Надежда спасает от смерти.

      Шэнь Цзю никогда не плакал. Он не кричал и даже не бил, он лишь презирал. Его холодный самовлюблённый взгляд был слишком пронзительным. Он не жалеет о прошлом и не грезит о будущем. У него нет ничего, что заставило бы его жить, и того, что стало бы причиной для даже мимолётной радости.       Сейчас он вернулся к тому же, с чего начал свою жалкую собачью жизнь. Он снова раб в чьих-то руках, однако тогда эти руки были грязными, дешёвыми и просто отвратительными. А сейчас они ухоженные, аккуратные и ловкие, точно такие же, как и некогда были у него самого. Он раб в руках собственного ученика Ло Бингэ.       Было лишь одно существенное отличие. Тогда он нужен был Цю Хайтан, а не её брату, в чьих руках находился. А сейчас он и его тело нужно хозяину, который от эмоций готов с яростью ломать ему конечности и с такой же сильной нежностью их лечить, ухаживая за Горным Лордом.       И даже зная, что он заслужил всю эту боль, его всё ещё обуревает страшная зависть. Низкая и от того столь противная. Он бы мог попытаться молить о пощаде, попытаться объясниться и хотя бы выжить, но для чего? Всё, что он хотел от этой жизни, он уже получил. Власть, уважение и ученик. Бингэ заслужил особое место в сознании Шэня, однако далеко не самое лучшее.       Дверь где-то вдали открылась, издав протяжный скрип, и тут же закрылась обратно. Шэнь Цзю уже знал, кто идёт и к кому. Ло Бингэ всегда навещал его к вечеру, тогда, когда больше никто не решался потревожить покой Императора. Никто, кроме Горного Лорда пика Цинцзин.       — Учитель, этот ученик сегодня опоздал, прошу прощения, — нарочито мягко улыбнулся Ло Бингэ и слегка поклонился Шэню. Горный Лорд видел, как подрагивает тело его ученика, неизвестно только от нетерпения или злости. А возможно, от всего и сразу.       — Я заметил. Интересно, какая из наложниц приставала к тебе на этот раз? Гарем требует всё больше, а ты возишься здесь со мной. Какой позор для тебя, зверь, — надменно произнёс Шэнь Цзю, улавливая, как злость его ученика всё больше возрастает. А самое приятное, что направлена она была не на него, как это бывает обычно.       У Шэня нет сил даже встать с колен, поэтому он продолжает сидеть на тонкой подстилке, служащей ему кроватью. Он был единственным пленным рабом, которого не заковывали в цепи. Над ним никто не имел права издеваться, кроме Императора, и который всё ещё жив после того, как множество раз грубил Бингэ.       — Это неважно, но раз Учителю так интересно, то это была Нин Инъин. Она плакала и умоляла меня не идти сюда, а провести эту ночь с ней, я еле как её успокоил, — при этих словах в глазах Ло Бингэ загорелся яростный огонь. Он ожидал, что Учитель разозлится на него, накричит, ударит или хотя бы встанет. Он жаждал получить от Шэня хоть что-то.       — Зря надеешься, зверь. Ты не стал бы так злиться на неё, скорее это была Цю Хайтан или какая-нибудь другая девушка, совсем тебя не интересующая. Я слишком долго знаю тебя, чтобы не суметь распознать ложь из твоих уст, — в том же тоне продолжил Шэнь, едва подавляя желание начать плеваться ядом. Хотя бы ради этой смехотворной картины он должен суметь продлить себе жизнь.       — У меня нет настроения, давайте поговорим? А хотя, у Вас нет выбора, Учитель, — натянуто улыбнулся Бингэ и закрыл глаза в раздумье, пока садился прямо напротив Горного Лорда. — Например, хм, о том сне, где Вы дали мне обещание. Мне стоило неимоверных усилий не выдать себя тогда, но это того стоило.       — Я знаю, нет нужды так злорадно улыбаться. Мне нечего терять, зверь. Мне не страшно смотреть правде в глаза, — не показывая каких-либо эмоций, произнёс Шэнь Цзю и про себя ухмыльнулся. В такой атмосфере ему было весьма комфортно, если не считать практически невыносимую боль в теле. Давить на Бингэ было приятно, при этом ощущая, как медленно, но верно утекает его терпение.       — Учитель, разве Вы сейчас не блефуете? Обещание, которое Вы мне дали тогда, слишком… — Ло Бингэ не нашёлся со словами и лишь растерянно метал свой взгляд из угла в угол. На лице его были явно видны шок и некое безумие. Он никогда не понимал своего Учителя, и это съедало его изнутри.       — Личное, глупое, мерзкое? Да, конечно. Если уж я и умру, то, пожалуй, замучаю тебя до нервных тиков. Не хочу умирать таким же жалким, каким родился, — лицо Шэня исказилось в гримасе омерзения, как и обычно. Поведение и слова этого человека разительно друг другу противоречили, Ло Бингэ всегда путался в этой паутине. Сколько бы времени не прошло, а он всё также лишь маленькая букашка, попавшая в ловушку огромного паука, которому ничего не стоит его съесть.       — Какой дурак поверит в то, что Вы поклялись оставаться рядом со мной? У меня есть целый гарем девушек, готовых дать мне всё, что я пожелаю. Это больше было похоже на слова безумца, потерявшего рассудок, — нервно смеясь, говорил Император. Он никогда не думал, что Учитель может говорить подобное серьёзно, а не в шутку. Достоин ли он этих слов сейчас? Нужны ли они ему? Конечно, сразу после Шэнь сказал что-то о том, что хочет измываться над ним всю свою жизнь, но какая разница, если самое главное уже было озвучено?...       — Думай, что хочешь. В любом случае, кто тебе сказал, что то, что я сказал — правда? Раз уж ты не умер в этой чёртовой бездне, то живи хотя бы честно перед самим собой, — проговорил Шэнь Цзю и закрыл глаза. Терпеть эту жалкую морду намного тяжелее, чем казалось. — Я даже ходить не могу, мне некуда податься. Ты — единственное, что у меня осталось.       — Учитель... Да это же полный бред! Вы никогда обо мне не заботились, никогда не любили и не пытались помочь! Издевались надо мной и скинули в бездну, где я бы умер, если бы не… — Ло Бингэ сорвался на крик, уже готовый, как обычно, ударить Шэня. Как в такой грязной и изорванной одежде он способен выглядеть настолько уверенно и высокомерно?       — Если бы не желание отомстить. Ты выжил благодаря мне. Благодаря желанию отомстить, которое не давало тебе опустить руки и сдаться, ведь тогда это бы значило, что я был прав. Умереть там означало бы умереть, как грязная псина, не достойная даже быть моим учеником, — громче продолжил за ученика Шэнь Цзю, и, наконец, на его лице расцвела коварная ухмылка. Будь в его руке веер, он бы точно закрыл им лицо, однако сейчас это было невозможно.       Что скрывать, когда все твои внутренности промыли и перемололи? Мучить себя он хотел меньше всего, а поэтому решил говорить всё, что взбредёт в голову. Самые абсурдные мысли, которые только могли быть, лились из его уст, как какое-то признание. Он не знал, что на самом деле чувствовал по отношению к Ученику. Зависть со временем уступила место некой гордости, однако поддаться этому чувству было тяжело. Осознание этого делало из Шэня ещё большего труса и подлеца, но в первую очередь, конечно, ничтожества. Только ничтожества способны мягкосердечно простить кого-то или изменить своё решение спустя несколько лет. И это касается их обоих в этом случае. Всё-таки яблоко от яблони недалеко падает. Ло Бингэ уничтожил пик Цинцзин, также как когда-то Шэнь Цзю уничтожил поместье семьи Цю.       — Вы поистине безжалостный и омерзительный человек, Учитель. Я никогда не стану таким же, как Вы. Никогда! — крикнул Ло Бингэ и кулаком ударил по полу, тут же ощутив грохот, будто что-то металлическое упало на землю. Однако в этот момент это заботило его меньше всего.       — Уже им стал. Я рад, что единственный, от кого ты пока что зависишь — это я. Рад, потому, что с моей смертью в тебе больше не останется места для жалости, трусости или добра. Нет в этом мире ничего доброго, кроме искренних и чистых чувств. Однако ни мне, ни тебе не суждено их ощутить, и сколько не пытайся ты найти их в женщинах, у тебя ничего не выйдет, — сказал Шэнь Цзю холодно и с иронией. В его голосе не было и крошечного намёка на презрение, только печальная усмешка читалась на лице.       — Тогда, может, Вы захотите мне в этом помочь? Если я возьму Вас прямо здесь и сейчас, то смогу почувствовать те эмоции и чувства, которые так жажду получить? — Ло Бингэ походил на сумасшедшего со стороны, в таком состоянии даже Нин Инъин не рискнула бы его беспокоить. И только Шэнь Цзю всё также видел в нём маленького мальчика, до безумия жаждущего лишь любви и надежды. Его глаза начали слезиться от переизбытка эмоций, но Горный Лорд даже не попытался этим воспользоваться.       Держать у себя в руках грязного пса он совсем не горел желанием, но и позорно сбегать не хотел. Пусть этот зверь замучает его до смерти, пусть оторвёт все конечности и отрежет язык. От этого хуже станет только ему самому. Зависящий от него ублюдка Шэнь Цинцю, ему остаётся лишь пытать его изо дня в день, наслаждаясь и одновременно мучаясь. Ведь именно вид холодного безразличия ранит его сильнее всего. Ни раны, а именно холод со стороны Учителя, так им ненавистного.       — Вы же пообещали, разве нет? Что будете рядом, если сможете. Сейчас всё в Ваших руках, даже если решите задушить… — Ло Бингэ, уже совсем себя не контролирующий, даже приподнял голову, открывая настоящую возможность Шэнь Цзю убить его. Конечно, это невозможно, но пойти на такие меры означало для демона лишь одно — отчаяние.       — Ты и правда слишком похож на меня. Жаль только, что мне никто такого обещания так и не дал, — печально произнёс Шэнь и из последних сил приподнялся, чтобы пересесть ближе к своему ученику. Его тело дрожало от боли и истощения, но его руки всё равно упрямо потянулись к кудрявой голове Бингэ. Он притянул голову ученика грубо к себе, уткнув в своё плечо. Пусть один раз поплачет и погрустит. В любом случае, больше нет такого человека, который также бы честно и понимающе принял Ло Бингэ. Никого более близкого демон в этом мире не найдёт.       Когда Ло Бингэ расслабился в чужих объятиях, то его тело тяжёлым грузом опустилось на слабого Шэня. Последний вздрогнул от этих прикосновений, всё ещё не способный привыкнуть к тому, что впервые мужчина, которого он пустил к себе, его не бьёт. Не издевается или нечто подобное. Просто лежит и полностью ему открывается.       — Я был готов на всё ради Вас. Никогда не прощу, никогда! — руки демона больно впились в локти Шэня. Завтра там точно останутся уродливые синяки. — Но почему мне так спокойно рядом с Вами? Разве должен я ощущать спокойствие сейчас, находясь в объятиях того, кто сломал всю мою жизнь?       — Я мечтал точно о том же, что сейчас получил ты. Кого бы я ни любил, все они либо мертвы, либо считают меня похотливым ублюдком, получившим по заслугам, — опять печально добавил Шэнь, хотя на его лице всё также было невозмутимое и холодное выражение лица. — И даже здесь ты меня обошёл, глупый зверь. Как этому можно не завидовать?       — Если все вокруг считают тебя ужасным и мерзким, то пытаться что-то доказывать просто нет смысла. Просто будь тем, за кого тебя принимают, — хриплым голосом произнёс Ло Бингэ, стараясь успокоиться. Однако ему совершенно не хотелось покидать такие грубые и жёсткие, но столь тёплые объятия. Он, словно изголодавшееся по прикосновениям животное, сейчас жадно впитывал в себя то, что ему дают.       — Ну, хоть чему-то дельному я смог тебя научить. Зверь, тебе пора уходить, Цю Хайтан уже ждёт тебя, — с хитрой ухмылкой сказал Шэнь Цзю. Ло Бингэ уже видел все его воспоминания, знает всё в мельчайших деталях. И даже так он остался таким, каким и должен быть — жестоким и мстительным. До этого момента, конечно же. Но только стоило дать этому зверьку шанс, как вся его ненависть вмиг улетела, обратившись против тех, кого он раньше считал своим спасением. Это было до ужаса глупо, как подумал Шэнь Цзю, но не захотел сказать об этом вслух.       — Я ей ничего не обещал, в отличие от Вас, Учитель. Прошу, просто дайте мне шанс показать себя с другой стороны. Я буду заботиться о Вас, уважать и любить, только станьте ко мне добрее, — Бингэ своим телом обнял Шэня, стараясь удержать как можно дольше. Схватиться за последнюю надежду намного лучше, чем пытаться наслаждаться пустыми телами.       — Если ты останешься таким же капризным и жалким, то я предпочту мучительную смерть. А вообще я даже встать не могу, так что не мечтай, зверь, — нотки высокомерия вновь вернулись к Горному Лорду. Его лицо исказила гримаса отвращения и боли. Он не может забыть все те дни пыток, которым его подвергал сам Ло Бингэ. Пытайся, не пытайся, всё равно у Шэня нет причин помогать Ученику. Только вот теперь в груди что-то жалобно скребётся, прося о ласке и любви. Давно похороненное заживо чувство ожило и стало ещё прожорливее, чем тогда.       — Обещаю! — легко ответил Ло Бингэ и резво встал. Теперь Шэнь чувствовал себя намного более омерзительно, чем до этого. Его голова была на уровне паха демона, из-за чего к горлу подкатила комом тошнота. Воспоминания обрушились тяжёлым потоком, и голову резко пронзила тонкая боль.       Однако, вопреки мыслям Шэня, Ло Бингэ легко подхватил его на руки и направился вон из темницы. Цинцю неохотно прижался к его груди, обессиленно обмякнув в его руках и не в силах сопротивляться. Руки неожиданно мягко прижимали Горного Лорда к демону, а в его походке не было ничего нервного, злого или опасного. Шэнь Цзю до сих пор боялся, что если сейчас уснёт вот так, в его объятиях, то завтра очнётся там же, в холодной темнице. Гнить там больше не казалось ему терпимым вариантом. Теперь он стал таким же, как и Бингэ, жадным до ласки и любви. Но это чувство уже на следующий день будет насильно подавлено.       Сегодня он слишком многое рассказал. Зато исполнил данное ненароком обещание, о котором даже не думал вспоминать.       Как глупо всё-таки получилось. Одна нелепая фраза смогла положить конец его мучениям в темнице и поселить покой в его сердце, которое уже давно заперлось на три замка ото всех. А сколько он там пробудет, прежде чем вновь покроется шипами?