Кофеёчку?

      Своего последнего покупателя он проводил усталым, презрительным взглядом. Пережевывая со смачным чавканьем жвачку, уткнулся глазами в затворившуюся дверь, ожидая, что ублюдок вернётся, — уже руки зачесались выдворить его прочь силком. Но подлец решил удалиться.       «Ладно, — подумал Уэйд, сплёвывая в мусорное ведро полуразложившуюся жвачку, которая не имела никакого вкуса последние двадцать минут. — Сегодня живёшь.»       Никто не смел говорить с ним, как с мусором — он всё-таки себя не на помойке нашел…       Часы на кассовом аппарате наконец показали нули — три идеальных элипса, белоснежных, бьющих в глаза яркостью… долгожданных. Уэйд не собирался задерживаться больше ни секунды. Схватил из ящика ключ и поспешил закрыть входную дверь, хлопая по дороге по кнопке выключателя. В подсобке остановился у зеркала, чтобы поправить прическу. Иногда, когда скучно становилось, он думал, что, может, сменить цвет на что-нибудь экстравагантное, чтобы всех вокруг бесить. Уж если этого утырка, что минуту назад устроил ему скандал, смущала серьга в его ухе, то что же с ним и ему подобными станет, если он сделает себе ярко-зелёный ирокез? Но уж больно ему нравится родной блонд. Уэйд вполне заслуженно считал себя красавчиком. На его нахальную, самоуверенную мордашку клевали многие, даже делать ничего не приходилось, но и в болтовне он был не промах, и мог заговорить любого скромника.       Этой ночью Уэйд как раз рассчитывал подцепить кого-нибудь. На вечеринке у Визла всегда было полно потенциальных партнеров для одноразового секса, хотя их количество и наводило на размышления о том, откуда же он, сука, их всех берёт. Не может же такая противная задница, как Джек Хаммер, иметь столько друзей. Увольте!       На улице заметно похолодало. Утром Уэйд щеголял в одной футболке, так употев по пути от дома к магазину, что и штаны снять хотелось, но теперь его нагнало запоздалое сожаление об оставленной на крючке в коридоре куртке. Зубы застучали от холода, по голой коже пробежали крупные мурашки, и он сунул руки в карманы. Пройдя до третьего перекрестка практически бегом, Уэйд всё же решился свернуть в неприметный, тёмный проулок, который сэкономит ему несколько минут дороги. Он старался не соваться в такие места после захода солнца, потому что не хотел словить нож в печень, как его отец, но тело так и заколбасило от пробирающего до костей холода.       В столь позднее время на улицах было так тихо, что каждый шаг бил молотом о землю, и остаться незамеченным было сложно. Где-то далеко позади послышался скрип шин — наверняка снова стритрейсеры. Уэйд как раз копил на тачку, чтобы однажды присоединиться к ним.       И вдруг — выстрел. Громкий хлопок, совсем неподалеку. Уэйд ухнул вниз, к мусорным кучам, озираясь по сторонам. Словить шальную пулю не хотелось, ведь он рассчитывал на куда более приятное времяпрепровождение этой ночью. И так же резко, как его огорошил звук, что-то налетело на него, отталкивая к стене за баком. Затылок ощутимо стукнулся о кирпич, Уэйд зажмурился от боли и закряхтел, пытаясь приподняться, но вдруг ощутил руку на своих губах в странной перчатке. Он открыл глаза и замер. Сверху, практически верхом на его ногах, сидел Человек-паук — местный супергерой, которого знали абсолютно все, потому что дела свои он вёл уже больше десяти лет. Его крупные, сильные ноги были расставлены по оба бока от поваленного тела, рука зажимала Уэйду рот, вторая мягко прижимала плечо к стене — видимо, чтобы не рыпался. Голова, обтянутая тугой маской, облегающей его прямой, длинный нос, повернулась в сторону улицы. Сердце Уэйда колотилось, как бешеное, перепуганное внезапным происшествием, и ему вдруг стало нестерпимо жарко. Человек-паук был горячим.       Герой наконец ожил. Коротко выдохнул, обернулся к застывшему на асфальте Уэйду, вцепившемуся в жиденькую траву, пробившуюся вдоль здания, и отнял ладонь от его губ. Уэйд тут же их облизал.       — Покорно прошу простить, — с улыбкой в голосе произнёс Человек-паук и вдруг скользнул горячей ладонью по его затылку, придерживая травмированную голову. — Я не сильно вас ушиб? Птички летают?       — Нет, только пауки, — практически растерянно проблеял Уэйд, пялясь на того во все глаза. Он всё ещё сидел на корточках, зависнув задницей в сантиметре от его коленей.       На его реплику Человек-паук усмехнулся. У него был приятный голос: мягкий и тёплый, со смешинкой, будто никогда не покидающей языка. И Уэйд залип. Захотелось схватить эти сильные ноги за щиколотки, прижать к земле, чтобы он так и остался там, с ним. Но супергерой поднялся, отступая чуть назад, и протянул ему ладонь.       — Надеюсь, никаких обид? — воскликнул Человек-паук, поднимая его с земли без каких-либо усилий. — Типы, сидящие у меня на хвосте, не любят случайных свидетелей, — он пожал плечами. — Не гуляйте в такой час! Не в каждом углу затаился паучок.       С этими словами он невесомо подпрыгнул и вдруг утянул себя в сторону паутиной, молниеносно оказываясь у самого конца подворотни.       — Эй! — крикнул Уэйд, наконец очнувшись от ступора. — Ты просто сногсшибателен!       В тишине, среди холодных, спящих зданий раздался заливистый хохот Человека-паука.

***

      Его спину обвивал руками парень, почти на десяток лет его моложе. Красивый, обнаженный и возбужденный. У него были густые, каштановые волосы, большие, томные глаза и сладкое, порнушное имя — Алан. Уэйд заприметил его сразу, как вошёл на вечеринку, и не стал надолго откладывать знакомство.       Обычно он не водил домой незнакомцев, но тусовка на этот раз оказалась слишком близко к квартире, а Алан так настойчиво пытался у него отсосать, что там уже было не до долгих путешествий. И теперь, уединившись с ним на его родной койке, Уэйд, к своему удивлению, совсем не мог сосредоточиться. Он думал: а какой Человек-паук под маской? Голос у него совсем взрослый, да и учитывая, сколько лет он занимается геройствами, ему не могло быть меньше двадцати пяти. Может, они даже ровесники? За свои двадцать восемь лет Уэйд впервые так быстро на кого-то западал. Фиксировался, будто вокруг никого больше не было. Имел одного, а думал о другом.       Он был уверен, что красота Паучка затмевала и его собственную, и Алана, и любой пышногубой девушки, с которой он спал. И так сильно завладели им эти мысли, что очнулся он только, когда на его лицо плеснулось что-то тёплое под громкий вскрик задыхающегося в экстазе Алана. Он пропал.       Уэйд грезил о Паучке во сне и наяву, примерял ему чужие лица, выдумывал, как подкатит к нему в следующую их встречу. В общем, вёл себя, как полнейший шизик. Но в своём бреду был счастливее всех. Он продолжал работать в сраном магазине на окраине, возвращаясь каждую ночь в пустую съемную квартиру, ходил на вписки, что устраивал Визл или один из его говяных «друзей», копил на тачку, ну, и в целом больше ничем не занимался. Но в голове каждую минуту его жизни было лишь одно. Лишь один. Может, от этого у него постоянно трещит голова? Перенапряг последние полторы извилины лишними думами?       На очередной смене его озарило: где такой парень, как Уэйд, может пересечься с Человеком-пауком? Да ещё и чтобы у него оставалась возможность поболтать с ним, очаровать и закадрить. Продолжительный сёрфинг по интернет-просторам привёл его в группу, где люди делились всеми подвигами Человека-паука, в том числе и в прямом эфире. Итак, найти его в большом городе стало куда проще. Было ли это сталкингом? Возможно. Но ему не терпелось попытать счастья и пригласить Паучка на свидание.       Первый же свой выходной он провёл в интернете, сидя дома на низком старте: в джинсах, кроссовках и серо-голубой футболке, которая больше всего ему шла, подчёркивая и глаза, и волосы в самом выгодном свете. Уведомления о новых записях были включены на полную громкость, шины на велике накачаны (на случай, если Паучок будет где-то поблизости). Кусок в горло, правда, не лез, но Уэйду всё же повезло, и первое сообщение пришло прежде, чем он умер от голода.       Пятнадцать минут спустя он уже нёсся от Бродвея, прямиком к Таймс Сквер, едва не потеряв развязавшийся кроссовок. От быстрого бега саднило горло, по спине заструился пот. Оставалось лишь надеяться, что у Человека-паука не слишком острый нюх. С другой стороны, он ведь не Человек-пёс…       Ему повезло. В городе появился очередной суперзлодей, и победить его было не так-то просто, что и позволило Уилсону поспеть до окончания бойни. Человек-паук, кажется, уже понял, как ему действовать, и теперь заметно опережал мысли и действия своего соперника. Какой-то хрен в зелёной простыне скакал со здания на здание, попортив уже не один гигантский экран, где одна за одной гасли рекламные вывески. Под его острыми когтями почила и кока-кола, и баленсиага. Спотифай спас Паучок, вовремя перехвативший врага прямо в полёте, запуская его со всей силы в асфальт. Тот, кажется, отключился.       Вот он — шанс. Человек-паук стоял на фонарном столбе, и внимательно следил за лепёшкой в зеленой простыне, которая не подавала признаков жизни. Люди вокруг зааплодировали, а Уэйд набрал в грудь побольше воздуха.       — ПАУЧО-ОК! — его ор только мёртвый бы не услышал.       Но герой и ухом не повёл в его сторону. Всё стоял и пялился на злодея, который уже, кажется, помер, и вертел головой, будто пытаясь что-то услышать. И не прошло и десяти секунд, как он мягко спрыгнул на землю рядом с телом, опутал его паутиной, поднял на руки и был таков.       Уэйд от возмущения даже кулаки упёр в бока, глядя в след предмету воздыханий. Он не привык к тому, чтобы его игнорировали. Но, ладно уж, он научится на этом опыте, и в следующий раз поступит умнее.       И наступил он быстрее, чем ожидалось. Теперь Уилсон подобрался поближе, стоя едва ли не у преступников за спиной, пока Паучок их обезвреживал, и надеялся только, что не словит случайную пулю от подъехавшей как раз полиции. Но, глядишь, и в этот раз Паучок убережет его задницу! Поэтому Уэйд запрыгнул на разграничительный заборчик и принялся ждать, пока проворные руки Человека-паука свяжут грабителей паутиной. Едва он закончил, как Уилсон замахал руками, привлекая его внимание, улыбаясь во все тридцать два, словно безумец.       — Эй, Паучок, кофеёчку?! — завопил он восторженно.       Герой смешно склонил голову на бок, но не сдвинулся в его сторону ни на шаг. Его грудь всё ещё тяжело вздымалась после схватки, ладони до сих пор не распрямились из кулаков. Уэйд обвёл глазами красивую фигуру, сильные ноги, которые, кажется, и стали первым толчком к его ненормальной влюбленности, мышцы на руках и твёрдый пресс. Всё так же хорош. Всё так же желанен.       — Ну, хоть в благодарность за спасение! — взмолился Уэйд.       — Хм, — вдруг подал голос Паучок и подошёл ближе.       Уилсон едва не грохнулся на асфальт — он-то думал, его снова продинамят.       — Обычно, я не хожу на свидания с тем, с кем единожды пообжимался в подворотне, — со смехом в голосе произнёс он.       Помнит, надо же!       — Я Уэйд, — он протянул ему ладонь для рукопожатия. — Готов нарушить эту твою привычку. Но если хочешь, можем ещё пару раз пообжиматься, — он невинно захлопал глазами в явной, неприкрытой попытке флирта.       — Резво, — усмехнулся супергерой, вприпрыжку отходя обратно к сетке с воришками. — В другой раз, — он насмешливо отдал честь, всё ещё не отворачиваясь, ловко двигаясь задом, будто издеваясь над ним. — Уэйд, — Паучок кивнул ему и, зацепившись за фонарь, отскочил сначала к одной стене здания, затем к другой, а потом и вовсе залетел куда-то за угол, скрывшись из виду.       В следующий раз, когда он увидел его, они с Визлом сидели на одной из уцелевших в том районе лавочек — все остальные были поломаны (кто знает, может, даже ими). Уэйд развалился, широко расставив ноги, закинув голову назад и плотно зажмурив глаза. Виски гудели, словно их тисками сдавливало, а от привкуса железа во рту и вовсе блевать хотелось. Визл участливо молчал, посасывая пиво из банки, и таинственно вглядывался в даль футбольного поля, расположенного через дорогу. Вдруг Уэйд услышал до боли знакомый звук чуть поодаль, где-то за домом, у которого они сидели, и тут же распахнул глаза. Выстрел паутиномёта он ни с чем на свете не перепутает.       Вот удача, букашка в красно-синем спандексе тут же стрелой вылетела откуда-то с крыши, устремляясь вниз по улице. Уилсон вскочил, чтобы окликнуть его, как вдруг в глазах всё почернело, а голова налилась невыносимой тяжестью, и он упал: грохнулся на задницу, едва не завалившись затылком на асфальт, но вовремя пришёл в себя и успел подставить руку. Второй схватился за лоб, в попытке собрать черепную коробку воедино, а то ощущение было, что она рассыпалась на тысячу осколков, да ещё и кружилась, как после карусели.       — Эй, ты как? — почти что взволновано поинтересовался Визл, цепляя его под руку, чтобы поднять.       — Паучок так головокружительно сексуален, что я даже отключился, — с напускным весельем воскликнул он, вставая на дрожащие ноги. Чёрт, кажется, стоило слушать мамочку, когда она говорила про важность витаминов и всяких там микроэлементов.       — Ты и правда думаешь, что он согласится с тобой переспать? — с сомнением протянул друг.       — А кто говорил о сексе? Я бы ему весь мир к ногам положил.       — Ага. Только вот у него суперсилы, а ты даже со скамейки встать не можешь не грохнувшись, — Визл посмотрел на него поверх солнцезащитных очков. — Что-то мне подсказывает, что ты не его уровень.       — Вот и посмотрим, Джекки.       Визл одарил его недовольным взглядом: настоящее имя — запрещенный приём.       Тогда Уэйд решил стать «его уровнем» во чтобы то ни стало. Попытался начать ходить в зал, только вдруг оказалось, что он тот ещё слабак. Он приходил, делал разминку, и усаживался на пол у стены, чтобы отдышаться. Его хватало на полчаса не слишком усердных занятий, и затем он уже плёлся в душ, а оттуда и домой — спать. Стал питаться правильней, чтобы восстановить баланс витаминов в организме, а то уж больно часто он стал ловить вертолёты в самых будничных ситуациях, с которыми раньше у него не возникало никаких проблем. Но, как на зло, ни то от перемены в питании, ни то того, что он стал спать после тренировок, ночью было никак не уснуть. Уэйд ворочался часами туда-сюда, пока не надоест, потом его сердце начинало выплясывать паническую чечётку: мол, почему не спим, мы что, умираем?! И, дай бог, к пяти часам утра он наконец отрубался.       Кажется, здоровый образ жизни был ему противопоказан. Однажды на смене в магазине пошла носом кровь, а ведь с ним не случалось такого ни разу в жизни, кроме тех случаев, когда у кого-то получалось врезать по нему кулаком… ну, или пяткой, там уж как повезет. Тогда пришлось выдумывать план «Б».       Идея пришла быстро. В тот момент, когда в очередной его выходной на телефон пришло уведомление о появлении Паучка в относительной близости от района, где он жил. Уэйд тут же вскочил на велик и умчался в нужном направлении. Жизнь его баловала: по удачному стечению обстоятельств на нём была та самая рубашка, в которой к нему всегда было больше всего внимания, и волосы высохли после помывки прилично — даже расчесываться не требовалось, плюс он только недавно почистил зубы, и его белоснежная улыбка должна была сразить бедолагу наповал. Но так как теперь Уилсон понимал, что одной его харизмы было мало, его осенило гениальной и несколько придурковатой мыслью.       Он доехал до перекрёстка, где видели Паучка в последний раз, и огляделся. Успел заметить отблеск красно-синего у следующего поворота, и устремился следом, с трудом нагоняя героя ещё через пару кварталов. Конечно, Человек-паук не обращал на него внимания, пока был занят поимкой преступника. Снова тип в зелёной простыне! Значит, мало того, что он жив, так ещё и на свободе. Тем лучше для Уэйда.       Собрав все силы в кулак, он разогнался, как можно быстрее, и сунулся прямиком по траектории движения суперзлодея. Тот как раз перепрыгивал с крыши здания на припаркованный минивэн, молниеносно прорезая воздух со скоростью сравнимой с гоночным авто, в руке у него было нечто светящееся, чем он в прошлый раз кидался в Паучка. Столкновение приближалось стремительно. В ушах засвистел ветер, руки свело на руле от напряжения. Злыдень замахнулся на него пищащим шариком, и Уэйд вдруг испугался. Резко ударил по тормозам, выкручивая руль на сторону с такой силой, что велосипед едва справился с нагрузкой, громко затрещав. Он зажмурился, когда почувствовал, как колесо соскальзывает на бок, и велик заваливается вместе с ним на землю, и перед падением услышал свайп паутиномёта, затем ещё и ещё. Человек-паук любил болтать в драке (наверное, поэтому так зацепил Уилсона, который был не в состоянии молчать дольше пяти минут), и теперь тоже что-то весело кричал чуваку, которому явно хотел зад надрать. Уэйд приоткрыл один глаз уже лёжа на грязном асфальте. И смысл теперь в красивой рубашке, если она вся в грязи?       Судя по хлопку пищащий, светящий шарик, которым этот гоблин хотел в него запустить, был бомбой, которую Паучок успел перехватить и запустить так высоко в небо, что ещё немного, и это стало бы проблемой — там же вертолёты, ей богу!       И наконец две веревки паутины перехватили злодея и сдёрнули на землю. Человек-паук ловко подскочил ближе и быстрыми, уверенными движениями связал сначала кисти между собой, затем отдельно тело, и только после этого привязал руки на уровне паха.       — Ну вот, — немного устало выдохнул он. — Полежи пока тут, рулетик.       Уэйд с улыбкой откинул голову на асфальт, всё ещё лёжа под собственным велосипедом.       — А ты, — голос Паучка в тот момент был более благосклонным к злодею с бомбами в кармане, чем к Уилсону, — зачем лезешь в самое пекло? Что, если бы я не успел поймать?       Он подхватил велосипедную раму одной рукой и без усилия поднял и отставил в сторону. Уэйд посмотрел на него снизу вверх и, сам того не ожидая, так широко улыбнулся, что аж глаза защипало.       — Лезу в пекло, потому что обожаю булочки, — выпалил он, стараясь не ржать. Вытянувшееся лицо Человека-паука было видно даже сквозь маску. — Поэтому так хочется позвать тебя на свидание, пирожок. Кофеёчку?       — Это безответственно, — всё ещё хмуро ответил Паучок, скрещивая руки на груди. — Что, если бы ты умер?       — Ай, — отмахнулся Уэйд, всё ещё лёжа на земле. — Я уже давненько сирота, так что никто бы не расстроился.       Человек-паук вдруг потупился и почти неловко перемялся с ноги на ногу.       — Как же друзья? — спросил он тихо и протянул ему руку.       — Проныра Визл крайне общительный парень. Один не останется, — фыркнул он с удовольствием переплетая свои пальцы с Паучком. — Разве что ты будешь скучать, — оказавшись на ногах он обольстительно подмигнул.       Ах, это ещё один запрещенный приём! После него обычно все сдаются.       — Мне преподносили множество подарков, чтобы попытаться уломать на свидание, но вот чувство вины за чужую смерть — ещё ни разу, — он покачал головой так, будто действительно удивлен. — Ты и правда превзошёл всех прочих… Уэйн.       Уэйд задохнулся. Хотел возразить было, но Паучок силой отнял свою руку от его, зацепил сверток со злодеем паутиной и полетел прочь, неся его за собой, словно чемодан. Гадство.       Печально вздохнув, он поплёлся прочь, даже не вспомнив про велосипед. Голова трещала — видимо приложился об асфальт. Ну, ничего, немного обезболивающего и у него появятся силы, чтобы подумать, где же он оказался не прав. А главное, что делать дальше?       Ладно, его жизнь и правда ничего не стоила. Ничего, если вдруг в очередной попытке закадрить крутого парня, он немного не выживет, правда? Вот и Уэйд так подумал! Поэтому в следующий раз он влез настолько не вовремя, что его едва не снёс, несущийся на всех парах автобус. Уэйд хотел сунуться на улицу, по которой шла погоня, но пока обегал квартал, всё приняло несколько неконтролируемый оборот. Ещё из-за поворота он услышал визг шин, какой-то грохот и бесконечные, оглушительные гудки машин, и тут же ускорился, подворачивая ногу на высоком поребрике. Уэйд вылетел на проезжую часть головой вперёд.       Несмотря на все его мрачные мысли, от ужаса схватило горло, пережало лёгкие и желудок. Падение казалось вечностью, в которой на него летели два гигантских, жёлтых глаза — фары автобуса. Он распрощался со своей глупой, ненасыщенной жизнью, пожалел обо всех упущениях и немногочисленных достижениях, как вдруг что-то сбило его с ног. И это был отнюдь не автобус.       Жёсткие пальцы уткнулись в рёбра, ветер засвистел в ушах. Его тело перекинуло через голову, желудок сделал такой же кульбит и чуть не вывернулся наизнанку, и тогда под ногами появилась почва. Уэйд ещё несколько секунд прижимал руки к груди, не решаясь открыть, крепко зажмуренные глаза, но затем услышал странный, скрежещущий звук, и всё же подглядел.       — О, да не может быть, — удивленно выдохнул он, как полный болван.       Человек-паук на бегу зацепил автобус паутиной и с рычанием дикого животного упёрся ногами в асфальт. Некоторое время его тащило следом, пока машина наконец не остановилась.       — Божечки-кошечки, у меня встал, — проблеял Уэйд (что, конечно, не было правдой).       Вокруг Уилсона вдруг начала собираться толпа. Часть людей кудахтала над ним, пытаясь выяснить у него что-то на счёт его шеи, не свернута ли, или, может, ему стоит прилечь, или ещё чуть какая-то… Другие убежали к покорёженному автобусу. Включая Человека-паука. Он взволнованно подбежал ближе, положил руки на стекла и ловко отщелкнул их, будто на его руках были присоски. Уэйд слушал, как жужжанием разрастался в толпе гул благодарностей и восхвалений Его Благородия, он и сам бы к ним присоединился, да только открытый рот в кой-то веки не мог породить ни звука от восторга.       — Сынок, ты слышишь меня? — заботливо поинтересовалась бабуля в зимней шапке и платке, повязанном по самые уши. По виду ей было за сотню.       — А? Да-да, не волнуйтесь. Я ещё вас переживу, — проговорил он на автомате, не сводя глаз с Паучка.       Бабушка, кажется, обиделась, а Уэйд и не понял на что.       Человек-паук убедился, что все целы, пожал пару благодарных рук, помахал детишкам на прощание и привычно подтянулся к фонарю на паутине, чтобы затем зацепиться за фасад здания и улететь далеко и надолго, пока очередная угроза не нарушит спокойствие рядовых ньюйоркцев.       — ПАУЧО-ОК! — заорал Уэйд, приложив ладони рупором по обе стороны от рта. — Эй, Паучок!       Тот вдруг развернулся в воздухе, и, казалось, будто и правда полетел на зов, но в последнюю секунду лишь пролетел мимо, вызывая шквал аплодисментов и улюлюканий в след.       — МАЛЫШ, МОЖЕТ, КОФЕЁЧКУ? — из последних сил выкрикнул он, но супергерой был уже слишком далеко.       Стоящая рядом девушка подозрительно покосилась на Уэйда.       — Когда-нибудь он согласится, — пообещал он ей. — Раз, может, на тридцатый, а мы пока в первой десятке.       — Я бы уже полицию вызвала.       — Он и есть полиция, — хмуро отозвался Уэйд.       Он в упор понять не мог, почему Паучок даже на секунду не рассматривает возможность просто попить с ним кофе… Точнее он мог бы предположить, но супергерой не зря сразу чётко расценил его намерения, как приглашение на свидание, и не дал заднюю. Ведь если бы такая причина была, Человек-паук сразу бы отшил Уэйда. «Извини, я люблю сиськи, а не сосиски.» Он мог бы использовать это даже будучи геем, просто, чтобы отвадить навязчивого поклонника. Но нет.       — Боже, блять, — ахнул он, хватаясь за сердце. — Да он и правда голубой, — Уэйд уставился на свою вынужденную собеседницу.       Та в ответ перевела на него кислый взгляд, сунула руки глубоко в карманы и отплыла в сторону, всем видом показывая окружающим, что они не знакомы.       — Да ладно, может, и у тебя есть шанс, — крикнул он девушке вслед. — Как и со мной!       На него обернулись, кажется, все. Кроме, конечно, неё.

***

      Кажется, сама судьба сдалась в милость Уилсону. Если раньше ему приходилось изворачиваться и мчаться на встречу самому, то тут уж…       Начиналось всё безобидно. После очередной смены он завалился в квартиру какого-то знакомого Визла. Он жил в самом неблагополучном месте города, если верить статистике, но на собственном опыте Уэйд ни разу ни с чем таким не сталкивался. Если не считать бесчисленных наркоманов, спящих на лестничных клетках, через которых ему приходилось иногда перешагивать. Ну, и когда соседку парня, у которого они тусовались, ограбили, угрожая ей бейсбольной битой и розочкой из пивной бутылки. А так… вполне себе тихий, спальный район. Школа вон, через дорогу.       На этот раз Уэйд тоже не заметил ничего необычного, заваливаясь к Эдди в первом часу ночи. Хотелось крепко выпить, потрясти шевелюрой и, если повезет, пару раз кончить. К четырем он уже успел практически протрезветь и пошёл на второй заход, когда какой-то симпатяга утянул его на «танцпол». Впервые за долгое время получилось отключить голову и не думать ни о чем супергеройском. Он тискал за талию, льнущего к нему брюнета, про себя отмечая, что, кажется, это был его типаж, когда дело касалось парней. Немного вьющиеся шоколадные пряди, большие глаза и крепкие мышцы. Ох, если бы Человек-паук оказался брюнетом… Так, стоп.       — Эй, там кого-то убивают! — закричала какая-то поддатая девушка у окна.       Она пошатывалась даже просто стоя на месте, поэтому уцепилась за плечо своего дружка, а второй рукой, которую ещё ни разу за вечер не покинула бутылка, пыталась указывать на происходящее на улице. Несколько людей тут же кинулись к окнам, включая и нового знакомца Уилсона.       — Господи, что за люди такие? — чертыхнулся он себе под нос. — Тут каждый день кого-то убивают, а они всё ещё удивляются…       — Может, хотят помочь? — предположил Визл, вдруг возникший у него за спиной.       — Ага, уже бегут, — фыркнул Уэйд, плюхаясь на первое попавшееся кресло. — Волосы назад.       А кто-то и правда побежал! Надо же.       Вечеринка пошла на спад. Былого веселья как ни бывало, даже музыка зазвучала куда тише, чтобы разношерстные компании, разбредшиеся по углам, могли пообщаться о высоком, о бывших и… о чем там ещё говорят в пьяном бреду с малознакомыми людьми? О судьбах обездоленных? О мировом заговоре? Уэйд ни с одним из присутствующих говорить не захотел, поэтому решил перекурить.       Ветер ощутимо взбодрил его, едва лицо высунулось на улицу из подъезда. Уэйд с радостью накинул бы что-то кроме своей старой, заношенной кожаной крутки, да, больше и нечего было. Зажатая в зубах сигарета оставила на языке привкус никотина. Уэйд затянулся слишком сильно, едва не закашлявшись, от того, как любопытство захватило его голову. Кого-то, кажется, и правда убили. Полиция уже подъехала и оцепила часть улицы красно-белой, полосатой лентой. Мигалка больно била по глазам ярким синим и красным светом.       — Надо же, и тут красно-синий, — пробурчал Уэйд себе под нос. — А чего ещё я хотел от страны, у которой даже флаг в таких цветах?       Жаль, некому было ответить. Болтать с незнакомцами в душной, шумной комнате — это одно, а вот за сигареткой…       За машиной полиции ничего не было видно. Кто, кого, чем — ничего не понятно. Уилсон сунул пачку сигарет поглубже в карман и побрел вдоль здания, неотрывно глядя в спины полицейским в надежде разглядеть несколько малоприятных подробностей. Благо, его таким не напугаешь, — он ведь служил. В подворотне он вскарабкался на пожарную лестницу, а по ней залез на крышу. Вот уж откуда точно всё увидит.       Бычок улетел далеко вниз, минуя семь этажей, и, ударившись о чей-то подоконник, упал в единственную на весь район аккуратную клумбу. Уэйд присвистнул, и рука сама собой потянулась в карман за добавкой. С такой высоты и правда было прекрасно видно тело: чёрный мужчина лет сорока, одетый в обычную, дешевую офисную рубашку, чёрные джинсы и какие-то непонятные, уродливые туфли. Видимо, возвращался с работы за полночь и нарвался на бандитов.       — А-а, да, вы, оказывается, мелкие мушки, — протянул Уэйд с довольной улыбкой, замечая чуть поодаль, в тени двух щуплых пацанов в грязной, рваной одежде, прилепленных к стене паутиной.       — Прыгать не будешь, надеюсь? — голос позади заставил его вздрогнуть.       Из разжавшихся в испуге пальцев выскользнула сигарета, и Уэйд едва успел поймать её, даже сумев устоять на ногах. Как было бы глупо умереть в такой ситуации.       — Уже был близок, — отозвался он, опускаясь на корточки, а затем и усаживаясь, свешивая ноги с высокого парапета.       Вдруг захотелось оказаться на твёрдой земле. Хотя голос, окликнувший его, давал смутную надежду на то, что до асфальта он бы не долетел, потому что только один человек с таким сладким голосом мог оказаться на крыше в столь поздний час.       — Паучок, — воскликнул Уэйд и обернулся. — Присаживайся, дорогой, — он похлопал по парапету рядом с собой, — присаживайся, любимый! Заметил твой свёрточек через дорогу, думал, ты уже свинтил. Ты, вроде, до приезда полиции обычно уходишь? Задерживаешься. Жёнушка и детки не заскучают?       Человек-паук молча подошел к нему, так медленно перебирая ногами, что Уилсон чуть не взвыл. Как раз подъехала карета скорой помощи, и принялась упаковывать труп, пока копы с трудом отдирали паутину от кирпичной стены. Паучок подал, наконец, признаки жизни и тяжело вздохнул.       — Вот их я и ждал.       — Поздновато, не находишь? — хмыкнул Уэйд, чиркая зажигалкой, чтобы прикурить.       В ответ снова тишина. Ну надо же, а обычно такой болтун.       — Хочешь? — предложил ему Уэйд сигарету. — Это, правда, последняя, — соврал он, — но я не брезгливый, могу и одолжить на пару затяжек. Клянусь, я чист. Моя слюна безопаснее, чем этиловый спирт.       Паучок тихо усмехнулся и мягко опустился рядом.       — Не курю.       — Кто бы сомневался. Но, если тебе не терпится проверить предыдущее утверждение, то я рад предложить тебе ещё один увлекательный способ обмена слюной…       — Слушай, — перебил его Человек-паук. — Я не слишком настроен на разговоры о поцелуях, когда только что по моей вине умер человек.       — По твоей? — Уэйд с сомнением вздёрнул брови. — Так это ты его так? Батюшки, — он нарочито впечатлённо цокнул языком и покачал головой. — Не знал, что ты теперь вооружаешься ножами вместо паутины. Ты не думай, я бы на твоём месте давно так поступил! Но ты всё же Паук, а они, как правило, не имеют карманов…       — Ладно: я его не спас. Долго будешь к словам придираться?       — Эй, слова — это важно. Так в школе рассказывали. Ты же ходил в школу, Паучок?       — И закончил на отлично, — буркнул он.       — У-у, — с лисьей улыбкой протянул Уэйд и пихнул супергероя плечом. — Да, у нас тут сексуальный ботаник!..       — Ты этого не знаешь, — несмело возразил тот.       — Ну, признайся. Ботан же? Делал всю домашку вовремя, ещё и друзьям помогал. О, и ходил на дополнительные занятия… может, языки?       — Робототехника, — сдался Паучок.       Уэйд резко обернулся на него всем телом, закидывая одну ногу на парапет.       — Это даже лучше! — восторженно воскликнул Уилсон, пялясь на него во все глаза с широкой улыбкой. — Боже, и откуда ты взялся?..       — Я ещё и универ закончил с блеском, — похвастался Человек-паук, смеясь. Лёд явно тронулся.       Сердце Уэйда так и трепыхало, потому что герой сидел очень близко, и колено, вдруг закинутое на крышу в восторженном порыве, коснулось разноцветного спандекса, и тепло, исходящее от чужого тела, волной разлилось по всем его членам. Наверное, он слишком влюбленно улыбался. Вот бы и лицо Паучка увидеть.       — Тогда тебе точно стоит затянуться, — Уэйд снова протянул ему наполовину выкуренную сигарету. — Наверняка ведь даже не пробовал.       Паучок громко расхохотался, отмахиваясь, но Уилсон не дурак, чтобы так просто сдаться.       — Я не буду, — с улыбкой в голосе ответил Человек-паук и вдруг поднял кисть, положил красивые пальцы на его запястье и мягко отстранил.       Он продолжал смотреть на Уилсона, чуть склонив голову на бок, и тот готов был поклясться, что слышал, как его дыхание сбилось под маской от волнения. В ночном холоде тело так и тянулось к единственному источнику жара, и Уэйд едва удерживал себя на месте, сам не замечая, что всё равно медленно клонился к нему.       — Ты вкусно пахнешь, — тихим, низким шепотом выпалил он вдруг.       Человек-паук вздрогнул и замер, чуть отклонившись от него назад.       — А ты смердишь табаком, — неожиданно строго отчеканил он и вскочил в один невесомый прыжок.       Уэйд только успел задрать голову, как Паучок уже ускакал на три метра в сторону, к другому краю крыши.       — Давай кофеёчку, а? — беспомощно бросил он вслед Пауку, явно уже намылившего лыжи.       — А как же жена и дети, Уэйн? — язвительно отозвался тот, выстреливая паутиной в соседнее здание.       — Я в чём-то ошибся, да? — нахмурился Уэйд, надеясь хоть на секунду задержать героя. — Ты же знаешь моё имя, пирожок.       — Легче сказать, в чем ты оказался прав. Но да… я ботан, — отозвался Человек-паук, отсалютовал и спрыгнул в пустоту.       Значит, не женат.

***

      Несколько дней Уэйд Уилсон провёл в пустом, тягостном ожидании. Спал он по-прежнему плохо, даже бросив спорт, поэтому на работе то и дело глушил кофе. Автомат им поставили ещё в прошлом году, и Уэйд стабильно оставлял в нём половину зарплаты, особенно в последние месяцы. От недосыпа штормило страшно: тошнило, кружилась голова. И редких покупателей он встречал крайне кислой миной, едва отрывая задницу от стула. Красочным финалом стала вновь полившая из носа кровь ближе к вечеру. Как на зло случилось это при покупателе, да ещё при каком!       Уэйд бесцельно скролил ленту в инстаграме, вообще не замечая того, на что смотрел. Колокольчик над дверью звякнул, и он поднял глаза. Надо было поздороваться, только вот его взгляд встретил чужой, и Уэйд неожиданно растерялся. Парень среднего роста, на вид чуть-чуть ниже него, с вьющимися, каштановыми волосами и большими, внимательными глазами вошёл, сунув руки в карманы объемной куртки. С секунду он и правда пялился на Уэйда, хотя тому показалось будто и дольше, а потом резко, будто очнувшись, двинулся вглубь магазина. Уэйд от удивления вскочил, взглядом преследуя его макушку, спешно метавшуюся среди рядов. Голова снова закружилась. Что ж такое…       — Добрый вечер, — прошелестел покупатель, подходя к кассе с бутылкой молока и пачкой шоколадного печенья.       Уэйд и не заметил, как парень так быстро очутился рядом, да, и состояние здоровья оставляло желать лучшего — он даже не сразу нашёл на столе сканер. Пальцы мелко дрожали не то от охватившего его волнения, не то от слабости из-за недосыпа.       — Добрейший, — выпалил он, не в силах задержать взгляд ни на чем дольше двух секунд. На лбу выступил пот. — Рановато готовить подарки для Санты, — Уэйд попытался пошутить про продуктовую корзину симпатяги, но тот вдруг коротко вскрикнул.       — У вас кровь, — также тихо, как и до этого, проговорил он, взволнованно указывая на его лицо.       То, что произошло дальше, Уэйд себе объяснить не смог, анализируя всё по прошествии времени. Он испуганно поднял руку к носу, уже чувствуя тёплую струйку, спускающуюся к губам, вляпался в неё, но в это же мгновение глаза наткнулись на деньги, что протягивал ему паренёк, и он, зачем-то, схватился за них той же рукой, что до этого утирал нос.       — Вот блять, — выругался он, будто наблюдая за этой клоунадой со стороны, потому что, ну, не мог Уэйд Уилсон вести себя настолько по-идиотски.       Потом спохватился, одёрнул грязные пальцы от денег и скривил лицо, вспоминая, как его начальница ругает его за подобные выражения на рабочем месте.       — Бля, простите… в смысле… Вырвалось просто, — нахмурился он, поднимая взгляд к покупателю, растерявшемуся в край.       — Ничего, — нервно выдохнул он, всё ещё протягивая к нему одну руку, будто забыл её убрать. Потом всё же ожил и опустил её к прилавку, начиная на нём что-то судорожно искать. — Может, вам салфетки? Или… или ещё чего? Тут есть?       Уэйд усмехнулся. Прелесть какая. И надо же, ведь в его вкусе парень! Девушек он любил рыжих или блондинок, но вот мальчишки цепляли брюнеты, а если ещё и кудрявые…       — О, бросьте, — отмахнулся Уэйд, с улыбкой глядя на него в попытке запомнить очаровательные черты прежде, чем он исчезнет из его жизни, вероятно, навсегда. — Жить буду. Вот, ваша сдача, — он сгреб несколько монеток из кассы чистой рукой и протянул покупателю.       На чужой коже всё же осталась тёмными разводами его кровь. Вот чёрт.       — Бля, секунду, — выпалил Уилсон, ныряя под стол. Там же чуть не убил себя об пол головой за то, как же херово он себя контролировал в тот день. — Вот, за мой счёт, — он всунул побледневшему парню упаковку влажных салфеток. — И извините. За «бля», — с придурковатой улыбкой пояснил он, а потом пробормотал себе под нос:       — Теперь меня точно уволят.       Симпатяга так сильно растерялся, что продолжал пялиться на него ещё несколько бесконечных мгновений, пока наконец не сгреб одним широким движением покупки со стола и не ретировался из магазина, бросая тихое «спасибо» на прощание.       Едва он ушел, как Уэйд обреченно вздохнул, упираясь руками в столешницу и опуская подбородок к груди. Челюсти сжались от злости на самого себя. Кровь капнула на стол, и пришлось всё же заняться ей. И правда, красочный финал. Не чувствуй себя Уэйд в тот день как жалкое, вялое существо, он бы обязательно пофлиртовал с парнем. Он и по возрасту был на вид к нему близок, и вёл себя до ужаса мило, и выглядел, как его самая влажная мечта, но… нет, жизнь определенно за что-то пыталась нагадить Уилсону. Может, это его тело сопротивлялось, чтобы он не заигрывал больше, чем с одним человеком за раз? Мол, нечего изменять Паучку? А он и не думал!       Но всё же эта мысль его несколько нервировала. Мозгом он понимал, что вряд ли Человек-паук согласится на свидание, поэтому что такого в том, чтобы заигрывать и с другими прекрасными парнями? Тем более, что те гораздо охотнее шли на контакт! Ведь он никогда не был терпеливым человеком, хотя теперь оставался достаточно упёртым, чтобы долбиться лбом в закрытую дверь. Но чересчур медленное развитие событий действовало на нервы, и Уэйд решил предпринять последнюю отчаянную попытку. Если Паучок продолжит его отвергать, он сменит тактику.       Итак, в тот день, спустя почти два месяца с тех пор, как он запал на Человека-паука, Уэйд решил в последний раз броситься тому на глаза, попытавшись привлечь как можно больше внимания. Намарафетился как в последний раз, натянул самую нахальную из улыбок и бросился по первому зову пикнувшего уведомления на смартфоне: «Человек-паук наводит порядок у стадиона Янки!»       Как он ни мчался, едва успел к самому концу. Местные преступники всё ещё имели наглость и глупость отбиваться от супергероя. Что ж, что им хуже, Уэйду — лучше. Пока банда отстреливалась по углам, он успел поймать такси и, угрожая водителю расправой в случае, если они опоздают, приехать за пару кварталов от происходящего. Дальше всё было в пробках из паникующих и идущих на разворот машин. Будто от страха все позабыли, как управлять авто.       Ступни болели от того, как Уэйд отчаянно шлёпал ими по асфальту, а в лёгких потихоньку кончался воздух, но вот он залетел за поворот, когда ему в затылок уже дышала полицейская машина, и увидел перед собой того, ради которого и доводил своё тело до предела. Уши заложило и какофонию шумов накрыло мягкой пеленой, а сердце отстукивало что-то похожее на Шопена, пока он глазами выедал его образ. Что там другие суперы — они спасали вселенные, катались на навороченных джетах и стреляли из футуристичных пушек, а Паучок был прямо там, перед ним, но всё же недосягаем. Уэйд готов был терпеть затёкшую шею, чтобы смотреть бесконечно на кульбиты, которые тот выписывал в воздухе с лёгкостью пушинки, будто он был ненастоящий, компьютерный персонаж, но не человек. И как удивительно, что именно человеком он и был. Уэйд убедился в этом тогда на крыше. Там, рядом с ним не сидел отважный страж, гнущий мизинцем сталь, а был лишь молодой парень, окончившись школу на пятёрки, ботаник, посещающий робототехнику и зачем-то нацепивший на себя разноцветный спандекс.       Снова кружилась голова и слабели колени, но впервые мозг посетила мысль, что, может, вовсе не от того, что он ел мало овощей и не занимался спортом. Сил с каждым днём всё убавлялось, сон отступал всё дальше, теперь и вовсе на балуя его цветными картинками, и теперь эта закономерность стала казаться абсолютно ненормальной. Кажется, ему придётся привыкнуть к тому, что любая активность вела к плачевным последствиям… как и теперь.       Уэйд упал плечом на стену здания, у которого застыл в благоговейном восторге, и только обретя опору смог наконец поднять руку и приветливо помахать, обернувшемуся Человеку-пауку. Он смешно склонил голову на бок, как часто это делал, когда удивлялся либо прислушивался, и сказав что-то копам, которые уже паковали посылки, обернутые паутиной, двинулся к нему расслабленной, уверенной походкой.       — Ведешь себя, как сталкер, — неуместно весело отметил он.       — Потому что я и есть сталкер, — заявил Уэйд уверенно и подмигнул, скрещивая руки на груди.       Паучок выразительно посмотрел на него сквозь глазные патчи. Уэйд задумчиво нахмурил брови и с сомнением ткнул пальцем в сторону супергероя:       — Это звучало куда лучше в моей голове, — произнёс он.       — Не сомневаюсь, — рассмеялся Паучок мягко. — И всё-таки тебе не стоит соваться в такие места, если шкура дорога.       — Эта шкурка стоила всего пару баксов, — как ни в чём не бывало заметил Уэйд, оттопыривая край плешивой куртки. — Взял с рук у какой-то старухи лет семь назад.       — Живучая, — впечатлился тот. — Но вряд ли пуленепробиваемая.       Чувствуй Уэйд себя получше, схватил бы парня за руку и утащил куда-нибудь подальше от толпы зевак, которые, кажется, грели уши неподалеку от них. Ещё бы — Человек-паук общается с фанатами?       — Выпьем кофеёчку, м? — почти по-детски конючил Уэйд, поджимая губы в дурацкой ухмылке. Ну, он чувствовал! Чувствовал, как лёд таял, как Паучок становился мягче к нему. Истинные его мотивы оставались тайной, но факт оставался фактом, и это давало надежду.       — От тебя снова пахнет сигаретами.       Уэйд различил лёгкое движение маски у носа: видимо, Паучок поморщился от неприятного запаха. Он и правда курил тем утром.       — Это была последняя, клянусь, — воскликнул Уилсон. — Брошу ради тебя. Только ради тебя, Паучок, — он обольстительно улыбнулся.       — Сомневаюсь, — фыркнул он в ответ и скрестил руки на груди в ироничном жесте: мол, не верю.       — Вот увидишь, — пообещал Уэйд, не переставая улыбаться. — И в таком случае, я могу надеяться?..       — На кофеёчек? — со смехом продолжил за него Человек-паук. — Ну, даже не знаю, — он будто ломался чисто для виду, не особенно это скрывая. — Думаю, в таком случае это возможно.       Всё вокруг поплыло, а Уэйд уже и не понимал: это от радости и неверия или его снова кроет?       — Значит, да? — уточнил он.       — Да, — искренне выпалил Паучок.       А мир вдруг погас и склонился куда-то на сторону. Чугунная голова тянулась к земле, глаза закатились, и тело ухнуло вниз.       — Уэйд! — Он почувствовал подхватившие его под спину сильные руки.       Хотел было улыбнуться — всё же он помнит его имя! — да, только вдруг выключился, как лопнувшая лампочка. Гадство.