Монохромные сердца

Чонин вздыхает, хватая полотенце, протянутое ему персоналом, и вытирает тело от пота. Водостойкий макияж все еще держится на его лице, и ему не терпится избавиться от него. Рекламируемый им коммерческий продукт ему не очень нравится. Он кланяется и благодарит персонал и съемочную группу, после чего менеджер усаживает его в машину. Их обратный рейс через 3 часа. Порывшись в рюкзаке, он наконец находит средство для снятия макияжа и протирает им всё лицо. К черту капитализм, – думает он про себя, нанося увлажняющий крем своей любимой марки. "У тебя есть пара часов перед началом фанмита. Думаю, за это время мы успеем пообедать", – объявляет Чунмён. "Хвала небесам. Я умираю с голоду". В машине тихо, и Чонин подумывает о том, чтобы урвать несколько минут сна, пока Чунмён не говорит: "Он потерял сознание". Чонин хмурится. "Кто?" "Ты знаешь кто". Чунмён вздыхает через нос и на секунду смотрит на экран своего телефона, прежде чем набрать текст. Вероятно, он связывается с Сехуном или его менеджером. "Он не успел позавтракать перед вылетом на запись шоу Сехуна в Чеджу. Наверное, переутомился". Прошло четыре дня с их последней встречи. Чонин не особо задумывался о его ситуации – то был слишком занят своими делами, то слишком уставал, чтобы вспоминать. Он полагает, что время от времени ему следует напоминать об этом, ведь, судя по всему, это и его ребенок. От одной мысли о том, что у него будет ребенок, голова идет кругом. "Бэкхён рядом с ним, чтобы помочь". "Слушай, зачем ты мне все это рассказываешь?" – раздраженно говорит Чонин. Его менеджер поворачивается к нему лицом, бросив короткий взгляд на водителя впереди. Из радиоприемника доносится громкая музыка, и, похоже, водитель подпевает ей и не подает никаких признаков того, что слышит их. "Чонин, несчастный случай – это несчастный случай, но ты должен справляться с последствиями и быть ответственным, тем более если это касается и других людей. А это теперь касается не только тебя". "Но ты не должен сообщать мне обо всем, что он делает", – шипит Чонин. "Я буду продолжать это делать, и у тебя есть выбор, быть вовлечённым или нет. Я просто сообщаю тебе, как поживает твой ребенок, которого он вынашивает". После этого они погружаются в напряженное молчание, и это портит настроение Чонина. Он отвлекается на видео с хореографией на Youtube, но слова «твой ребенок» продолжают повторяться в его голове, как заезженная пластинка. Этот нерожденный ребенок проклинает меня из утробы, клянусь. - "Привет! Как твоё имя?" Широко улыбаясь, Чонин пишет имя поклонника на обложке альбома, а затем ставит под ним свою подпись. Если честно, после двадцатого поклонника это становится немного утомительным. Очередь длинная: 100 фанатов хотят поприветствовать его вблизи, а еще сотни находятся рядом, чтобы сделать несколько снимков. Для поддержания порядка требуется целая армия охранников. "Привет, Чонин!" Сияя от счастья, Чонин берет протянутый ему альбом. Но прежде чем он успевает спросить имя фанатки, она опережает его, читая что-то со своей ладони. "Если бы у тебя был ребенок, какой твоей чертой ты бы хотел, чтобы он/она обладал(а)?" – спрашивает она, ее голос дрожит одновременно от нервозности и волнения перед кумиром. Чонин ошарашенно смотрит на нее. Часть его на мгновение запаниковала, потому что, черт возьми, неужели она знает? Но другая его часть напоминает ему, что нет, фанаты спрашивают о таких вещах просто потому, что им любопытно. Ничего страшного. Возьми себя в руки. Он поджимает губы, обдумывая вопрос. Он считает, что каждая его часть, от лба до большого пальца ноги, красива. Он очень уверен в своей внешности. Может быть, его миндалевидные глаза передадутся ребенку, они привлекательны. Но ведь и у Кёнсу очень красивые большие глаза... "Мой цвет кожи?" – Чонин поднимает на нее глаза, улыбка не сходит с его лица, – "Потому что я им очень горжусь". Это не ложь. Когда организаторы приостанавливают мероприятие, чтобы дать ему небольшой перерыв на туалет, он с облегчением сбегает со сцены. Некоторые части его пальцев начинают покрываться мозолями от долгого держания фломастера. Зайдя в уборную, Минсок бросается к нему с кисточкой в руке. "Погоди, красавчик". Фыркнув, Чонин замирает, пока низкорослый мужчина поправляет ему макияж и прическу. "Хорошо получается?" – спрашивает Минсок, устремив сосредоточенный взгляд на макушку и осматривая волосы. "Щеки болят от долгой улыбки". Он немного опускается, чтобы Минсок мог дотянуться. Закончив, он похлопывает его по плечу. "Нет шарма – нет поклонника", – улыбается Минсок, заверяя его, что теперь он может подниматься на сцену. Вздохнув, он поднимается по лестнице, слыша, как крики становятся все громче, когда он снова занимает свое место. Следующая фанатка, ожидающая своей очереди, радостно подпрыгивает, прикрывая рот альбомом. Чонин улыбается ей, и девушка, завизжав, поворачивается к подруге, стоящей позади нее, чтобы повизжать вместе. Нет шарма – нет поклонника. Минсок прав. Он дает знак охране, стоящей позади него, что готов. Кажется, еще час щеки будут болеть. "Что ты ищешь в партнере? Изменилось ли это за последний год?" – спрашивает другая поклонница. "Изменилось ли?" – Чонин поднимает на нее глаза, его ручка останавливается. "В прошлом году ты как-то упомянул, что хочешь, чтобы твой партнёр умел хорошо готовить, потому что ты не умеешь, и что тебе не важны физические качества. Сейчас что-то изменилось?" В его голове промелькнул образ Кёнсу в голубом свитере, готовящего на кухне, и Чонин почти уверен, что у него травма. "Нет, всё по-прежнему". Безопасный ответ. Они ничего не знают. К моменту окончания мероприятия его выводит один из охранников, и он бросает на него странный взгляд, когда Чонин бормочет себе под нос: "Кажется, у меня начинается паранойя". - В тот вечер Чунмён бронирует для них отель, чтобы переночевать, так как их обратный рейс состоится только на следующее утро. Во время ужина между ними тишина, оба заняты своими телефонами. Только после того, как Чонин заканчивает трапезу, у него появляется желание спросить. "Если СМИ узнают, мне крышка, верно?" Он понимает, что это гипотетический вопрос. "Определенно", – без запинки отвечает Чунмён, небрежно отправляя в рот кусочек моркови. От этого ему точно не стало легче. "А что, если агентство узнает об этом первым?" "Ты имеешь в виду, если слухи не распространятся среди работников?" "Вроде того?" Чунмён хмыкнул, проглотив еду. "Агентство может устроить тебе свидание с кем-то из знаменитостей. Тут может быть много вариантов. Обычно это работает, чтобы отвлечь внимание". Чонин почесал подбородок, глубоко задумавшись. Звучит не очень привлекательно, но он считает, что лучше скандал со свиданием, чем скандал с ребенком. "Как долго это обычно длится?" "Зависит от обстоятельств. Возможно, тебе придется терпеть скандал всю беременность Кёнсу или даже больше, чтобы избежать подозрений общественности по другим... «более весомым» вопросам", – говорит его менеджер спокойно. "Хорошо... Но что, если Кёнсу просто будет молчать об этом?" Чунмён сужает глаза. "Мы не можем полагаться только на молчание Кёнсу, чтобы сохранить ребёнка в тайне. Он близок со многими сотрудниками, работающими под началом Сехуна. Если информация попадет не в те руки, она может перейти не к тому человеку или группе людей. Социальные сети играют огромную роль в распространении слухов, и это самый простой и быстрый способ, пока информация не попадет к папарацци. Опасность будет ждать тебя повсюду, включая людей, с которыми ты близок. В данном случае это Сехун". "Сехун не сделает ничего глупого..." "Конечно, он не сделает. Но его команда может. Сейчас все возможно, Чонин". Ого, я в полном дерьме. Вокруг множество мин, вне зависимости от того, какой путь он планирует выбрать. Это гораздо более серьезное и обременительное дело, чем то, с которым он столкнулся пару лет назад, когда распространились слухи о его жестоком обращении с одним из стажеров в прошлом. Если он думал, что это было слишком хлопотно, то сейчас всё ещё хуже. "Черт, ну почему он должен был забеременеть..." – бормочет он себе под нос, с досадой прикладывая ладонь ко лбу. "Потому что пьяные люди принимают самые глупые решения", – невозмутимо отвечает Чунмён. "Ну, раз уж это случилось, надо просто взять себя в руки и встретиться с этим лицом к лицу". Чонин проклинает себя, напившегося месяц назад, проклинает свой тупой член, проклинает вечеринку, проклинает семинар и проклинает Гавайи, просто потому что может. Вопреки словам Чунмёна, у Чонина есть другой план, и он заключается в том, чтобы не мужаться и не смотреть правде в глаза. Он знает, что его идею просто зарубят, если он хоть раз заговорит об этом со своим менеджером. Ему хочется закурить. - В среду Чонин вернулся в свою квартиру. Ровно 2 минуты он пялится на номер в контактах. Вчера вечером Чунмён отправил ему номер Кёнсу и даже сказал "лично поинтересуйся его состоянием, чтобы он знал, что тебе не всё равно". Но ему всё равно. Его танцевальная практика с хореографом на сегодня окончена, так что остаток дня у него свободен. Чунмён не донимает его последние несколько дней по поводу Кёнсу, только время от времени сообщает ему новости. За неделю со дня обеда в доме Сехуна Чонин ни разу не связался с Сехуном и даже не поинтересовался Кёнсу. Неделя? Значит, Кёнсу уже на месяце беременности. Чонин задаётся вопросом, когда же беременность становится заметна. В доме Сехуна Кёнсу выглядел идеально стройным. Он не знает, как ему удалось снова найти Кёнсу в Instagram, но он убедился, что использует свой другой аккаунт, который сделал приватным, чтобы избежать... недоразумений. Аккаунт Кёнсу остаётся нетронутым с тех пор, как была выложена фотография с мастер-класса на Гавайях. Чонин прокручивает ленту вниз и нажимает на один из многочисленных видео-туториалов по макияжу – по крайней мере, он так думает. Видео начинается с фотографии Сехуна, предположительно в разгар выступления. Чонин не уверен, для чего она нужна. Через пять секунд наконец появляется Кёнсу – и на его лице заметен малейший намек на застенчивую улыбку. Чонин сужает глаза. Он стесняется камеры? Парень поправляет челку, демонстрируя зрителям свой гладкий лоб. Кёнсу начинает показывать камере свою палетку теней и жидкую подводку. О, он показывает, как сделать макияж Сехуна на себе. В своем видео он многое сокращает и показывает только необходимые шаги, и не успевает Чонин моргнуть, как макияж уже готов. Чонин вынужден сглотнуть, ведь этот Кёнсу не просто так стал визажистом. Хотя он совсем не похож на Сехуна, в его макияже явно чувствуется Сехун, только с нотками Кёнсу. Визажист наклоняется ближе к камере, чтобы показать работу над глазами, пару раз моргает, и Чонин не замечает, как смущенно отодвигает от себя телефон. Вскоре Кёнсу отодвигается назад, наклоняет голову и улыбается, а затем делает небольшой взмах рукой, и видео заканчивается. Отбросив телефон в сторону, Чонин откидывает голову на спинку дивана и закрывает глаза. Кёнсу гораздо красивее, чем Чонин думал. - Ужинает он курицей, разогретой в микроволновке, перед ноутбуком, просматривая танцевальные видео в интернете. Он только что вернулся из спортзала после двухчасовой тренировки, ставшей следствием того, что он пропустил два последних дня и чувствовал себя виноватым за это. Чунмён не стал заходить к нему вечером, но сообщил в чате, что у Чонина завтра утром запись. В самый разгар трапезы неведомая смелость побуждает его отправить Кёнсу сообщение. "Привет. Это Чонин". Он быстро переворачивает телефон вверх дном – все проявления смелости вылетели в окно – и увеличивает громкость динамиков, чтобы хоть как-то успокоить нервы. Но это не очень-то помогает. Проходит пять минут ожидания ответа, а его все нет. Пять минут превращаются в пятнадцать, а пятнадцать – в тридцать. На этот раз Чонин погружается в просмотр фильма. На середине фильма "Тор Рагнарёк" у него звонит телефон. Подумав, что это Чунмён, он бездумно хватает трубку и чуть не роняет её, когда видит Имя отправителя. "Привет, Чонин". Как удалить свое сообщение сорокаминутной давности? Чонин застывает перед фильмом, который всё ещё идет на его ноутбуке, и озабоченно кусает губу. Он смотрит на текст уже добрых две минуты. Он вспоминает слова Чунмёна. "Как ты?" "Я в порядке". Это... гораздо сложнее, чем думал Чонин. Вполне очевидно, что Кёнсу не хочет иметь с ним ничего общего, ведь его реплики лаконичны, а грамматика безупречна. В этот момент он корит себя за то, что вообще набрался смелости. Он много думал о том, чтобы встретиться с ним и обсудить всё лично... а может, и не стоит доводить дело до конца.. "Мы можем как-нибудь встретиться? С глазу на глаз". Ответ приходит не сразу, и это заставляет Чонина думать, что парень постарше не хочет говорить с ним один на один. По правде говоря, Чонин и сам считает, что это не самая блестящая идея, учитывая, что воздух между ними – не что иное, как дискомфорт. Может быть, ему стоит просто отступить– "Конечно". ...А может, и нет. "Пришли мне свой адрес" - "Дубль 10!" Его рубашка вся пропиталась потом. Он направляется в угол комнаты и берет свой стаканчик, пополняя запасы воды в организме после такого количества пролитого пота. Достав из сумки полотенце, он вытирает взмокшую шею и лицо, а затем промокает им влажные волосы. Его бэк-танцоры собрались вместе, чтобы пообщаться, но Чонин слишком глубоко погрузился в свои мысли, чтобы общение с коллегами оставалось привлекательным. С момента переписки с Кёнсу прошло уже около двух недель, и с тех пор он не получал от него никаких известий. Как-то раз он спросил Чунмёна о графике Сехуна, и его менеджер ответил, что тот занят третьим туром и фотосессиями, и должен закончить их примерно в эти выходные. Чонин смотрит на себя в зеркало, разглядывая в себе айдола, того, кого любят и хвалят многие люди, того, кто любит танцевать так сильно, что не против умереть на сцене, того, кто любит давать первоклассные выступления и поражать ими людей. Он представляет, как находится в центре сцены, в сердце толпы, как горит его грудь, когда он слышит крики своего имени. Это его мир, и в его мире все его любят. Черт, даже хейтеры проводят свое свободное время, просматривая контент с ним и делая над собой усилие, чтобы прочитать статьи с ним и оставить несколько неприятных комментариев, только ради него. Это действительно мир Ким Кая. А в мире Ким Кая все идеально. Он подходит к колонкам и включает песню, не обращая внимания на то, что перерыв еще не закончился, а танцоры все еще пытаются восстановить силы. Чонин должен убрать дрожь в мышцах, и сидение на месте ему ни чем не поможет. Когда музыка доходит до той части, где он должен исполнить сольный танец, он бросает самый свирепый взгляд в зеркало, а затем начинает танцевать. На этот раз в его танце больше силы, чем под присмотром хореографа, потому что сейчас, вместо того чтобы пытаться вспомнить, какие шаги он должен сделать дальше, он просто дает себе волю. Он просто позволяет себе двигаться. По всему помещению раздается музыка и скрип подошв туфель Чонина по виниловому полу. Остальные танцоры просто наблюдают за ним и перешептываются между собой, зная, каким зверем танца может стать Чонин, если полностью погрузится в него. Он извивается, делает руками круговые движения, пока в его голове не всплывает образ некоего мужчины. И с этого момента он больше не может двигаться, замирая и хмурясь на свое отражение в зеркале. Музыка всё ещё играет, но мышечная память подводит его. В голову начинают закрадываться навязчивые мысли. Он продолжает представлять себя в плохих статьях, чувствовать, что на него бросают враждебные взгляды, что в каждой статье о нем появляется множество злобных комментариев, что все его кастинги в шоу отменяются. Имя «Ким Кай» ассоциируется у него с «ожиданием ребенка» и «незнаменитостью». Это больше не его мир. Это просто одна большая катастрофа, одна большая трагедия. И Чонин уверен, что не хочет этого. - Следующее сообщение Кёнсу пришло в понедельник. "Я буду дома сегодня и завтра вечером". Чонин уточняет у Чунмёна расписание, прежде чем ответить ему. "Встретиться завтра вечером было бы неплохо". - На следующий день Чунмён с готовностью предлагает отвезти его туда. Айдол уверен, его менеджер думает, что он едет туда, чтобы проведать Кёнсу, но он не хочет рушить его надежды. Чонин поправляет очки и убеждается, что его маска полностью закрывает нижнюю половину лица. Натянув капюшон, он выходит из машины и едва заметно оглядывается по сторонам, прежде чем войти в комплекс. 3-Б-05, 3-Б-05, – напевает он себе под нос, поднимаясь по лестнице на третий этаж. Его менеджер ждет в машине. Дом располагается в наиболее уединенной части города, к нему ведут узкие дорожки. По многим причинам они добираются сюда на личном автомобиле Чунмёна. Чунмён не стал допытываться у него, что он собирается делать, и, наверное, это к лучшему. Чонин уверен, что его менеджер был бы в шоке, узнав о его истинных намерениях. 3-Б-05. Дверного звонка нет. Он трижды стучит костяшками пальцев по двери. Когда дверь открывается, перед ним предстает небритый Кёнсу, его фигуру скрывает рубашка больших размеров. "А, Чонин". Он высовывает голову и оглядывается по сторонам. "Никто не знает, что я здесь". "О. Хм", – Кёнсу открывает дверь шире. "Заходи". Чонин не питал никаких иллюзий, приходя сюда, но это место сильно уступает его роскошной жизни. Он догадывается, что за пределами шоу-бизнеса мир совсем другой. Он снимает очки и спускает маску. "Могу я предложить тебе что-нибудь выпить?" Чонин с удивлением оборачивается к старшему парню. Наверное, он должен был ожидать такого гостеприимства, но вид того, как Кёнсу неуверен в себе, заставляет его чувствовать себя немного неловко. "Пожалуй". Он наблюдает, как Кёнсу спешит на кухню и наливает воду в заварочный чайник. Возможно, он уже успел вскипятить воду до прихода Чонина. Чонин занят изучением интерьера однокомнатной квартиры. Краска облупилась, и он не может понять, был ли диван раньше кремового цвета или же он всегда был таким коричневым. Здесь нет даже обеденного стола, только маленький японский столик, стоящий перед телевизором. У него есть предположение, что это и обеденный, и журнальный столик. Вскоре Кёнсу приносит поднос и ставит его на пол. Он ставит блюдце и чашку на маленький столик и растерянно смотрит на Чонина. Ах да, он должен сесть. На пол. На столе стоит только одна чашка, и Чонин бросает вопросительный взгляд в сторону Кёнсу. "Ты не будешь пить?" "А? О, мне сказали избегать некоторых сортов чая". "О", – Чонин раздумывает. Неужели это из-за ребенка? Он хочет спросить, но не делает этого. Вместо того он молча отпивает чай, стараясь не обжечь язык. Поставив чашку обратно на блюдце, он прочищает горло. "Я думал, ты зарабатываешь больше этого". Он обводит жестом все помещение. Похоже, это замечание произвело фурор, потому что Кёнсу нахмурился и посмотрел на свои колени. "Большая часть моих доходов уходит на покупку косметики и средств по уходу за кожей". Чонин молча смотрит на него, не зная, что еще сказать. Он подумывает извиниться, но это сделало бы ситуацию еще более неловкой, чем она есть. Ему вспоминаются туториалы Кёнсу из-за упоминаний о косметике. Очевидно, что сейчас Кёнсу не накрашен, а если и накрашен, то очень легко. Никто бы не подумал, что этот человек в круглых очках работает в индустрии красоты. Отмахнувшись от своего монолога, Чонин решает, что, возможно, должен сразу перейти к тому, зачем он сюда пришел. Он уже собирается открыть рот, как вдруг слышит звон колокольчика. Он поворачивается, чтобы посмотреть на источник шума. К ним направляется уже знакомая черная кошка. "Это Винтер. Извини, я могу запереть ее, если тебе некомфортно..." "Все в порядке". Он смотрит на кошку. Чонин знает, что это та самая кошка, которая служит аватаркой профиля Кёнсу в Instagram. Он протягивает к ней руку, и кошка с любопытством обнюхивает ее, а затем трется о нее головой, представляясь Чонину. "Ты ей нравишься". Чонин поднимает глаза на это замечание. Кёнсу не улыбается, но выглядит менее суетливым, чем когда Чонин только пришёл. Убрав руку от этого создания, он допивает чай и отказывается, когда Кёнсу предлагает налить ещё. Кошка подходит к Кёнсу и устраивается поудобнее у него на коленях, а хозяин осторожно гладит её. Постепенно на них опускается гнетущая тишина. "Кёнсу", – решает начать Чонин. "Ты действительно хочешь оставить его?" Очевидно, что вопрос заставляет мужчину напрячься. "Я не понимаю, почему ты об этом спрашиваешь". "Я знаю, мы обсуждали это в доме Сехуна. Я здесь, чтобы убедить тебя передумать". "Я... я не понимаю", – Кёнсу заикается, озадаченный. "Я думал, ты на моей стороне". "Нет. И никогда не был", – спокойно отрицает Чонин, – "Не знаю, с чего ты решил, что я готов взять на себя ответственность". "Я... не собираюсь никому об этом рассказывать, Чонин". "Моя карьера зависит не только от того, сдержишь ли ты свое слово, Кёнсу". Кёнсу поднимает на него глаза, его зрачки дрожат: "Ты хочешь, чтобы я..." Поджав губы, айдол торжественно кивает головой, наблюдая за тем, как опускается лицо Кёнсу. Он так решил, и он уверен, что хочет это сделать. Более безопасного способа не существует. "Я заплачу тебе. Сколько хочешь и сколько нужно – нет, даже вдвое больше, если тебе так будет лучше". "Только бы ты пошёл и избавился от него". Чонин замечает, как парень напротив дрожит, его глаза смотрят куда угодно, только не на Чонина. Ему неприятно так с ним разговаривать, и он знает, насколько трудным является этот вопрос для некоторых людей, но на кону стоит его карьера, и он не собирается от нее отказываться. Его не волнует, что Чунмён уже знает, что он собирается разъяснить что-то, но если он сам не попытается убедить Кёнсу, то, как он знает, этого не сделает никто. "Это для нашего же блага, и ты это знаешь". "Я не сделаю этого", – заявляет парень пониже, – "Я не избавлюсь от него". Чонин моргает от такого ответа, ведь он ожидал, что парень просто смирится с его статусом знаменитости и послушает его. Он чувствует, как всё внутри накаляется, когда он сжимает и разжимает кулаки на коленях. Конечно, он знал, что есть вероятность того, что его попытка провалится, но он не подумал о том, что будет делать в таком случае. Неужели для него это конец? Весь проделанный им путь заканчивается здесь? "Пожалуйста, подумай об этом", – он снова пытается, хочет заронить идею в голову Кёнсу. Не получив никакого ответа, он облизывает губы и отводит взгляд. "Мне пора идти", – решив, он встает со своего места, Кёнсу следует за ним. "Спасибо за чай". Кёнсу провожает его до двери, всё такой же гостеприимный. Чонин думает, что если бы на его месте был любой другой человек, то он бы уже не выдержал и накричал на Чонина, чтобы прогнать. Почему же ты так пассивен? "Обещай мне подумать об этом", – говорит Чонин, надевая ботинки. Он смотрит на Кёнсу, уставившегося в пол, его длинная прямая челка закрывает глаза. "Я не знаю, о чем тут думать", – говорит невысокий парень, его голос негромкий. Чонин не замечает, как он кладет руку на живот. "Я не стану убивать собственного ребенка". При слове «убивать» айдол замирает. Ему не нравится, как это звучит. "Я предпочитаю называть это «спасением нас обоих»". И он поворачивается, чтобы уйти, но последние слова Кёнсу трудно пропустить. "Ты хочешь спасти лишь себя, Чонин".