Монохромные сердца

По его лицу и шее скатываются бисеринки пота, а челка прилипает ко лбу. И все же он улыбается самой ослепительной улыбкой со всеми его ровными зубами, даже когда все его тело обильно потеет под облегающими кожаными штанами и блузкой, демонстрирующими его рельефные мышцы. Сцена оглушает криками фанатов, резонирующими от стен, и если бы не высокотехнологичная звуковая система, музыка была бы полностью заглушена. Тысячи звезд освещают сцену усилиями фанатов. На светодиодном экране крупными буквами высвечивается Ким Кай, а Чонин кланяется во все стороны, машет рукой и говорит слова благодарности всем своим поклонникам, которые здесь присутствуют. Он все еще машет им по пути за кулисы, слушая крики фанатов о том, что они уже соскучились по нему. Дебютировавший пять лет назад айдол Ким Чонин, известный под сценическим псевдонимом Ким Кай, завершил свое четвертое мировое турне этой последней остановкой. Юноша, удостоенный наград и бьющий рекорд за рекордом, постепенно превращается в обожаемого талантливого айдола, который постоянно попадает в топы. Жемчужина нации в индустрии развлечений, если можно так выразиться. Внутренне Чонин очень рад, что оказался вдали от всего этого шума. У него уже начало звенеть в ушах. - "Ким Кай успешно завершил свой четвертый тур «Rise» на SM Arena вчера вечером" [Фото] Источник: Daily Entertainment, Naber 1. [+2,355, -376] Отлично потрудился, это был еще один успешный тур!!! Теперь ты можешь отдыхать и есть много вкусной еды~ 2. [+1,843, -220] Вау, фото выглядит так нереально... Наш Чонин буквально сияет на сцене. 3. [+1042, -102] Я слышала, он маневрирует между туром и съемками в дораме. Такой трудяга. 4. [+750, -87] Вся сцена действительно светится. Будто эта сцена – совершенно иной мир. Его фанаты потрясающие 5. [+423, -40] Даже спустя пять лет он выглядит таким искренним на сцене. Выпьем же за еще один успешный год вместе, Ким Кай!!! "Самый популярный южнокорейский айдол, Ким Кай, завершает свой четвертый тур на SM Arena" [Фото] Источник: Новости музыки, Nade 1. [+639, -271] Поздравляем, Ким Кай! Визуал как всегда на высоте~ 2. [+411, -140] Вау, его макияж такой вычурный на этой фотографии..... И посмотрите на этот пот.... Довольно мерзко 3. [+204, -168] Я видела у кого-то пост в Твиттере, что зал даже не был заполнен 4. [+157, -153] Сумасшедшие фанаточки, он халтурил на большинстве выступлений. Я посмотрела несколько фанкамов, и это было ужасно. 5. [+102, -73] Флоп-дол - Чонин пролистывает новостной сайт, свободная рука держит протеиновый коктейль, а сам он смотрит на некоторые из хейтерских комментариев. "Вы что, ожидали, что моя кожа будет сухой после всех этих прыжков и криков? Черт, хейтерам пора бы угомониться", – ворчит Чонин, потягивая коктейль. "Эй, Чонин, я положил твои наушники на журнальный столик. Не потеряй их", – сообщает ему Чунмён, расхаживая туда-сюда по комнате, одной рукой он листает что-то в телефоне, а другой переносит их чемоданы в другой конец комнаты, чтобы не загораживать проход. "Конечно", – отвечает он. Его менеджер на протяжении многих лет – Ким Чунмён – его друг детства, с которым он знаком еще с преддебютных времен. Компания чуть было не предложила ему стать их трейни, но Чунмён был категоричен и не хотел быть под светом прожекторов. Даже когда его пытались вынудить, Чунмён лишь отвечал: "Если Чонин дебютирует, позвольте мне стать его менеджером". Не то, чтобы их дружба была глубокой, но сейчас им вполне комфортно друг с другом, и Чонин не против, чтобы он к нему придирался. Он закрывает новостной сайт и заглядывает в Твиттер, заходя на аккаунты своих фансайтов, чтобы посмотреть, нет ли там хороших фотографий. Он сохраняет те из них, которые, по его мнению, могут стать достойными обоями для его планшета и телефона. Когда усталость окончательно закрепляется в его мышцах, он отправляется в ванную, чтобы умыться, но не раньше, чем включит свой любимый плейлист. Музыка звучит через его блютуз-колонки, полученные в подарок на день рождения от одного из фансайтов. "Сбавь громкость, Чонин! Я разговариваю по телефону!" – кричит Чунмён с кухни. Чонин немного убавляет громкость и напевает, чистя зубы. – "И не оставляй пасту в раковине!" "Мгм!" – отвечает Чонин. Закончив все процедуры по уходу за кожей лица, он возвращается к телефону и выключает колонки, подумывая сделать фото без макияжа, чтобы выложить его в свой Инстаграм, но решает этого не делать, потому что у него на подбородке огромный прыщ. Как раз в тот момент, когда он опускается на кровать, появляется Чунмён с протянутой рукой, держащей телефон. Чонин поднимает бровь. Чунмён просит его взять телефон: "Это Чондэ. Сказал, что хочет с тобой поговорить". "Чондэ? Зачем?" – сбитый с толку, он прикладывает телефон к уху, наблюдая, как Чунмён складывает руки и наблюдает за Чонином, словно ястреб. "Алло?" "Чонин?" "Ага, это я. Что-то случилось?" Странно. Чондэ – менеджер Сехуна, являющегося лучшим другом Чонина, работающего в той же компании, но дебютировавшего на год позже него. Раньше у него никогда не возникало необходимости общаться с Чондэ. Они как коллеги, которые занимаются каждый своим делом. "Итак, парниш, послушай– нет, дай мне с ним поговорить!" – Чонин слышит голос, кричащий с другого конца линии, – "Ты ведь знаешь Кёнсу, верно? До Кёнсу? Эй, прекрати–" Раздается шорох, пока с другой стороны не слышится пыхтение: "Хей, дружище, это я, твой бро Сехун",– он немного неловко хихикает. "Оу, привет, чувак. Что за кипиш? Я думал, ты на съёмках?" "Да нет, они закончились около часа назад", – говорит Сехун, а потом долго не может сказать то, что собирался: "Твой менеджер сказал, что ты свободен следующие два дня. Как думаешь, сможешь завтра заехать в SM сразу, как приземлишься?" "Это настолько срочно? Братан, что случилось? Скажи мне". По ту сторону раздаются звуки перебранки, пока Сехун снова не выходит на связь: "До встречи, Чонин!" – и вот он уже вешает трубку. Он смотрит на Чунмёна, и на его лице читается замешательство, когда он возвращает тому телефон. Чунмён поджимает губы, его брови сведены вместе. Чонин знает это выражение, это чистейший стресс. Он не видел такого выражения с тех пор, как в последний раз Чонин чуть не потерял паспорт за 20 минут до посадки на рейс в Гонконг – это был последний рейс, а на следующий вечер у Чонина был запланирован концерт. "Чондэ тебе что-то рассказал, так?" – начинает Чонин, его голос негромкий, – "Всё настолько плохо?" Чунмён лишь поднимает брови, как бы говоря "Посмотрим". - Чонин особенно широко зевает и прикрывает рот телефоном, пока идет вдоль зоны прилёта. Слышны щелчки затворов, когда он приземляется в родной стране. Всё ещё немного сонный после короткого сна в полёте, Чонин успевает помахать рукой морю фангёрл. Он знает, что некоторые из них – его фанатки. Чунмён обхватывает его за плечи, когда толпа начинает уплотняться, сужая их путь даже после того, как они оказались в окружении группы телохранителей. Даже когда ему в лицо суют телефоны и фотоаппараты, Чонин сохраняет улыбку, не желая, чтобы на новостных сайтах появилась та же статья о его холодном поведении по отношению к фанатам, что и год назад. Когда они наконец доходят до машины, Чонин машет рукой, прежде чем сесть в неё и испустить тяжёлый вздох. Он ждет, пока Чунмён сядет с другой стороны, и просит у него бутылку воды. "Ты в порядке?" – спрашивает Чунмён, после того как просит водителя ехать к зданию компании, а не к квартире Чонина. Чонин кивает, откидывается на спинку сиденья и закрывает глаза: "Хочу немного вздремнуть". "Я разбужу тебя, когда мы приедем". - Выходя из машины, Чонин не удивляется, увидев группу девушек, ожидающих у здания с телефонами наготове. Однако их удивляет появление Чонина, так как они предполагали, что он будет отдыхать в своих апартаментах, прежде чем продолжить запись и репетиции для нового альбома. Вскоре вся группа направляет свои телефоны, чтобы получить хотя бы секундную запись того, как Чонин входит в здание, а за ним следует его менеджер. "Они уже здесь?" – спрашивает Чонин, рассеянно глядя на свой телефон. Звук от тапочек громко раздается по кафельному полу, и Чонин понимает, что выглядит не слишком презентабельно для официальной встречи, и надеется, что таковой не будет. "Да, сказали идти в третью вокальную комнату", – говорит Чунмён. "Там никого?" "Сегодня нет". Чонин хмурится: "Почему бы просто не встретиться в холле или где-нибудь ещё? Господин Суман не зря вложил деньги во все эти помещения". "Думаю, они не хотят привлекать внимание. Слухи быстро распространяются среди стажеров и персонала. Они могут подумать, что вы с Сехуном сотрудничаете или вроде того". Чонин нахмурился: "А что в этом плохого?" "Ничего. Просто иди, Чонин". - Заглянув в стеклянное окошко на двери, он видит там четыре фигуры. Сехун стоит возле пианино у стены, а его менеджер Чондэ, скрестив руки, стоит возле дивана. Однако на диване сидят два разных человека, которых Чонин меньше всего ожидал увидеть. Чунмён идёт вперёд и стучит в дверь, побуждая Чонина отстраниться от подглядывания и остаться позади Чунмёна, пока они пробираются внутрь. "Чонин! Как долетели?" – говорит Сехун, его голос звучит непривычно бодро, и Чонин чувствует себя немного неловко. "Сехун, чувак, что случилось? У тебя сегодня нет записи?" "Не-а", – говорит Сехун, разглядывая двух людей, сидящих на диване. Чонин, проследив за его взглядом, слегка кланяется в знак приветствия, и ему отвечают тем же. Тогда Чондэ решает высказаться: "Привет, Чунмён, спасибо, что пришёл". Чунмён делает жест "нет проблем", а затем бросает на него вопросительный взгляд, зеркально отражающий взгляд Чонина. Чондэ кажется менее взволнованным, чем во время вчерашнего разговора. Сехун указывает на двух других людей: "Вы уже знакомы с моими стилистом и визажистом, Бэкхёном и Кёнсу". "Конечно..." – говорит Чонин, недоумевая, зачем они вообще здесь. По правде говоря, он даже не запомнил их имен и, возможно, не запомнил бы, если бы не Сехун. "Да, ну...", – начинает Сехун, с тревогой глядя между двумя людьми, а затем снова на Чонина. "Сехун, ты меня пугаешь. Выкладывай", – взволнованно говорит Чонин. Даже Чунмён выглядит неловко. В третьей вокальной комнате царит напряженная атмосфера. Как раз в тот момент, когда Сехун собирается говорить, Чондэ вмешивается: "Мы ездили на семинар на Гавайи 3 недели назад. Мы все там были, верно?" "...Да?" – отвечает Чонин, не понимая, к чему все идет. "И ты был на вечеринке после семинара?" Чонин был бы безумцем, откажись он от присутствия: "Я... был". "Ты был пьян?" "Чондэ, разве мы не можем..." – вклинивается Сехун. "Нет, позволь мне", – твердо говорит Чондэ. Он знает, что Сехун – более мягкосердечный, поэтому, вероятно, не смог бы поговорить с ним как следует, не чувствуя себя виноватым. "Ты был пьян, Чонин?" Чонин оглядывается через плечо, как бы прося Чунмёна о помощи, но тот лишь бросает на него взгляд "ответь ему". Маленький нерадивый говнюк. "Думаю, да". "Ты помнишь, что с кем-то переспал?" При этом во всей комнате воцаряется напряженная тишина. Чонин краснеет, но продолжает отвечать ровным голосом: "Возможно. Я не знаю. Это было три недели назад, и я, вроде как, был подавлен. Так в чем дело?" "Постарайся вспомнить, Чонин", – Сехун встревает в разговор, в его голосе гораздо меньше обвинения, чем в голосе Чондэ, но все же Чонин чувствует, что его загоняют в угол. "Это лучшее, что ты можешь сделать, по крайней мере, теперь". Беспомощно глядя на Сехуна, Чонин действительно пытается хоть что-то найти в своих воспоминаниях. Хоть что-нибудь. Это трудно, потому что в его графике дел как сельдей в бочке, и сцены расплываются, они почти эфирны. Он помнит, что как-то проснулся с похмельем в гостиничном номере, это может быть на Гавайях, или в Токио, или даже в Маниле. Ничего особенного не припоминается, по крайней мере, ни один из вспомнившихся случаев не связан с тем, чтобы на его кровати проснулся кто-то другой. Он помнит, как проснулся от того, что Чунмён, расстроенный из-за того, что Чонин никак не хотел просыпаться, швырнул в него полотенцем, но в остальном – ничего особенного. Чонин знает, что он довольно легкомысленный, так что если что-то случится с ним по пьяни, велика вероятность, что он не сможет вспомнить об этом на следующее утро, тем более, когда ему нужно будет готовиться к другому расписанию. "Я действительно ничего не помню", – Чонин покачал головой, заслужив серию вздохов в комнате. "Что случилось на Гавайях? Там произошло убийство или что-то типа того?" Он замечает обеспокоенные взгляды, брошенные в его сторону двумя людьми на диване, но внимание Чонина приковано к Чондэ и Сехуну, пока они оба не смотрят на диван. "Не хочешь ему рассказать?" – спрашивает Сехун. Чонин не знает, кому это адресовано. Затем он замечает кивок одного из них. Того, что поменьше, – визажиста Сехуна. Он встает, его челка скрывает брови, и Чонин едва может определить, насколько большие у него глаза. Несмотря на работу визажиста, от него не исходит роскошная аура, но Чонин считает, что выглядит он хорошо. Он кланяется первым, явно волнуясь, ведь они почти не знают друг друга и пересекаются лишь на работе. Все наблюдают за ним, и Чонин может сказать, что ему не по себе от такого внимания. "Мы, эм..." – этот Кёнсу жестом указывает на себя и Чонина, а затем судорожно сжимает руки в кулаки. "Я... я беременен". Чонин очень, очень смущен, но он не может заставить свое сердцебиение замедлиться: "Ладно?" "Твоим ребенком. Я думаю". Чонин долго и пристально смотрит на него, а потом фыркает: "Ты почти подловил меня. Я это заметил", – затем он поворачивается к Чунмёну: "Эй, Чунмён, где скрытая камера?" "Это не розыгрыш, Чонин", – говорит Чондэ, и вся кровь отливает от лица Чонина. Он поворачивается и видит Кёнсу, который возится с краями рукавов, опустив глаза. Неосознанно взгляд Чонина опускается к его животу, а затем отводится в сторону. Он прочищает горло среди повисшей тишины: "На Гавайях?" "На Гавайях", – Кёнсу слегка кивает. "Почему ты уверен, что это был я? Ты помнишь это?" – Чонин удивлен, что его голос все еще ровный, но бледность лица и неровные удары сердца в груди выдают его нервозность. Этого не может быть. "Я не помню, как у нас все закончилось..." – он осекается, но все понимают, что он хочет сказать: "Но я помню, что проснулся от... боли". "На камерах видеонаблюдения видно, что вы двое одновременно вошли в мужской туалет, но через час или около того оттуда вышел только ты. Кёнсу не выходил, пока Бэкхён не пришёл за ним", – Чондэ объясняет, уже доставая свой телефон, чтобы показать ему, но Чонин протягивает руку, намереваясь отказаться. "Нет, подождите, я отказываюсь видеть его, пока вы не подтвердите, что это действительно мой ребенок", – Чонин твердо говорит, обвиняюще указывая пальцем на живот Кёнсу. "Насколько я понимаю, он может лгать. Это было три недели назад, зачем говорить мне об этом сейчас?" "Это было 3 недели назад, в том-то и проблема! Мы, конечно, не можем подтвердить, что это твой ребенок, пока не сделаем тест, но у Кёнсу начали проявляться первые признаки в промежутке между графиками Сехуна", – говорит Чондэ. Чонин кладет руку на талию и закусывает нижнюю губу, напряженно размышляя. Этого действительно не может быть. Чонин находится на пике своей карьеры, обрюхатить не-знаменитость будет слишком скандально, и это может даже навсегда испортить его имидж. Ни богатства, ни славы, ни премий. Только сплетни и, самое главное, ответная реакция. "Можете... можете дать мне поспать? Я устал. Я только вернулся из аэропорта", – спрашивает Чонин, не глядя ни на кого из них, даже на Кёнсу. Сехун колеблется, но потом решает, что лучше сесть и решить этот вопрос с ясной головой. "Хорошо, Чонин. Я обязательно свяжусь с тобой или Чунмёном". "Спасибо", – Чонин выходит из комнаты, не сказав ни слова, Чунмён у него на хвосте. Дорога до машины проходит в молчании, и Чонин боится, что его лицо запечатлеют камеры фанатов, которые все еще стекаются снаружи. Они не должны узнать об этом, – думает Чонин, – не должны узнать. Он не может позволить им узнать, он не может позволить узнать кому бы то ни было. Никто не должен узнать об этом.