Кофеёчку?

[Белый] {Жёлтый}

      В кровавой битве авторского слога и говорящих табличек едва установилась ничья. Противники скрипели зубами от злости, но, обессилев после долгих часов баталий, согласились поделить пространство белого листа пополам, ну, или хотя бы примерно. [Мы ещё не решили, станем ли раскрывать секрет.] {Да, мы любим тянуть резину.} [А вот, уступи нам автор всю главу, зашли бы с козырей.]       Таблички, живущие исключительно в воображении нездорового на голову Дэдпула, безусловно, не стали бы долго тянуть с рассказом, вывалили бы конец истории где-нибудь в начале, а закончили диалогом друг с другом о Карибском кризисе, классификации игрушек из макдональдса или ещё чём-то таком… [Шизанутом. Называй вещи своими именами. Ты хотела написать «шизанутом».]       Но показать итог сразу невозможно, ведь место, на котором читатель оставил героев, совсем не располагает к окончанию истории, и было бы нечестно скрыть то, как щекотливая ситуация, в которую попал Питер Паркер, разрешилась.       Итак, в длинном, словно труба, коридоре Старк Индастриз замерли двое. Воздуха не хватало обоим, одного бросило в холод, другого — в жар. Глаза Питера выкатились от осознания собственной оплошности, а пальцы сжались вокруг твёрдых мышц Дэдпула, застывшего, словно олень в свете фар. {Да, рот болтливого наёмника в этот раз не проронил ни звука, но можете мне поверить, в голове у этого увальня разгорелось небывалое побоище.} [Тебе не к лицу притворяться автором.] {Зато тебе к лицу заткнуться.}       Губы Питера распахнулись, пока мозг отчаянно искал какую-нибудь отговорку. Он мог сказать, что посещал спортзал, но даже дурак не поверит в эту сказку. Мог назваться рандомным супергеройским именем и притвориться хоть капитаном Америка, но разве это честно по отношению к тому, чью личность он украдет?       Вдруг дверь позади Паркера открылась, но Дэдпул даже не обратил на это внимания.       — Ну-ка, шоколадка, — тихим басом проговорил он. — Поздоровайся с папочкой Старком.       — Виделись, — хмуро сказал Тони и положил руку Питеру на плечо. — И, если тебе что-то нужно, ты должен записаться заранее, Уилсон. Мы говорили об этом.       Дэдпул наконец поднял к тому лицо, и Питер, одумавшись, тряхнул головой и отпустил его руки, в которые вцепился от страха.       — Ах, правила. Мы никогда их не нарушаем, правда ведь? [Эта глава не в счёт?..]       — Мистер Паркер, возвращайтесь на своё рабочее место, — приказал Тони, как настоящий босс.       — Но он… он, — залепетал Питер, и голова Дэдпула тут же обернулась обратно к нему. Он прислушивался. — Я волнуюсь о вашей безопасности, мистер Старк.       — Не волнуйся. Он у Пятницы на мушке с первой же секунды, как появился здесь, — закатил глаза Тони. — Да, я и не собираюсь вести переговоров с террористами.       Не теряя ни секунды, Питер исчез из зловещего коридора, с этажа и, пользуясь некоторыми привилегиями, которыми обладали немногие, запетлял по лестницам, добираясь до своего кабинета практически незамеченным. Сердце колотилось, а голову заполонила ярость. Как он мог так попасться?! Да ещё и перед кем! Может, дурак и не заметил бы, может, дурак бы списал произошедшее на какие-то глупые обстоятельства, но, чёрт подери, Дэдпул не дурак. {Ай-яй-яй… какова незадача.} [Не слышу искренности, заноза.] {Её и не будет, слякоть. Мы так долго этого ждали, что теперь как-то похрен, расстроен он или нет.} [Фу, как грубо.] {Сам подумай! Нас ещё не существовало, а вопрос о личности этой восхитительной задницы уже стоял поперёк нашей задницы.}       Тони Старк тем временем стряс с себя болтливую, красную тушу, что далось чуть легче обычного, и напоследок обязал Пятницу следить за его передвижениями и докладывать о них. И вообще, «затворить засовы, захлопнуть решетки, заварить двери и окна, а ещё лучше пару дротиков с лошадиным транквилизатором этому господину, чёрт возьми, отвали от меня Уилсон.»       Но Дэдпул, как известно, не был дураком. Он и не собирался устраивать скандалов, вооруженных разборок и крушить стены. Ни на этот раз, пожалуй! За месяцы наблюдений он достаточно изучил повадки Человека-паука, чтобы понимать, что расстроенный, сидеть на месте он не сможет.       Забавы ради, он проводил Старка до лифта, докучая вопросами о мистере Паркере… [А вдруг ответит!] …и давая позорно спалившему свою задницу Паучку убежать так далеко, как сможет. Всё равно догонит. Едва двери лифта закрылись, Дэдпул, приплясывая, отплыл к соседнему и направился на первый этаж. Оставалась некоторая вероятность, что разбей он окно на девяносто втором этаже и выпрыгни в надежде, что Паучок уже успел сделать ноги из своей тайной каморки, где он прятался всё это время, и заметит его стремительно падающее тело прежде, чем оно расплющится о землю, никто этого не оценит, и Дэдпула попрут из Мстителей метлой под зад. Под весьма привлекательный зад, между прочим! Вот и приходилось пользоваться благами цивилизации, вместо благ его мутации. {И как же Питер Паркер планирует выкрутиться на этот раз?} [Поменьше злорадства, Жёлтый. Вдруг он нас не полюбит, если узнает, насколько мы рады его оплошности?] {Он уже нас любит. Мы очаровательны.}       Питер, конечно, не видел ничего светлого в ситуации, в которой оказался, и злобно разламывал вот уже вторую коробку канцелярских принадлежностей, коих, кажется, ему больше никто никогда не выдаст, после устроенного безобразия. Там, у кабинета мистера Старка, уставившись в удивительно выразительную маску Дэдпула, он торопливо пропустил стадию отрицания и стремительно нырнул в гнев, сердито удалившись восвояси. Но четыре тесных стены его лаборатории не давали никакой защиты, и Питер, перевалившись из гнева в торг, рассудил, что, может, Дэдпул ничего и не понял. Ну, вдруг. Может, ему там что-то и показалось, но потом он понял, что такой очкастый хлюпик не может автобусы на плече таскать, и отмел эту идею, как абсолютно идиотскую. Хотя, о чём это он думал, у Дэдпула все идеи были идиотскими, и чем более абсурдными они казались нормальным людям, тем более привлекательными становились для него. Поэтому, торопливо натянув костюм, Паркер выбежал из лаборатории, снова передвигаясь окольными путями в страхе встретить хоть кого-то, и направился на крышу. Благо Пятница была такой лапочкой, что пустила его без вопросов. Питер был уверен, что без участия Тони тут не обошлось. [Подельник!] {Хуесос!} [Завистник! Знает, как счастливы мы будем вместе, и не даёт нам повстречаться и всё утрясти.] {Не уверен, что причина в этом.} [Намекаешь, что нам не добиться его благословения?] {Это также безнадёжно, как отсосать самому себе.} [Но у нас получилось! Значит, и здесь всё получится! Гип-гип ура!]       Человек-паук сиганул с крыши так стремительно, что даже не задумывался над тем, куда направляется. Главное — оказаться как можно дальше от башни, если Дэдпул решит искать его.       А он как раз этим и занимался, вовремя появившись у входа в небоскрёб. Едва Дэдпул оказался на улице, как заметил знакомый красно-синий силуэт, мелькнувший в небе между крыш. Выпрыгнув под колёса первому попавшемуся жёлтому автомобилю, он словил такси, уселся внутрь и наказал следовать строго за Паучком. Водитель не был в восторге от подобной просьбы, но едва его взгляд остановился на катанах за спиной Пула, как, отчего-то, передумал возникать и гнать навязчивого пассажира прочь из машины.       Он нагнал его, когда счётчик такси перевалил за сотню долларов. Как славно, что убийства хорошо оплачивались. [Уверен, Паучок придёт в восторг от этой мысли.]       Дэдпул знал, что к Человеку-пауку так просто не подберешься, даже не смотря на то, каким ловким и бесшумным он мог быть. Но когда он взобрался на крышу, на которой тот устроился, понуро свесив ноги над пропастью, Паучок даже не пошевелился.       — Так и знал, что ты не дашь мне переварить всё, — обреченно вздохнул он, когда Пул подошёл ближе, ещё не придумав, что можно сказать.       — А я так и знал, что ты секси.       — Никто не должен был знать мою личность, — резко оборвал его Паучок.       — Могу поспорить, наша общая подружка в курсе всех дел. {Нат должна хорошенько извиниться за то, что скрывала от нас жизненно-важную информацию.} [Поверить не могу, что всё это время она знала, какой Паучок горячий, сладенький ботаник, и даже не подумала, что нам может быть это интересно.] {Может, дело как раз в том, что знала? Взяла его под крыло, как мамочка, и хотела, чтобы мы с нашим трёхтомным списком кинков разной степени ебанутости, не добрались до её сыночки?} [Старк — папочка, Наташа — мамочка. У Паучка нет недостатка в защитниках. Ведьмины сиськи, это что же получается?! Запретный роман между Железным Членососом и Чёрной вдовой?] {Сенсация!}       — И как это ты не выпытал у неё информацию? — искренне удивился Паучок, всё ещё пялясь в собственные колени.       — Ей достаточно было пару раз скрутить мне яйца, чтобы до меня дошло, что от тебя ответа будет добиться куда легче. Да, даже от мертвеца толку было бы больше. Засранка хороша.       Паучок мягко улыбнулся, и хотя Пул этого не увидел под маской, он отразил эмоцию. Переждав пару секунд в молчании, он подошёл и опустился на парапет рядом.       — Как так выходит, что я западаю на один и тот же типаж парней, даже когда не вижу их лиц? — задумчиво пробормотал Дэдпул, постукивая пальцем по подбородку.       — Это не приведет ни к чему хорошему, — голос Человека-паука был тихим и совершенно точно огорченным. — Такое уже случалось, и люди потом платили за это, — он покачал головой. — Чем меньше посвященных, тем лучше. {Он в стадии депрессии, не мешайте ему.} [Ну, и чушь. Тоже мне горе. Депрессия у него будет, когда он упустит шанс быть нашим.]       — Пи-итер, — сладко протянул Дэдпул, приваливаясь к нему плечом. — Надо же, как это так звёзды сошлись, что и имя у тебя карамельное?       — Что за бред? — фыркнул он. — Какое ещё карамельное?       — От него на языке сладко.       В голосе Дэдпула звучала улыбка. Не насмешка, не издёвка, а искренняя улыбка, от которой у Питера ноги задрожали.       — Пул, — тихо произнёс он, поворачивая к нему лицо. Получилось слишком жалобно, но так он себя и чувствовал.       — Ну-ну, малыш Питер, — рука потянулась к скрытому маской лицу и мягко коснулась подбородка. Пальцы скользнули выше, укладывая в ладонь его скулу. — Зачем ты расстраиваешься? Когда Пити-Паучок грустит, я тоже грущу, — голос Дэдпула был слишком весёлым. {Ага. Предполагаю, что если он ещё пару раз назовёт его по имени, то будет не то что весёлым, он обкончается на месте.}       Питер прильнул щекой к его ладони и слабо потёрся, наслаждаясь теплом чужого тела. На улице было почти тихо, если не считать шуршащих далеко под ногами машин. Таксисты даже не сигналили без остановки, а экстренные службы не проносились мимо, врубив верещащие сирены, будто все прониклись к Паучку и его переживаниями. Вечерело, на небе плавно сгущались сумерки, в то время как на сердце у Питера наоборот рассветало. Кажется, это была пятая стадия: принятие. В конце-то концов, лучшего человека для раскрытия тайны не было, правда? Наташа уверяла, что надёжнее него никого нет, а раз сердце в присутствии Дэдпула отказывалось биться, как полагалось, и то и дело колотилось о рёбра что есть силы, то, может, стоило радоваться, что теперь между ними не было этой недосказанности? Питер даже подумал, что этот вечер — эта та самая переломная точка, после которой ему не нужно будет скрывать от Пула ничего.       — Скажешь, как тебя зовут? — вдруг спросил он тихонько, пряча губы в чужую ладонь. Он сделал это легко, естественно, будто бы привычно. Позволил себе эту слабость, ведь был уверен в благополучности исхода.       Пул замер. Что-то трусливо свернулось внутри, заталкивая глубоко в недра. В голове пронеслись все события, последующие за его признанием. Радости от находки, что секси-учёный из башни Старка оказался его влажной мечтой, Человеком-пауком, как-то резко поубавилось. Шестеренки в мозгу будто заклинило, а по коже пробежали мерзкие мурашки. {О-ой, милый Питер! Пора получить свой первый в жизни отказ.} [С чего ты взял, что первый?] {Раскрой глаза, как такому милахе вообще можно отказать? Хоть в чём-то?} [Вот сейчас и узнаем.]       Он зажмурился под маской, тяжело сглатывая, и позволил инстинкту защищать себя.       — Можешь узнать обо мне всё, кроме этого, малыш, — весело выпалил Дэдпул, отнимая руку от его горячей щеки, будто он и правда мог обжечься. — Размер, толщину, может, даже вкус, если пожелаешь.       Человек-паук с силой толкнул его в плечо, и тот чуть не повалился с крыши, вовремя зацепившись за парапет за спиной. Маска скрывала лицо, но отчего-то выглядела более угрожающей, чем раньше. Может, у безумного Дэдпула было слишком богатое воображение, но ему показалось, что он видел даже, как раздулись его ноздри от злости.       Какой же жалкой была это попытка, даже он себе не поверил. Но уж лучше перегнуть палку, чем сказать Паучку правду, верно? [Конечно!] {Не знаю, что-то не хочется мне его обижать...}       — Не строй из себя недотрогу, — хмыкнул Пул. — На самом деле я не собираюсь заниматься с тобой сексом, малыш. Всё-таки кое-чего тебе не достаёт: двух круглых, увесистых сисек и щели между ног. [Отличная работа, теперь он точно не станет больше ничего у нас выпытывать.]       И Паучок действительно молчал. Сидел, уставившись на него, и не проронил ни звука. Привыкшему к злости, раздражению и неловкости Дэдпулу вдруг стало не по себе от этого пристального взгляда. Но это ничего, так было нужно. {У него такие красивые ноги. Было бы славно оказаться между ними.}       Пул ненадолго прикрыл глаза, тут же представляя себе эту заманчивую картинку. Кончики пальцев закололо от желания погрузить их в густые, каштановые волосы на затылке и оттянуть назад, чтобы голова запрокинулась, и губы смогли добраться до шеи. На самом деле мест, которые хотелось бы поцеловать, оказалось куда больше, чем Дэдпул сам предполагал. Там даже каким-то образом затерялась спинка красивого, прямого носа и густые, тёмные брови, что уж говорить о внутренней стороне бедра, щиколотках, да, и всех ногах в целом. [Ага, они схлопнутся для нас навсегда, как только он увидит нас во плоти.]       — На самом деле, я думаю, может, Нат согласится на роман-однодневку, а, малыш? Как думаешь? — восторженно протараторил Дэдпул, умирая от давящей тишины. Фантазии всё ещё грели его изнутри, но он запер этот огонь в себе до лучших времен. Хотя бы дома, где он сможет подрочить на каждую деталь его образа столько раз, сколько захочет.       Было видно, как напряглась челюсть под маской и заездила туда-сюда. Дэдпул ждал, когда Питер ударит его.       — Не ревнуй, шоколадка! Как только у меня закончатся все варианты для перепихона, возможно я позвоню и тебе. Но я бы не был так уверен.       Живот Питера резко впал от глубокого вдоха.       — Сказать мне — было бы честно, — жёстко выдавил он сквозь зубы. — Тем более, что, похоже, на тайну личности тебе плевать: Мистер Старк назвал твою фамилию — Уилсон, а раскрытие моей личности не доставляет тебе никаких неудобств. Так что не заливай, что для тебя это ещё что-то значит.       — Кто виноват, что ты так тупо спалился? — грубо отозвался Дэдпул. {Мне кажется, уже достаточно. Он уже, похоже, возненавидел нас, а это немного не тот эффект, которого мы добивались.} [Если сдадим позиции, он может начать настаивать. Так что держи яйца в кулаке.]       Питер медленно поднялся. В его фигуре не было ни твёрдости, ни расслабленности, только растерянность и грусть. Дэдпул не видел, но глаза его метались из стороны в сторону в отчаянной попытке удержать предательские слёзы обиды. Будь это кто угодно другой, он бы, наверное, не обратил внимания на эти грубости, просто забил бы на этого человека, вычеркнул из своей жизни, беспокоясь только о сохранении собственной тайны. Но это был Дэдпул. Тот самый сумасшедший фанат Человека-паука, который не упускал возможности грязно пошутить, подкрасться со спины, чтобы горячо прошептать что-то на ухо, и порой даже положить обжигающую жаром ладонь ему на бедро.       — Могу поклясться, что минуту назад ты говорил, что запал на меня, — раздраженно плюнул Паучок, скрещивая руки на груди. — А до этого звал на свидание. А до этого…       — Я — болтливый наёмник, слышал такое прозвище? — перебил его Дэдпул. — Это моя работа — болтать.       — Врёшь.       — Что, хрупкое эго не может выдержать, что ты хоть кому-то безразличен? [Каждый гвоздь в крышку нашего гроба — это гвоздь в сердце Паучка.]       — Отлично! — Разъяренно выпалил Питер, сжимая кулаки. — Ты добился своего. Празднуй! Только потом не ной Наташе, как скучал, и мистеру Старку не задавай глупых вопросов о твоём друге Человеке-пауке, — его голос стал жёстче стали. — Потому что у тебя такого больше нет.       Нога ступила в пропасть, и Паучок рухнул с крыши вниз, цепляясь за соседнее здание и улетая прочь. Рука в чёрной перчатке сжалась на рукояти ножа, прикрепленном на голени. Думалось ему, если вскрыть себе бедренную артерию, мерзкое ощущение внизу живота исчезнет, но Дэдпул решил отложить это до лучших времен. Для начала он посмотрит на себя в зеркало и убедится, что сделал всё правильно.

***

{Вот до чего доводит пропуск уроков в школе — мозги не твёрже каши. Нейронные связи не образуются, извилины исчезают с лица земли, и вот вы уже отшиваете парня, за которым бегаете почти год, потому что вдруг вспомнили, что, вообще-то, уродливее самой смерти.} [Извинись. Смерть — горячая штучка.] {Даже ей мы надоели. Мы так часто умирали, что она перестала приходить поболтать.} [А вот Паучку мы никогда не надоедали.] {Это неправда. Ты говоришь это, чтобы нам стало больно.} [Нам и так больно. Но стоит иногда напоминать нам, какой мы непроходимый кретин.]       Наташа перестала реагировать на его скулёж. Дав несколько советов, говоря с ним таким нежным тоном, будто ничего очаровательнее его душевных терзаний она в жизни не видела, Нат ещё с десять минут выслушивала стенания непрерывным потоком. На двенадцатой минуте её терпение лопнуло, и она высказала ему всё, что на самом деле думает. На пятнадцатой отключилась от реальности и перестала реагировать на внешние раздражители. Устойчивая к пыткам супер-шпионка Наташа Романофф начала планомерно сходить с ума.       — Даже мопсов все любят, а их вид ничего кроме жалости не внушает, — стонал Дэдпул, уткнувшись лбом в стену. — А эту пропущенную через мясорубку морду никто не любит и не полюбит.       Она больше никогда в жизни не придёт на собрание заранее. Никого ещё не было. Никого. Кроме Дэдпула, разумеется.       Прежде, чем её рассудок непоправимо помутился, в коридоре послышись чьи-то шаги.       — Нат, — взволнованный голос Кэпа заставил наёмника резко обернуться, до хруста в шее. — Ты в порядке?       Она перевела на него пустой взгляд.       — Дэдпулу требуется консультация в любовных делах, — бесцветно произнесла она.       — От тебя? — удивленно отозвался Капитан и тут же прикусил язык. — Прости, я не это имел ввиду.       — Конечно.       Дэдпул выразительно хлюпнул носом, хотя слезами там и не пахло, и вскочил на ноги, тут же подлетая к Кэпу.       — Я умру в одиночестве! — жалобно воскликнул он, хватая того за руки.       Наташа вздохнула с облегчением и отплыла в сторону, разминая виски пальцами.       — Очень жаль, что ты пришёл к такому выводу, Дэдпул, — проговорил Капитан, изо всех сил выдавливая участливость и сочувствие. — Думаю, рановато об этом судить. Регенерация даёт тебе очень длинную жизнь.       Он постарался как можно мягче освободить свои пальцы из крепкой хватки Дэдпула, но тот вцепился пуще прежнего.       — Не утешай меня, мой Капитан! Я отшил его сам. Да так отшил, что сам себя выбесил, а он, как чёртов ангел, даже не врезал мне по глупым зубам. Надо было бросить это дело до того, как я узнал, что он…       Наташина рука тут же закрыла ему рот, а ястребиный взгляд пригвоздил к полу.       — Я обещала ему, что тебе можно доверять.       — М-мгм-ф, — промычал он в ладонь.       — Собери сопли, детина, — рявкнула Наташа, отнимая руку от его маски. — Вместо того, чтобы ноги об него вытирать, лучше пойди и расскажи правду.       Капитан беспомощно тужился вызволить свои руки, но всё ещё терпел неудачу, кажется, больше всего на свете желая сбежать куда подальше от чужой, детсадовской драмы.       — Наташа права, — закивал Кэп. — Честность — отличный фундамент для отношений, — затем он снова повернул лицо к Наташе. — Мы сейчас не о Человеке-пауке говорим?       — К сожалению, о нём, — вздохнула она.       — Боже правый.       Дэдпул театрально рухнул на колени, наконец выпустив руки Роджерса, и вознёс голову к небесам, громко вопрошая, почему же он такой урод. Капитан молча отошёл к дверям конференц-зала, старательно сливаясь с пейзажем, приложил карточку, разблокировав вход, и исчез внутри, утягивая заодно и Наташу.       — Уилсон, хватит ломать комедию, — раздраженно плюнул Старк, вышедший из-за угла. — Если хочешь и дальше здесь оставаться, придётся притвориться нормальным.       Пул вскочил на ноги и хрустнул пару раз шеей, надвигаясь на него, как торнадо на город.       — Почему его здесь нет? — выпалил он, нависая над Старком. — Признавайся, Тони Карк, ты желаешь разлучить нас, — Пул схватил его за плечи и старательно поболтал за них, стараясь вытрясти информацию.       Но тот только вздёрнул бровь и отмахнулся.       — Как бы мне этого не хотелось, тут ты прекрасно справился сам. Спасибо, кстати. Я уж думал придется потом собирать его по крупицам, — Старк широко улыбнулся, словно голливудская звезда, и похлопал его по плечу. — Может, тогда у меня будет повод послать тебя куда подальше, и он вернётся. [Он только что сказал, что Пити-Паучок ушёл из-за нас?] {...то есть, мы ему реально нравимся? В плане... не просто "ха-ха, он смешной, трахнем его", а типа... "дэдпул — классный парень" и всё такое?} [Или ему осточертели навязчивые подкаты.] {Да ну, бросать Мстителей из-за сталкера, это как-то не по-челевекопауковски.} [Ха-ха, попробуй сказать это в пять раз быстрее! По-челевекопауковски.] {По-челевекопауковски, по-челевекопауковски, по-челевекопауковски...}       — А ну, тишина! — Дэдпул больно ударил себя по голове, отчего Старк так потерялся, что решил просто-напросто свалить подальше. — Как-то тут мало воздуха… критически низкий уровень кислорода, народ, — воскликнул он, помахивая ладонью возле лица. — Эй, погоди, папуля Старк, — окликнул его Пул. — Клянусь своими яичками, я серьёзнее, чем когда-либо вообще был в своей жизни! Обещаю беречь нашего маленького Паучка, как самого се... э-э, как вазу хрустальную, Энтони, как первый выпуск "Снупи" из пятидесятых, как... а, да, неважно. Посмотри на меня, — он покрутился, отклячивая все самые аппетитные свои части. — Сама судьба свела нас вместе и... может быть ещё Наташа постаралась. Дай благословение, о, Тони Карк! Прошу! [Он что, реально передумал скрываться от Питера всю оставшуюся жизнь?]       Тони остановился в дверном проёме, тяжело вздыхая, будто о чём-то раздумывая, а затем сделал шаг назад, выглядывая обратно в коридор.       — Если кто-то узнает, кто он, я сорву на тебя всех псов, — он выразительно посмотрел на него поверх очков. — Так уж вышло, что он очень ценен для меня. А ты нет. [Как любезно.] {Хуесос.} [Манипулятор.] {Хотя, погоди... Гляди на его лицо, он будто кислого молока хлебнул. И заедает тухлой картошкой.} [Ты голодный или что?.. Но вообще-то ты прав.] {Неужели он собирается?..}       Дэдпул, затаив дыхание, ждал. Старк достал из нагрудного кармана маленькую упаковку стикеров и, оторвав себе листик, что-то накорябал на нём ручкой.       — В отличие от тебя, у него есть сердце. Не смей его разбить, — он жёстко посмотрел ему в глаза и скрылся в переговорной, успев только сунуть стикер в его неуклюжие лапы.       Пул опустил глаза и, кажется, припомнил вслух половину действующих лиц из Библии… Адрес. Старк оставил ему адрес. Кажется, на этом собрании Мстители обойдутся и без Дэдпула.

***

      Этот район — полное дерьмо. Он знал, о чем говорил, потому что сам в таком родился, ходил в школу и взрослел. Только то было в Канаде, а американская его версия казалась ещё более неприятной. Дэдпулу, в целом, было плевать, ведь он привык выживать в таких местах, но… почему Питер был в подобном месте? Он сомневался, что это безопасно. [Эй, Пити — Человек-паук. Я думаю, это не ему не повезло с районом. Это району не повезло с ним.]       Нужный подъезд он нашёл очень быстро, о чем немного пожалел — так хоть было бы время придумать что-нибудь извинительное, слезовыжимательное и душещипательное. Пришлось шевелить извилинами практически на пороге его квартиры, только вот толку никакого не было. Дэдпул был увлечен только одной мыслью: «Не дать ему увидеть морду». Конечно, он явился на место, как был: в костюме, в полной амуниции и с потными от стресса ладошками. [Фу, зассал.]       — Блять, ещё бы! — вскрикнул он, панически, обтирая руки о штанины прямо в перчатках.       Вдруг дверь перед ним отворилась. Дэдпул испустил испуганный визг, но на пороге оказался всего лишь Питер. Немного лохматый, всё ещё прекрасный, долговязый, тонкий, но крепкий Питер в клетчатой рубашке с закатанными рукавами и карандашом за ухом.       — Что ты тут трёшься уже пятнадцать минут?! — зашипел он, хватая его за лямку катаны и затягивая внутрь квартиры. [Сгоряча ты это квартирой назвала... по-моему, это чья-то кладовка. Здесь в пору швабры хранить.]       Почти сразу за спиной Питера стояла кровать, справа от неё — окно, слева — маленький, круглый обеденный стол, заваленный стопками книг, около него под грудой одежды угадывался хлипкий, дешевый стульчик, а позади была небольшая кухонька с плитой на одну конфорку, электрическим чайником и уже явно отжившей своё микроволновкой. Между кухней и кроватью был впихнут узкий деревянный стеллаж, который, кажется, заменял парню и шкаф, и полки, и стол, и всё на свете.       — Откуда у тебя адрес вообще? — злобно продолжил Питер, вздыбившись, как кот. Он отошёл к подоконнику, служившему ему столом, и, хлопнув по кнопке «пробел» на ноутбуке, выключил играющую музыку. — Ещё ладно бы молча стоял… так всё бухтит и бухтит, и бухтит, и бухтит… {Типа, как он сейчас?}       — Я же болтливый наёмник, помнишь? — ухмыльнулся Пул, плюхаясь на незастеленную постель.       — Как тут забудешь, — фыркнул Питер, поморщившись, и бросил карандаш к ноутбуку. — Чего хотел?       — В общем, ты же знаешь, что я нагло напиздел тебе?       — Конечно, знаю. Я же не идиот.       Питер со вздохом облокотился о подоконник задницей и скрестил руки на груди. {Конечно, не идиот. Это мы идиот. Мы идиот, Пити, слышишь?} [Могу поспорить, что нет.]       — М-м, Пити, пирожочек, не заигрывай со мной, — замахал Дэдпул руками в притворном смущении. — Ты же знаешь, как крепко у меня стоит на умников, вроде тебя.       — Это не ответ, — Паркер сдавать позиции не планировал, крепче стискивая руки на груди. — Что ты тут забыл? Хочешь сказать что-нибудь?       — О. Хм. Ну, даже не знаю. Ты запретил жаловаться Наташе, что я соскучился, и я решил пожаловаться сразу тебе. Без посредников. Дела всегда лучше вести напрямую. Нат, конечно, тоже досталось, но ты же простишь мне эту слабость? Ты же не злобный тиран, Пити-Паучок?       — Прошли сутки, — он поднял брови в удивленном жесте. Будто сутки без него — это мало.       — Ты знаешь, ожидание — моя слабость, — вздохнул Дэдпул картинно и вскочил с его кровати, чувствуя неловкость от того, что сам не знал, как вырулить этот разговор. Желательно, чтобы не пришлось показывать своё страшное ебало.       Питер оттолкнулся от подоконника и подлетел ближе, нахмурившись пуще прежнего.       — Что ты всё заладил «знаешь, знаешь»?! — он остановился слишком близко, почти что выплёвывая эти слова ему в лицо. — Я думал, и правда знаю тебя, но вот что-то нихуя не понимаю, что творится здесь, — жёсткий палец постучал Пулу по виску. — Минуты не прошло, как ты от слезливых признаний скатился в лютую оборону, как будто я попросил о чем-то… о чем-то немыслимом!       Распалившись, Питер толкнул его в грудь, отходя обратно к окну. Честно говоря, комната его была настолько маленькой, что это заняло всего несколько шагов. [Кажется, стоило получше продумать, о чем конкретно мы собирались с ним поговорить, прежде, чем заявиться к нему домой.] {Да брось, импровизация — наше второе имя! А пока мы думаем, можно полюбоваться его злобной мордахой. Поверить не могу, что под маской Паучка скрывался кто-то, кого мы действительно сочли невъебенно сексуальным.}       — Я написал тебе стихи, — наугад пальнул Пул.       — Неправда.       — Ты прав, я хотел процитировать Шекспира.       — Ты не знаешь его наизусть.       — «Твои глаза на звезды не похожи», — начал он заунывно.       — «Её». Правильно говорить «её».       — «Нельзя уста»… чем-то там «назвать…»       — Ну, хватит, — Питер снова подлетел почти впритык, сгребая его за ремни на груди. — Нафига ты припёрся? Опять будешь болтать, пока до белого каления не доведёшь? Если скучаешь, то вынь башку из задницы и задействуй её по применению, ну, хоть раз. Подумай ей немного.       Дэдпул попятился обратно к постели, выставляя вперед ладони, будто защищаясь.       — Эй, тебя не учили в школе хорошим манерам? Сначала нужно как следует принять гостя, а потом уже кричать и толкаться, — затараторил он. — Нужно пригласить войти, потом предложить присесть и какой-нибудь горячий напиток с печеньками. Например, чаю с твинки или, может, даже кофеёчку…       Не успел он закончить, как мир вокруг завертелся, когда что-то сбило его с ног. Коленки упёрлись в край койки, и Уэйд упал задницей на мягкое одеяло вместе с сидящим сверху Паркером, который обхватил его руками и ногами, словно мартышка.       — Я так и знал! — завопил Питер прямо ему на ухо. {Это какое-то кодовое слово, о котором ты нам не рассказывал?} [Уже можно снимать штаны?]       Дэдпул замер, растопырив руки в разные стороны, стараясь думать о том, что сделал Паучок, а не то, что он задницу грел о его колени. А ведь Питер… обнимал его?       — Я знал, что это ты, Уэйд, — выпалил тот радостно и уткнулся носом ему в шею, сильнее сжимая руки в кольцо. {Тада-да-да-ам! Сюрпри-из!} [Я думаю, все и так всё знали, Жёлтый. Нас тут одних за дураков держат.]       — А… а… бля, — выдавил Пул, аккуратно опуская руки ему на талию. Без резких движений.       Питер вдруг медленно и напряженно отстранился, выражение его лица плавно переменилось, и теперь он глядел на него с такой злостью, что все предыдущие нападки показались детским лепетом. Губы сжались в тонкую полосу и побелели от напряжения, а ноздри раздулись. В глазах плясал огонь.       — Ты! — взревел он, тыкая пальцем ему прямо в лицо. — Я думал, что ты умер!       Его рука вдруг дёрнулась, и жёсткие пальцы с силой врезались Уэйду прямо в нос. От неожиданности он отлетел назад, падая спиной на кровать, и прижал руки к лицу.       — Господь милостивый, Паучок! — вскрикнул он. — Я говорю, надо чаю предложить! Ты вообще меня слушаешь?! [Приятно наблюдать за этим со стороны, и не набивать шишки.] {Честно говоря, это просто уморительно. Какая-то взрывоопасная биполярочка.}       — Да, блять, слушаю! — закричал Питер, вскакивая на кровать босыми ступнями по обе стороны от его тела, продолжая обвинительно тыкать в него пальцем. — Ты, сука, сказал «кофеёчку»! Кто на этом свете говорит «кофеёчку»? Что это за слово вообще?! — от возмущения его голос поднял на пару октав. — Английский точно у тебя родной? Потому что, я клянусь тебе, такого слова не существует.       — По носу-то за что? — простонал Дэдпул, опасаясь подниматься с постели.       — Да я тебя!.. сам сейчас прикончу. Какого чёрта ты не сказал, что бессмертен?! Сначала у тебя идет кровь носом, потом ты вырубаешься ни с того ни с сего. Что я должен был подумать? Я ведь... искал тебя, так долго искал. {Погоди-ка..} [Ах ты!]       Уэйд резко вскочил, едва слова сорвались у того с языка, и Питер от неожиданности слетел на пол, едва не завалившись головой о подоконник. Уэйд выставил палец ровно, как секундой ранее тыкали в него.       — Ты! Это был ты! — завопил он. — Я так и знал, печенюшка, что ты не такой ангелок, каким себя рисуешь.       — Кто я? — растерялся Питер.       — Ты был в магазине! Следил за мной, признавайся?       — Какой к чертям… а, — начал было он, но осёкся, вспоминая. — Н-нет, это была случайность. Честно. И по носу я тебе дал случайно, если уж на чистоту, — на его лице показались зачатки раскаяния. — Не сломал, надеюсь?       Питер подошёл, мягко прощупал пальцами его переносицу прямо сквозь маску с очаровательной озабоченностью и вздохнул.       — Вроде цел. Ну, и что за секрет, мать твою? — снова вспыхнул он, шлепая его ладонью по предплечью.       — Хватит меня бить!       — Да, ты бесишь потому что!       — И кто поверит, что тогда это была случайность? Мне что, пять лет по-твоему? — парировал Уэйд почти в унисон ему.       — Будь это намерено, зачем бы я ушёл тогда?! — перебил Питер. — Особенно, когда из тебя кровь хлещет прямо на прилавок?       — Пока я не стал бессмертным, ты даже не воспринимал меня всерьёз!       Питер и Уэйд стояли слишком близко, крича друг другу в лицо, даже не слыша друг друга. Спор, больше похожий на контрастный душ, всё не утихал. Дэдпул деловито упёр кулаки в бока, а его оппонент эмоционально размахивал руками, пока вдруг в какофонии голосов не прозвучал его злобный вскрик:       — Так, а хер ли ты всё ещё в маске тогда, придурок?!       Пальцы вдруг сцепились на липучке на затылке, но Уэйд перехватил их, не давая сдвинуться с места.       — Вот уж нет, карамелька, тут ты проебался! {Питер! Питер, гип-гип ура! Срывай с нас одежду!} [Не по плану! Это не плану!]       Белый визжал, Жёлтый скандировал победные лозунги, словно чирлидер с разноцветными помпонами, и голова Дэдпула буквально разрывалась от беспорядочного многоголосия. Дезориентированный, он даже заметил, как Питер вдруг запрыгнул на него верхом, скрещивая ноги поперек талии и испуская почти звериный рык. Истерический смех Уэйда перекрывал истошный вопль отчаяния. Со стороны их дуэт выглядел дико и абсолютно по-идиотски. Вместе они занимали почти всё пространство маленькой комнаты, едва не упираясь в потолок.       — Да в чём твоя проблема?! — прокряхтел Питер у самого уха. — Я знаю, как ты выглядишь!       Уэйд продолжал пятиться назад, вцепившись руками в липучку, пока вдруг не споткнулся обо что-то увесистое на полу и не повалился на стену, простонав в унисон с Паркером.       — Не знаешь, Паучок, нихуя ты не знаешь, — пропищал Уэйд, задыхаясь.       Ботинки съехали по полу, и они вдвоём огромной, тяжеловесной кучей рухнули на ковёр.       — Что за ребусы? Хер ты уйдёшь отсюда без ответов, — пыхтел Питер, лёжа на нём, всё ещё не отпуская маски.       Он резко рванул руки в стороны, послышался треск липучки, ознаменовавший его победу, и лицо Питера просияло. Уэйд высоко завизжал, перекатываясь, чтобы оказаться сверху и придавить собой Паркера к полу.       — Бля, да погоди! Ты знаешь, как сейчас выглядит Мики Рурк?       Питер наконец немного расслабился, со стуком откидывая голову назад, и нахмурился. Уэйд наконец смог оторвать его руки от головы и теперь прижимал их за запястья к полу. Он сел ему на бёдра, стараясь не сильно ёрзать — как-никак у него не было секса уже больше восьми месяцев. Красный, запыхавшийся Питер, прижатый к полу, полностью принявший положение, в котором оказался, ситуацию проще не делал, потому что верхняя пуговица его рубашки расстегнулась, и нежная кожа шеи и ключицы достаточно очевидно напрашивались на бордовые засосы.       Паркер неуверенно кивнул.       — Ну… вот, что-то похожее… хотя нет, нихуя не похоже, — Пул тряхнул головой. — О, Оли Ландон! Знаешь, который хотел быть похожим на Чимина?       — Ты что, сделал пластику? — нахмурился Питер, совсем не пытаясь сопротивляться.       — Нет, к сожалению, она тут бессильна.       — Где «тут»? Ты что, думаешь, я считаю тебя не красивым? Или что? — Питер сморщился, будто всё это доставляло ему физическую боль. — Боже, Уэйд, пощади мои мозги! Я четыре часа подряд писал докторскую, никаких выдающихся умозаключений я сделать сейчас не в силах.       Уэйд тяжело вздохнул и выпрямился, отпуская его руки.       — Обещай не кричать, — пробухтел он едва различимо.       — Кричать? Зачем мне кричать? От восторга?       — Малыш, я страшнее самой смерти. Таких, как я, снимают в хоррор-фильмах без грима, — трагично лепетал Дэпдул. — Я — Джиперс Криперс. Фредди Крюгер.       — Я тебя сейчас убью.       — Ты думаешь, я вру?       — Предполагаю, что преувеличиваешь. И достаточно сильно, ведь, повторяю, я знаю, как ты выглядишь.       Уэйд со вздохом стянул с лица маску, крепко сжимая её в кулаке. На Питера он не смотрел, уткнулся глазами в пол рядом с его ухом и ждал вердикта, как смертного приговора. [Дыши, папаша, иначе вырубишься и рухнешь прям на него своей страшной мордой.]       Красная, воспаленная кожа, сплошь изрешеченная шрамами и язвами теперь была его реальностью. Красивые, светлые волосы выпали и с головы, и со всех других мест. Уэйд был словно самый уродливый младенец на свете — безволосый, цветом кожи будто только что вынырнувший из утробы, в общем от прежнего красавца не осталось и следа. {Ты ж моя драматичная королева! Кое-что всё ещё при нас, важно заметить. И я даже не про член!} [Жёлтый, пока ты тут сверкаешь своим припизднутым позитивом, Питер молчит. Пялится и молчит.]       Уэйд хотел встать и уйти, потому что ничего хуже, чем тишина, он и представить не мог. Ноги, правда, стали тяжелее чугуна, и он продолжал сидеть на бёдрах Питера, не в силах сдвинуться с места. Но тот вдруг зашевелился. Питер поднял корпус, усаживаясь лицом к лицу, и со вздохом потянулся ладонью к его щеке, но остановился, так и не коснувшись.       — Это больно? — спросил он тихо.       — Не особо. Привык, — ответил Уэйд, всё также не смотря ему в глаза.       Пальцы Питера коснулись скулы, мягко скользнули выше, ко лбу, обвели голову до затылка.       — Что случилось? [Избежим надоедливых объяснений?]       — Оу. Хм-м. В общем, это был рак, — брякнул Уэйд бесцветно, будто говорил о чём-то незначительном. — Ужасно жаль, кстати, ты ведь наконец-то согласился на свидание. И... эм-м... потом я немного шизанулся, потому что умирал, — перечислял он, загибая пальцы. — Пото-о-ом согласился на какую-то экспериментальную муть, где мне вкололи немного сыворотки суперсолдата, а потом плюс-минус пару месяцев пыток, плюс два конченных дебила внутри головы, минус пара десятков шестёрок моего милого Фрэнсиса, он сам, и-и-и вот он я. Здесь. Сияю, как утренняя звёздочка, прекрасен, очарователен и абсолютно бессмертен. Плющу яйца о твои сладкие коленки. Жду обещанный кофеёчек. [Может, ты немного переборщил, пытаясь сократить историю.]       Когда молчание затянулось, он наконец решился посмотреть на Питера. Он сидел, чуть сгорбившись, будто осел, как мыльная пена, и смотрел на него со смесью грусти, безразличия и шока. Тонкий коктейль.       — Ух, ну, вот теперь это становится слишком неловким, — Уэйд скатился с его ног и рухнул на пол.       — Ты смог меня удивить, — произнёс Питер, ложась рядом.       Пол был холодным и жёстким, но это наилучшая альтернатива тому, чтобы сидеть впритык с парнем, которого теряешь прям в прямом эфире и не имеешь возможности никак на это повлиять.       — Да, полагаю, что вязаный ковёр вместо морды — это и правда удивительно.       — Ты просил не кричать, и я спокоен настолько, насколько могу. Почему ты не сказал мне? — спросил он и нахмурился, поворачивая на него голову. — Я понимаю, что тебе тяжело от того... от того, что случилось, и того, как ты изменился, — спокойно сказал он, плавно скользя пальцами по его руке. — Я молчал не потому, что мне нечего сказать, просто... я хочу, чтобы тебя ничего... э-э не смущало и не пугало. Чтобы ты продолжал быть собой. И что б ты знал, я всё ещё хочу пойти с тобой на свидание. Даже больше, чем прежде, ведь теперь знаю тебя ещё лучше.       Будто в подтверждение словам он просунул свои пальцы в его ладонь и крепко сжал.       — А, да, брось Паучок. Ты соглашался на кофе с Уэйдом Уилсоном, у которого самая большая проблема это то, что покупатели попадаются отборного сорта говна, а в итоге получил... это.       — Ты назвал меня лгуном только что?       — Да, маленький, жалкий лгунишка.       Питер рассмеялся. Уэйд пялился в потолок, изрешеченный трещинами, отгоняя надежду, уже захватившую всё внутри, но Паркер снова решил перевернуть всё с ног на голову. Этот жестокий, беспринципный парнишка не оставлял ему никакого шанса. Он приподнялся на локте, посмеиваясь, а затем протянул руку, обхватил ладонью его шершавую, бугристую щеку и, подтолкнув голову к себе, мягко коснулся его губ в самом невинном поцелуе из всех возможных. Уэйд не мог дышать.       — Раз ты такой умный, скажи, вру я или нет: когда ты пропал, я искал тебя по больницам и моргам.       — Боже, какая очевидная ложь, малыш-Паучиш, — Уэйд закатил глаза, умирая в жаре чужой ладони, покоящейся на его коже. — Ты же не знал обо мне ничего. Никто не сказал бы тебе ни слова.       — Но я искал.       Сердце будто остановилось, пропустив пару ударов. Надо же, искал. Кто знал, что чувства способны вызывать физическое удушье, разрывать сердце и ломать рёбра?       — Я запал на Дэдпула, — продолжил Питер с лисьей ухмылкой, глядя ему прямо в душу. — Правда или ложь? [Быть того не может.] {Я его люблю, кажется.} [Главное ему не сообщай, Джиперс Криперс.]       — Ты шутишь что ли...       — Кажется, брать измором — это твой романтический стиль, — расхохотался Питер. — Я купился на это дважды.       Внутри что-то обрушилось с леденящим душу грохотом. Кажется, это была нелепая, кривая крепость вокруг его сердца. И на этот раз Уэйд поцеловал его первым.

***

[Слово и правда идиотское] {Цыц! Это шифр! На языке любви «кофеёчек» значит «страсть».}       Питер и правда сделал кофе. Заварил какую-то бодягу из пакета, которая пахла, как дерьмо, и на вкус была не лучше, но Уэйд был рад и этому. Спустя час воркования на полу его комнаты, когда все границы были стёрты, а недопонимания устранены, Уилсон осмелился снять перчатки, чтобы обхватить ладонями горячую чашку. Питер рассказывал ему про свою докторскую, которую он, как настоящий маленький гений, начал раньше, чем было принято, а Дэдпул и его соседи по черепу слушали с таким удовольствием, будто понимали, о чем он.       — Знаешь, а я ведь могу не волноваться о соперниках, даже не смотря на все свои выдающиеся недостатки, — сказал Уэйд, когда тема иссякла, как и кофе в его кружке.       — Типа того недостатка, что ты прибедняешься, как маленький мальчик, которому надо в любви признаваться по десять раз на дню, чтобы до него дошло? — Питер вздёрнул одну бровь и не глядя отставил пустую чашку в раковину.       — Ты подумай, если каждому, кто захочет попить с тобой кофеёчку, придется перед этим пару раз оказаться на волосок от смерти, а потом реально умереть пару-тройку раз, то претендентов остается не так уж и много.       — Возможно я пересмотрю свой список требований после того, как прикончу тебя.       — Удиви меня, малыш.       — Стоит позвать меня на «кофе», а не на «кофеёчек»...       — Боже, ну ты и зануда, — рассмеялся Уэйд, прижимая его бёдрами к кухонному гарнитуру. — Но разве, скажи я глупое, скучное, заурядное слово «кофе», ты бы обратил на меня внимание? — промурлыкал он ему в губы.       — Поверь, у тебя были и более эффективные методы, — с хитрой ухмылкой прошелестел Питер, прикрывая глаза, предвкушая поцелуй.       Широкая ладонь проворно подлезла ему под задницу, приподнимая Питера и усаживая на столешницу. Тот в ответ прижался к нему сильнее, испуская тихий, сладкий стон. Но едва невинное касание губ начало перерастать в куда более страстное и горячее, Паркер вдруг отстранился, снова глядя на него ошалевшими глазами.       — Ты что, всё-таки бросался под автобусы, когда ещё не был бессмертным?! [Упс! До него дошло.] {Но мы-то не при чём! Скажи ему, Уэйд!}       Глаза Уэйда забегали туда-сюда, ожидая взбучку. Питер шокировано раскрыл рот, кажется, даже не дыша от возмущения. Уэйд виновато улыбнулся и пожал плечами. Да, кажется, сегодня секса ему не видать.

Гадство.

Конец.