насыщенного оттенка. Парень был дёрганым и нелюдимым, что считывалось с его закрытой позы, бегающим глазкам и привычке натягивать головной убор на глаза. — Я похожа на энциклопедию? — Марджери вскинула брови, но тут в разговор встрял Марни: — Давайте говорить буду я. — Он вежливо улыбнулся старой леди и повернулся к нервному парню. — Извините, не могли бы вы пояснить, кто вы такой и откуда приехали в Бексли? Фейри нерешительно снял панамку, обнажая заострённые уши. Ногти на руках были завидной для современных модниц длины, при этом прочными на вид, без трещин и завитков. — Моё имя… Неважно. Зовите меня Мэн. — Проигнорировав досадный вопль Марджери: «Ещё один!», парень продолжил: — Это потому что я с острова Мэн. — Сосед, значит, — хмыкнул менеджер. — Главный город вашего острова — моё имя. Давай мы будем звать тебя Дугласом номер два, идёт? — Будет путаница, — не преминул сказать Стив. — Лучше всё-таки Мэном. — Всё равно. — Парень пожал плечами и вновь надел панаму на макушку, словно стеснялся своих ушей. — Мой род… Мы оборотни. Наш настоящий облик неприятен людям, они считают нас страшными чудовищами. Но баггейны могут превращаться в людей, только… с несовершенствами. — Не можешь спрятать уши и когти? — Марни понимающе хрюкнул. — Превращение — ваша единственная способность? — Ну уж простите, что не так талантлив, как вам хотелось бы, — оскорбился парень и натянул панаму почти до подбородка. — Да нет, я просто… — Давай говорить буду я. — Марджери разве что язык Марни не показывала, возвращая себе инициативу. — Уверена, милый, у тебя есть ещё масса полезных талантов. — Я умею менять рост, а в истинном обличии у меня свирепый вид, острые когти и внушительная фигура. Ещё все баггейны обладают недюжинной силой. Одной рукой парень поднял соседнюю лавку, словно та была из картона. — Возможно, это пригодится… — задумчиво произнесла старая леди. — Хотелось бы посмотреть на тебя в истинном обличии. Пока ты в теле задохлика, выглядишь так себе. Вон тот волосатик посвирепее будет. — Марджери указала на существо, покрытое спутанной клочковатой шерстью. — Подожди, ты же местный! Ты баг! — Верно, — ответил похожий на медведя мужчина. Из одежды на нём были лишь штаны, и то растянутые настолько, что казалось, вот-вот лопнут. — Тогда слышали, что баги почти безвредны. У нас ни когтей, ни клыков. — Вот чёрт! Тобой англичанки детишек пугают. — Марджери сложила руки на груди. — Лесное страшилище. Баг состроил ужасную рожу, которой стращали непослушных малышей. Увы, это было ничто для толпы мифических существ и повидавших всякое людей. — Кошмар не наложит в штанишки и не убежит при виде твоей морды. — Зато я обходил местные леса вдоль и поперёк. Ещё я хорошо вижу в темноте, почти как днём. Кстати, меня Барри зовут, — представился баг. Марджери на это простёрла руки к потолку в благодарностях, что «хоть кто-то не скрывает имени!», а Дуглас прыснул в кулак: «Ну хотя бы не Багги». Кровососы продолжали стоять в стороне, но более не скрывали заинтересованности. Очевидно, они оценивали силы группы храбрецов, взвешивали для себя, есть ли у них шансы против Кошмара. К концу знакомства со всеми фейри один вампир мотнул головой, многозначительно поглядел на сородичей и с важным видом покинул церковь. — Неуклюжий блеммайес, — Марджери загибала пальцы, — свинокозлоолень с хорошо поставленной речью, бесполезная горгона, — (Мили неодобрительно скуксилась), — поскольку у Кошмара нет глаз. А ещё просто занудный человек, ворчливая бабка, нестрашный оборотень и баг, которым пугают детей. Знаете, у нас наверняка всё получится! Вселенная не могла допустить, чтобы в одном месте собралась настолько убогая кучка с не подходящими случаю умениями! У кого-то сто процентов есть тайные ошеломительные способности! — Дело не только в способностях. — Хиркоцервус решил спасти положении, поскольку слова раздосадованной старой леди не поднимали боевой дух и не внушали оптимизма. Чтобы за ушедшим вампиром не побежали остальные, Марни взял на себя инициативу убеждать. — Знания, опыт, мастерство — вот что важно. Нам необходима любая информация о Кошмаре. Поняв, что это за существо, мы выясним, как его одолеть. Возможно, кто-то из вас видел такое на родине. Не стесняйтесь делиться! — Нет нужды гадать, — вымолвила Мили. — Я расскажу вам о происхождении этого существа. Со слов Кристофера. Горгона поведала о том, что узнала в лесу. Все слушали в напряжённом молчании, даже кровососы. Вампирша в спортивной одежде несколько раз ахала и вздыхала. Блеммайес хмурился, из-за чего его огромное, в ширину груди, лицо выглядело комично. Когда Мили замолчала, Дуглас фыркнул и сердито выдал: — Больше похоже на лживую сказку с целью выдавить из сочувствующих глупцов больше слёз! — Мы имеем право пожалеть женщину, которой Кошмар был при жизни, — осадила его Марджери. — Но следует помнить, что сейчас это не она. Никто из нас не станет сочувствовать Кошмару. — Есть идеи, что с ним делать? — спросил Барри. Менеджер был настроен скептически. Для него было очевидным: раз ведьма не справилась — не справится никто. — Или кто-то из вас владеет особенной магией, отличной от колдовства ведьм? — бросил он. — Вообще-то, да, — пробасил Стив. Он засмущался под взглядами и неуверенно продолжил: — Сегодня эклектичное ведьмовство — самый известный способ колдовства, но не единственный. На моей родине практиковали другой вид магии. Ритуальный. О нём не принято говорить. Ведьмы его не любят. — Вудуизм, — угадала Марджери. Стив кивнул, а Дуглас скривился. — Тёмное шаманство? Ясно, почему ведьмы его не одобряют! Я слышал, что африканцы, дабы задобрить своих богов, проводят отвратительные ритуалы, в которых беснуются, совокупляются без разбора и приносят жертвы. Для ведьм такие бесчинства неприемлемы. К тому же нельзя доверять старым пантеонам. Древние боги нередко требуют баснословных подношений за исполнения желаний. — Это всё заблуждения. Вуду — самое мирное синкретическое учение. Да и… Не хочу показаться грубым, но… — Стив скосил глаза в сторону савана. Марджери его слова внезапно рассмешили. Справившись с весельем, старая леди выпалила: — Зато я не боюсь такой показаться, поэтому скажу, как есть: ведьмы, очевидно, не справляются. Извини, Дуглас, но ты должен принять правду. — Марджери махнула рукой в сторону тела. — Я слышала, что Зои была сильной колдуньей. Не знаю, насколько это правда, какие чудеса творят её сестры и стоит ли на них вообще полагаться. Однако, учитывая историю той бабищи (Лукреции, кажется?), боюсь, не каждая ведьма продержится столько же, сколько наша Зои. Менеджер насупился, но возражать не стал. Незаметно для остальных к их кучке прибилась вампирша, не преминувшая спросить: — Простите, но чем нам поможет вуду? Это же игра с куклами и булавками… Её контральто диссонировало с юным, почти детским личиком. На серой толстовке возле воротника приютились едва различимые красноватые пятна. — Обрядов много, и все они взывают к разным богам, — пробасил блеммайес. — Я… мне кажется, мы можем воспользоваться жадностью до душ некоторых из них… — Я отказываюсь отдавать свою душу! — встрял оборотень с острова. — Не наши. Кошмара хватит. — Стив неуверенно помялся. Говоря о магии своего народа, он нервничал, а слова давались ему всё труднее. — Как я понял из рассказа Милихант, Кошмар — слоённый пирожок. Марджери снова засмеялась на весь зал. Её веселье одним казалось безумным и неуместным, другим — возможностью самим немного расслабиться, ведь, если есть тот, кто в такой ситуации способен смеяться, значит, всё не так уж плохо. — Простите, неудачная аналогия, — стушевался Стив. Немного погодя он продолжил: — Я хотел сказать, что Кошмар поглотил людей, которые к нему привязывались. Части их сущности, энергия слились с Кошмаром. Сейчас он — не просто умершая много столетий назад женщина с печальной судьбой, но продукт слияния множества личностей. Чем их больше — тем Кошмар сильнее. И тем большую ценность представляет для богов. — Так Кошмар у нас не просто пирожок, — хихикнула старая леди, — а десерт для древних гурманов. Умеешь проводить обряды? Вопрос прозвучал почти строго, однако Стив уже справился с нежеланием говорить о магии своего народа. Марджери подумала, что раньше у блеммайеса могли возникнуть проблемы с соплеменниками как раз из-за вуду, возможно, он даже бежал с родного континента, чтобы поставить крест на грехах и конфликтах прошлого. — Умею. — Стив кивнул. — Я был помощником хунгана, но знаю все действия наизусть, чтобы принять роль главного. Нужно обратиться к правильному лоа. Напрямую с духами не поговорить, нужно для начала встретиться с посредником — Папой Легбой. Он — привратник, связующий между людским и сверхъестественным мирами. — Вы это серьёзно? — не выдержал Дуглас. — Вы правда рассматриваете обращение к сомнительным богам в качестве способа борьбы? Почему бы тогда не помолиться другим богам из других пантеонов? — Для других богов нужно: «а» — находиться в храме, посвящённом одному из них, — сказал Марни. — Африканские божества в этом плане неприхотливы. И «б» — знать ритуалы. — А мы где сейчас, по-твоему? — Менеджер небрежно дёрнул рукой в сторону распятья. — Да хотя бы этому парню! Молитесь, и да услышит вас Иисус. — У тебя какие-то тёрки с вудуистами? — Марджери будто нравилось провоцировать Дугласа. — Нет? Тогда работаем с тем, что поможет быстрее достичь результата. Стив обучен, он проведёт ритуал, а мы посодействуем. Или ты боишься, что тебя заставят плясать вокруг костра в одной набедренной повязке? — Не смешно. Это оскорбление памяти Зои. — И христианской религии, — добавила вампирша. — Если будете проводить ритуал, то не в церкви. — Красотка, ты чёртов вампир, — воскликнула старая леди, — и говоришь что-то об оскорблении бога? Если так посудить, многовато нечисти для одной церкви, но вас почему-то до сих пор не поджарило молнией. Наверное, христианский бог в отпуске, раз вас всех терпит… — Мы — не нечисть, — ощерился Мэн. — Однако я согласен, что лучше не дразнить богов, духов и других высших сущностей, сталкивая несколько религий лбами. Если не христианский бог, то духи вуду могут приревновать. — Он прав, — согласился Стив, почёсывая ту часть, что у людей зовётся ключицей, а у блеммайесов является лбом. — Я сейчас обдумал, у кого мы можем попросить помощи. Можно обратиться к Ниббо — покровителю дороги мёртвых. По ней души людей переправляются в мир иной. Кошмар — неупокоенный, он не нашёл свою дорогу в царство душ. — Стив решил встать ближе к центру их группки, то есть к сидящей Марджери, и едва не отдавил ногу Барри. — Ещё можно позвать Гранса Буа, судью. Он живёт в лесу, защищает природу и помогает в сложных, неоднозначных конфликтах. Только нам придётся доказать ему, что деяния Кошмара — несправедливое зло. В противном случае, как и в любом суде, мы проиграем спор, и Гранс Буа встанет на сторону Кошмара. — Не знаю. — Мили покачала головой. — У Зои были подозрения, что мать Криса могла подарить сына Кошмару. Если это сделка, заключённая между матерью и древним существом, боюсь, она будет считаться легальной по сверхъестественным понятиям. — Ещё есть хозяин загробного мира, барон Семетьер. — Так разве ты не говорил, что это… какой-то другой мужик? — Марджери запуталась. — Ниббо следит только за дорогой мёртвых, но само царство упокоенных — вотчина барона Семетьера. — Ты хочешь, чтобы мы выбирали? — Старая леди покачала головой. — Ты в этом лучше разбираешься. Сам реши, кого позвать. Остальные согласились с ней. Пока они обсуждали план, вампир, слушавший их в стороне, покинул церковь.

***

Мили сидела на холодной уличной лавке: мягкое место — на спинке, ноги упираются в сиденье. Она скинула грязный верх, измызганный после лесной прогулки настолько, что горгоне было противно просто быть в этом. Вампирша по имени Молли поделилась с ней светло-серой толстовкой, сама осталась в футболке с короткими рукавами и принтом милого пса. Мили не мёрзла, но ей было стыдно светить красным бюстгальтером, поэтому она поблагодарила Молли. Джинсы, к сожалению, сменить было не на что, и горгона время от времени переключала внимание на торчащие нитки и смешанную с грязью кровь на коленках. Накинув на голову капюшон, девушка мрачно наблюдала за ритуалом на кладбище. Из церкви вынесли несколько лавок (сила Мэна пригодилась, и оборотень явно гордился собой). Под вопли и причитания Марни полированный дуб придали огню. Марджери утешала хиркоцервуса, как маленького, повторяя мягким голосом, что это жертва на благое дело. Барри и Молли согласились помочь блеммайесу, и теперь вся троица крутилась в танце вокруг костра. Стив предупредил, что для вызова Папы Легбы понадобится небольшая жертва: еда, напитки и убитое животное. Дугласа перекосило, когда он об этом услышал, и с тех пор менеджер бубнил себе под нос: «Я говорил, что это тёмная магия. Жертвы, танцы… Я предупреждал. Ведьмы придут в ужас, когда узнают…». С едой и напитками было просто. Барри жил неподалёку и рысью сбегал за продуктами. Из пакета он извлёк сыр, мёд, бутылку вина, фрукты и вяленое мясо. С животным, однако, возникли проблемы. Марджери предложила поймать птицу, но сверхъестественные существа покрутили головами, не нашли ни одного пернатого в пределах видимости и приуныли. — Мы потратим время, если будем гоняться за птицами по всему городу, — вздохнула вампирша. — Ночь уже не молода, скоро займётся рассвет. Что ж, придётся пожертвовать одним из моих питомцев. Она сунула пальцы в рот и свистнула. Звук пронёсся мимо домов, дальше во тьму, и вскоре из неё послышалось лёгкое шуршание. Молли выставила руку, и на неё сел канюк. Стоило вампирше увидеть его, как решимость оставила её. — Нет, я не могу убить Лесси. Простите. — Всё-таки придётся бегать по улицам и искать заспанных воронов, — заключил Барри, но тут в разговор встряла Марджери: — Не придётся. Не у всех из нас питомцы свободно гуляют в стороне от хозяев. Некоторые приросли к своим владельцам. Мили вскинулась и попыталась глубже утопить голову в капюшоне. Ей стало страшно, тревожно, обидно. — Не бойся, милая, я имела в виду твою бабку. — Я против! — запротестовала девушка. — Это же бесчестно! Отобрать у горгоны змей, пока она без сознания, всё равно что вырвать клыки у спящего льва! Ищите птиц! Мили рванула к массивной двери церкви и встала перед ней, готовая защищать вход грудью. Мэн предложил отодвинуть девушку силой, но вмешалась Молли: — Мы все сейчас перессоримся. Хватит! Лесси наловит нам крыс. — Я думала, жертва должна быть значимой. — Марджери махнула рукой в сторону канюка. — Животное, с которым нам больно расстаться. Вот это действительно жертва так жертва! — Не обязательно, — сказал Стив. — Иногда коз выращивают специально на убой, к ним никто не привязывается. Сгодится пролитая кровь любого животного, но лучше больше. На том и порешили. Дуглас не проронил ни слова, не участвовал в перепалке, только осуждающе сверлил всех взглядом. Пока Лесси охотилась, Мили приходила в себя от шока и успокаивала взбесившееся сердце. После она села на спинку лавки и с гадким осадком, оставшимся на душе, следила за ритуалом. Марни держался от очага подальше, попеременно то желтел, то зеленел и отводил взгляд каждый раз, когда тянуло посмотреть на мёртвые тушки животных. Языки костра извивались, прямо как её змеи. Пляска жёлто-оранжевых огней успокаивало, убаюкивало, вводило в транс. Мили смертельно устала. Эта ночь была одной из худших в её жизни, наравне с теми, когда она узнала о смерти матери и когда, пользуясь тёмным покровом, бежала из родного дома в неизвестность. Веки с каждый морганием прибавляли пару пудов. Мили натянула край капюшона на глаза, чтобы подремать, но её грубо потрясли за плечо. — Нельзя! — Дуглас откинул капюшон. Горгона едва успела ухватиться за очки, чтобы они не слетели. — Заснёшь — окажешься в худшем кошмаре! — Как будто я сейчас не в нём… Менеджер невесело усмехнулся. Мили вдруг ощутила прилив симпатии к этому человеку, ведь он единственный, кто не участвовал в противной сцене, когда Адельфу едва не приговорили к лишению змей. Дуглас стоял особняком, был морально выше всех спорщиков. — Она совсем не милая Мэри Поппинс. — Менеджер опустился на край лавки. — Тебе тоже показалось, что эта милая старушка готова голыми руками сворачивать шеи курам, кроликам, котам и собакам? — Не могу поверить, что они собирались поступить так с моей бабушкой! — зло выпалила Мили. Она украдкой взглянула на Дугласа сверху вниз. — Сочувствую твоей потере. Зои мне очень нравилась. — Ты ей тоже. Пламя костра делилось с окружающим миром тёплыми оттенками, из-за чего буро-серое кладбище наливалось цветом и жизнью. Оголённые руки и печальное лицо Дугласа оттенком напоминали яшму. — Что будет, если мы не справимся с Кошмаром? — спросила Мили. — Зои что-нибудь говорила? У неё был для нас запасной план? — Нет. Она лишь предупредила, что в худшем сценарии Кошмар поглотит души спящих, вырастет во что-то большее и выйдет за пределы Бексли. — Прескверно. Но даже это волнует меня меньше благополучия Криса. Я так за него переживаю! Мили спрятала лицо в ладонях, и Дуглас подумал, что она снова расплачется. Горгона справилась с подступившими слезами и поглядела на костёр. Жёлтые отблески красиво перетекали по линзам её тёмных очков. — Кристофер — необычный парень, — проговорил Дуглас. — И не потому, что в нём есть что-то от Кошмара, нет. Он и до пробуждения связи был особенным. Мы все за него волнуемся. — Неправда! Остальные беспокоятся за себя, боятся того, что Кошмар с ними сделает! Никто не думает о Крисе, кроме нас! — гневно высказалась Мили. — Ну, нас более чем достаточно, разве нет? Мы спасём его, Милихант. Держись за эту мысль. — А за какую надежду держишься ты? — Его ведь что-то до сих пор держит тут. — Дуглас проигнорировал вопрос, отдавшись внезапной догадке. — Зои больше нет, её чары его не сдерживают. Но он до сих пор в Бексли. К чему-то прикован. Меня ещё кое-что беспокоит. Дуглас замолчал, и Мили ощутила в его молчании нетерпеливое ожидание. — А, ты это мне? Я думала, ты с собой разговариваешь. — Тот вампир, что ушёл… И ещё один, который покинул церковь до него… Думаешь, они сейчас вместе? — Откуда мне знать? — Горгона пожала плечами. — Это важно? — Да! — воскликнул менеджер, соскакивая с лавки. — Если тот, что ушёл последним, заснёт, Кошмар всё узнает! Что бы ни занимало его сейчас, нам это на руку, потому что Кошмар нас не трогает. Но тот вампир… — … слышал наш план, — закончила Мили, тоже начиная волноваться. — Если он уснёт, Кошмар всё поймёт и попытается помешать нам! Нет, не верю, что тот парень может так сглупить. — Ты переоцениваешь разумность разумных существ. — Дуглас указал в сторону Молли. — Нужно спросить у нашей любительницы спорта, вдруг она с ним знакома. Минут через семь ритуал завершился, и вампирша отошла от костра. Она светилась от довольства, восприняв танцы как тренировку или упражнения. Мили приблизилась к ней и спросила о двух ушедших кровососах. — Когда вас осталось трое, рядом с тобой стояли парни. Знаешь их? — Одного, — призналась Молли, сидя на чьём-то надгробии и играя с канюком. — Грегори. Он ушёл первым. Потом я подошла к вашей заговорческой кучке. Куда свинтил второй, я не успела заметить. — И ты с ним не знакома? А этот Грегори… тоже с ним не общается? Получив отрицательный ответ на первый вопрос и пожимание плечами — на второй, Мили занервничала сильнее. Её беспокойство подпитывал ещё и тот факт, что ритуал проходил странно, не так, как горгона себе представляла. Она думала, что из темноты к Стиву выйдет старичок в шляпе, или чернокожий мужчина, или ещё какое существо, названное африканцами Папой Легбой. Этого не случилось. Костёр почти потух, так как никто не поддерживал в нём жизнь. Блеммайес сидел на земле, глаза были закрыты, словно он пребывал в трансе. Милли забеспокоилась, что Стив провалился в тот же кошмар, в который пойманы все спящие в Бексли, но Молли заверила, что всё идёт по плану. — Перед началом ритуала Стив объяснил Барри и мне, что будет общаться с духом в ином слое реальности, но это место — не то, в котором Кошмар держит спящих, — попыталась объяснить вампирша. — Я так поняла. Короче, не о чем волноваться. — Со вторым он тоже будет говорить в трансе? — уточнила Мили. — Да я без понятия! Ты моя хорошая, наловила столько грызунов, — ворковала Молли, перебирая пёрышки канюка. Горгона с завистью подумала, что ей бы тоже не помешал доставщик крыс, поскольку змеи не кушали несколько дней и уже переварили прошлый обед. Мили открыла рот, чтобы вежливо попросить Молли об услуге, как вдруг взгляд выхватил странную деталь. Зафиксировавшись на ней, девушка разом забыла обо всём на свете. — Бабушка? Ноги сами понесли горгону к двери церкви. Возле них стояла женщина, и поначалу Мили не поверила глазам, решив, что воображение обманывает её. Но морок не спадал, и горгона смогла-таки разглядеть в фигуре свою бабушку. — А это кто такие? — раздался за спиной озадаченный голос Дугласа. Мили в несколько прыжков оказалась возле Адельфы. Та не шевелилась, веки были опущены, руки по швам. — Бабушка, ты проснулась? — на родном для них языке спросила Мили. Она осторожно потрясла Адельфу за плечо. — Что с тобой? Внезапно престарелая горгона выбросила руки и вцепилась в горло внучки. Она сжимала шею пальцами с такой силой, будто собиралась если не задушить, то сломать девушке шею. Мили стала извиваться и пятиться, пытаясь освободиться. Её до дрожи напугало, что всё это время бабушка так и не открыла глаза. Воздух больше не поступал в лёгкие, и сердце застучало так, что отдавалось во всём теле. К счастью, сбоку возник оборотень и разжал пальцы Адельфы. Мили показалось, что в конечностях престарелой горгоны что-то хрустнуло, и девушка содрогнулась. Мэн оттащил её подальше от бабушки, которая сохраняла умиротворённое выражение лица спящей даже с покалеченными пальцами. Прежде, чем он развернул Мили на сто восемьдесят градусов, девушка успела заметить, как Адельфа опустила руки и осталась недвижимой, будто в ней села батарейка. — Смотри! — Оборотень указал за ограду. Горгона подавила вопль изумления. На улице Бексли, пустовавшей пару минут назад, стало людно, если это слово применимо к фейри. К ограде нестройно шли лунатики, и двигались они в лучших традициях фильмов ужасов: шатаясь, неуклюже передвигая конечностями. Голова некоторых упала на грудь и безвольно моталась из стороны в сторону при ходьбе. Тот, кто дёргал за ниточки, с трудом управлял ими неопытной рукой. Зрелище было жутким. Дуглас что-то крикнул, но Мили расслышала лишь ответ хиркоцервуса: — Умоляю вас, для зомби они слишком живые! Все они — спящие жители! — Наши соседи… — Молли не верила увиденному. — Они окружают нас! Лесси, улетай! Издав пронзительный крик, канюк сорвался с предплечья хозяйки и взмыл в небо. — Разве они могут навредить нам в таком состоянии? — засомневался Барри. — Поверь, ещё как могут! — крикнул Мэн, и Мили, едва не задушенная бабушкой, ему поддакнула. — Быстро в церковь! — скомандовала Марджери. Старая леди бесцеремонно отпихнула Адельфу от входа, и та мешком свалилась на влажную землю. Мили раздула ноздри от гнева. Ей до колик хотелось подбежать к бабушке, помочь той встать и отвести за безопасные стены. Но горгоне не дали и пикнуть: поток тел внёс её в церковь. — Мы не можем оставить её там! Другие могут навредить ей! — Девушка потянулась к выходу, но её дёрнули назад. — Она тоже «зомби». — Дуглас поправил очки и строго глянул на Мили. — И потому она опасна для нас! Мэн вбежал внутрь последним. Он больше не выглядел худощавым парнишкой. Всё тело было покрыто чёрной шерстью, на голове вместо панамки — рога. Оборотень тащил на спине Стива, который до сих пор не очнулся. Марни запер дверь на засов. — Едва ли святость церкви нас спасёт. — Марджери была настроена скептически. — Если уж вы, кривомордые, спокойно топчите пол, то и эти ребята не сгорят в белом пламени. — Ей сотни лет. — Хиркоцервус похлопал лакированную поверхность двери, словно утешал друга. — Хотя церковь трижды реставрировали и расширяли за последние десять лет, дверь осталась. Такую не снести нахрапом даже силачам. — Дайте я проверю! Мэн двинулся к выходу, но все дружно завопили, чтобы он не валял дурака. На всякий случай к двери прислонили не сожжённые лавки, грудой сложили их, чтобы забаррикадировать вход. — Нужно продержаться, — озвучил Дуглас очевидное. — Скоро рассвет. Вампиры либо разбегутся, либо… — Поджарятся, — мрачно закончила Молли. — Сомневаюсь, что Кошмар отнесётся к нашей слабости с заботой и пониманием. — Но мы ждём не только рассвета, — заметила Марджери. — Стив должен когда-нибудь прийти в себя. Возможно, у него получится договориться с богами. — Я один, что ли, помню о ведьмах? — проворчал Дуглас. — Их прибытие более вероятно, чем сомнительная помощь сомнительных богов. — Пока ждём, будем обороняться! — пробасил Барри. — Можем сделать из деревянной мебели колья. Есть тут святая вода? — Мы не в кино! — огрызнулась Молли. — И я не хочу убивать своих соседей! Завязался горячий спор. Мили и Дуглас не участвовали, оба с мрачным видом и осуждением косились на толпу: менеджер — потому что пренебрегали ведьмами и его мнением о них; горгона — потому что бросили её бабушку. Марджери направила всеобщее внимание на окна. Самое массивное, имевшее форму круглой арки со слегка заострённым верхом, располагалось в центре стены высоко над полом. Молли заверила, что вампиры не умеют летать, а значит, сомнамбулам снаружи придётся карабкаться по отвесной каменной стене и выбивать стёкла. Другие оконца рассыпались по периметру. До них реально было дотянуться с земли, но они имели настолько узкую вытянутую форму, что взрослому пришлось бы помучиться, чтобы втиснуться в проём. В церкви началась беготня и суета. Марни, Мэн, Барри и Молли носились туда-сюда, выгребая из подсобных помещений всё, что мало-мальски годилось для обороны. Гордого звания «оружие» удостоилась даже швабра, хотя, в отличие от грабель и секаторов, не имела острых концов. Поскольку все лавки были приспособлены для иных нужд, Марджери постелила холщовую ткань возле алтаря и расположилась на ней недалеко от тела Зои. Старая леди не смыкала глаз, наблюдая за ажиотажем, но выглядела потерянной и обессиленной. Её морщины за эту ночь будто бы стали глубже, словно её лицо долго мяли, как бумагу. Стив не приходил в себя, даже когда Мэн едва ли не мотал немаленькую тушу блеммайеса во всех направлениях. Дуглас нетерпеливо нарезал круги, а Мили, привстав на цыпочки, глядела в одно из узких оконцев. Сначала девушка искала взглядом бабушку, чтобы проверить, в каком та состоянии: лежит или встала, в какой позе, осталась у лестницы или прибилась к другим спящим. Разглядеть Адельфу не вышло, но вскоре Мили обнаружила любопытную закономерность. — Они не двигаются. Просто стоят, — сообщила она Дугласу, который как раз проходил мимо. — Они не приближаются, не ломятся в дверь… — И что? — Я готова поставить на то, что они чего-то ждут или кого-то стерегут. — Если бы не выпирающие, Мили прилипла лицом к стеклу. — Подумай, зачем кому-то захотелось согнать их всех сюда? — Я слишком устал, чтобы решать загадки, — отмахнулся менеджер. Горгона к этому моменту тоже растеряла почти весь запал и крупицы бодрости, но именно поэтому она заставляла себя шевелиться, анализировать, сопоставлять. Мили не могла сесть, как Марджери, и ждать, пока остальные набегаются и вытащат в зал всё, что, в теории, могло спасти их от нападения десятка, если не сотни безвольный спящих тел. Чтобы не заснуть, нужно шевелиться, даже если мышцы кажутся деревянными, а каждая клетка тела умоляет расслабиться. Толпа за окном походила на шевелящуюся тьму. Мили и не думала, что в Бексли живёт столько фейри, она никогда не видела их в таком количестве в одном месте. Все спящие, точно облепившие мёд пчёлы, набились на территорию кладбища и покачивались, как сорняки в поле на ветру. Никто не проронил ни звука, только одежда шуршала при трении о соседа. Кто-то был одет в пижамы. Мили разглядела у одной фигуры белую сорочку, светлым пятном выступавшую среди моря черноты. Луну опять спрятали за облаками, а фонари за оградой не могли похвастаться кельвинами, но что-то горгона различала. Она приподняла очки, чтобы не темнить и без того непроглядную тьму, благо спящие всё равно стояли с опущенными веками. И тогда девушка увидела его. Толпа заволновалась, некоторые спящие вжались в другие ряды, потеснились, пропуская вперёд новое лицо. Мили тихо ахнула: на небольшой свободный участок перед входом вышел Кристофер. Горгона постучала в стекло, надеясь привлечь его внимание, но парень не смотрел на здание церкви. Он блуждал взглядом по кладбищу, хмурился, пытаясь что-то вспомнить. Вдруг позади него оформилась вытянутая фигура в лохмотьях — Кошмар. Существо подняло руку и указало направление. Крис понял, куда ему нужно, и двинулся влево, пропав из поля зрения горгоны. Мили подбежала к соседнему окну, вспоминая, что находилось за углом здания, и прикидывая, с какой целью курьера туда послали. Тут горгона отвлеклась и глянула на толпу, а в следующий миг с воплем отскочила от окна. За ним, поднявшись на уровень глаз Мили, висел Кошмар. — Дрянь, — прошипела горгона, прожигая сущность взглядом. Мгновенный испуг прошёл, теперь Мили затопило бешенство. Она придвинулась к окну, ткнула в стекло указательным пальцем, а им же на второй руке провела себе по горлу. Девушка не была уверена, что древний Кошмар поймёт её жест, поэтому выбрала для угрозы самый примитивный. — Я тебе голову откручу, — прошептала Мили и, сжав руку в кулак, ужарила им по стеклу. — Зачем ты его дразнишь?! Хотя крик осуждения принадлежал Дугласу, от окна горгону оттащил Мэн. Девушка повырывалась для проформы, нацепила очки и, несмотря на принудительное отдаление от окна, собиралась показать Кошмару другой, менее приличный жест. Однако сущности за стеклом уже не было. — Там был Крис! Я его видела! — Мили раздражённо ударила оборотня по волосатым ручищам, чтобы он прекратил обнимать её за талию. — Мы должны пойти за ним! — Она обезумела. — Марджери покачала головой. — Только нервных срывов нам и не хватало… — Мне не померещилось! Я его видела! — настаивала Мили, но по взглядам других поняла, что ей не верили. — А Кошмар? — Да, он был за окном, — подтвердил Мэн. — У меня чуть сердце не остановилось, как он на меня зыркнул! — Зачем ты его задирала? — Дуглас повторил свою претензию. — Уже забыла, что Кошмар сделал с ведьмой? С двумя ведьмами! — Он ведь не проникнет внутрь? — встревожилась Молли. На бедного Марни обрушился поток вопросов об охранных амулетах. Он отвечал, что церковь защищена от Кошмара, но того, каким тот был до обретения мощи и при жизни Зои. Волнения распространялись среди неспящих подобно лесному пожару. Мили это всё не трогало. Она постучала себя по лбу, приговаривая: «Думай, думай! Давай же, вспоминай!». И тогда её осенило. «Он говорил, что его мать похоронена в Бексли!» Мили залезла на подоконник бокового окна, убедилась, что толпа лунатиков собралась только напротив фасада (Кошмар, похоже, думал, что у церкви был один выход), повернула ручку и стала протискивать себя через узкое отверстие. Мысленно благодаря богов за малые габариты, девушка села боком, сначала свесила одну ногу, подвинулась к краю и, придерживаясь за подоконник, вытянула себя наружу. Мили едва не потеряла равновесие и не грохнулась на землю, но вовремя вцепилась в подоконник и аккуратно поставила ступни на твёрдую поверхность. Она почти сразу заметила Криса. Он сидел у самой стены возле могилы матери. Не заботясь о чистоплотности, парень рыл землю руками. Он делал это столь остервенело, что комья летели во все стороны. Горгона подскочила к нему и яростно толкнула. Находясь в неустойчивой позе, Крис легко завалился назад. — Ты в своём уме?! — Мили была зла не столько на парня, сколько на ситуацию в целом, но решила использовать гнев для подавления. — Какую безумную фантазию ты воплощаешь на этот раз? Крис уставился на неё, и девушка увидела, каким одержимым был его взгляд. Поменяв позу, курьер снова взялся за рытьё, но и тут настырная горгона толкнула его так, что парень потерял равновесие. — Да отстань от меня! Мили не ожидала серьёзного сопротивления, видя, что Криса интересует лишь могила, но тут курьер удивил её. Он резко приподнялся, приблизился к полусогнутой горгоне, сорвал очки и раздавил их руками. Дужка с хрустом треснула, и очки сложились пополам. — Что ты наделал! — Мили поставила ладонь козырьком, сдерживаясь, чтобы не пнуть Криса от досады. Он знал её слабости, знал, что она боится навредить другим своим проклятьем, и бессовестно пользовался этим. — Вот так. — Нотки удовлетворения в голосе парня подсказывали, что он считает проблему дотошной горгоны решённой. «Ослепив» её, Крис вернулся к прерванному делу. Гнев не помог. Мили вновь пришлось сменить тактику на ходу. Она ощущала себя пловчихой, которая наугад ныряет в подводные котловины в поисках сокровища. Где оно — неизвестно, поэтому, несмотря на усталость, отчаяние и сбитое дыхание, приходится погружаться снова и снова в надежде отыскать то самое, дорогое и блестящее, прямо во тьме. «Их связь необходимо разорвать. Обвинения мне не помощники». — Послушай, что я скажу тебе. — Мили положила ладони на плечи парня, но смотрела значительно ниже шеи. — Я понимаю тебя, правда. Я тоже скучаю по своей маме! Она бросила меня в этом несправедливом мире, а ведь я была маленькой девочкой! Я злилась на неё, как ты сейчас злишься на Эмилию. Ты пытаешься компенсировать потерянное время с ней, замещаешь тем, что предлагает тебе Кошмар, но он — не Эмилия. Прими факт того, что твоя мать пренебрегала тобой! Когда ты был маленьким и нуждался в её любви и заботе, она намеренно лишала тебя их! Разозлись на неё, дай волю эмоциям! — Девушка почувствовала, как задрожали плечи Криса. — Ты не сможешь восполнить то, что она не додала тебе, и неважно, виновен Кошмар или нет. Эмилия тебя предала. Прости, но это — реальность. Как бы сильно мы с тобой ни хотели вернуть матерей, мы не можем изменить действительность. Ты занимаешься самообманом. Крис молчал, его плечи были напряжены. Шумно выдохнув, парень сбросил с себя руки горгоны. — Я должен завершить преображение. Если этого не сделать, мой желудок изрыгнётся вместе со всем его содержимым, и я умру. — Какое… преображение? — свистящим шёпотом спросила Мили. — Цикл передачи. Сущность хранится в костях моей матери, как часть её души хранится внутри сущности. Я должен съесть кости, тогда сущность станет единой со м… Крис прервал объяснение, когда горгона заехала ему кулаком по лицу. Мили не целилась, била наугад, ориентируясь по голосу, и попала, судя по ощущениям, в скулу. Немного досталось и носу. Парень опешил и возмущённо завыл. — Плевать мне, кто и что должен сожрать! Этот ваш отвратительный цикл поедания всякой дряни нужно прекратить! — Хороший удар! Мили выругалась на греческом, когда сзади к ней подкрался Мэн. Оборотень ужался, став даже меньше, чем в образе парня с панамкой. Сейчас он казался тоньше и ниже горгоны, что и позволило ему вылезти через окно следом за ней. — Выбрался, чтобы поглазеть? — сердито бросила Мили. — Хватай его и тащи внутрь! Нужно прочистить ему желудок! Без лишних расспросов Мэн закинул сопротивлявшегося курьера на плечо и потащил к окну. Какие бы габариты ни имело тело баггейна, оно всегда оставалось чертовски сильным. А вот Крис не мог менять рост и ужиматься, поэтому Мэн выломал часть стены, расширив оконце, и затолкал парня внутрь. Мили подобрала сломанные очки и кое-как усадила две половинки на лицо. Придерживая их за стёкла, она побежала к оконному проёму. Она ужасно боялась за Криса, но впервые её смутил факт, о котором она не успела подумать… до этой минуты. Мили знала, что Кошмар тоже где-то здесь. И хотя спящие выполняли свою роль — устрашали и удерживали бодрствующих внутри церкви, чтобы никто не помешал курьеру доесть останки матери, сам кукловод не был ограничен чужим контролем. Почему же Кошмар не охранял Криса, не следил за тем, чтобы преображение завершилось успешно? Между курьером и сущностью была протянута невидимая нить связи, но ни в лесу, ни возле церкви парень не воспользовался ею, чтобы призвать «союзника» на помощь. Неужели даже в состоянии помутнения Крис переживал за Мили, не желал ей вредя, оберегал от Кошмара? Когда девушка пролезла обратно в церковь и увидела Кошмара внутри, надежда на счастливый конец испарилась без следа.