Я знаю, что ты знаешь

             Ваня очень испугался. Он хотел выкрикнуть что-то вроде ругательств, но в последний момент остановился. Коля же повернулся, чтобы посмотреть на говорящего. Первое, что он увидел — руки в карманах черного пальто. Посмотрев выше, разглядел голубые глаза с отблеском некоего аметистового, тонкие губы, острый подбородок. Фёдор смотрел на него сверху вниз. Хоть и губы его сложены были в легкой, доброжелательной улыбке, этот взгляд холоден. Неуютно. — Не хотите мне ничего сказать? — Кто вы? — как бы неприятно не было, Коля так и смотрел ему прямо в глаза. — Я ожидал услышать что-то вроде «извините, что преследовали вас». — Извините, что преследовали вас, — уже Ваня подключился к беседе. Фёдор перевел свой «леденящий» взгляд на Ваню. Стало заметно, как он поменялся в лице от такого нападения. — Ясно. Мы журналисты. Я так предполагаю, вы догадываетесь, о чём приехали узнать. — Об убийстве моих родителей? — Колины плечи слегка дёрнулись после того, как он сам понял, что сказал. Парень поджал губу и отвел взгляд. В морозном воздухе повисла тишина.

Что-то я догадываюсь, почему Осаму отдал мне это дело.

— Ну, что вы там стоите? — раздался крик снизу. Это была Агата. Она всё так же ждала спутника на тропе. Трое спустились с холма и подошли к девушке. — Мальчишки, вы же местные? Не подскажите, где здесь Сосновая 13? — спросила Кристи. — А, да-да пошлите, — Ваня махнул рукой и пошёл вперёд. Гончаров и Яновский уже узнали, как зовут новых знакомых, но те их имён так и не знают, поэтому Коля начал простое знакомство: — Как вас зовут? — Достоевский Фёдор Михайлович, — наверное, зря он представился не псевдонимом. Почему? На холме Фёдор сказал, что он журналист, но если забить фамилию Достоевского в любой браузер, то в результатах выйдет совсем не эта профессия. — Агата Мэри Кларисса, — а вот ей париться не о чем. Она правда приехала писать статью. — Как официально-то, — Коля решил поддержать манеру. — Яновский Николай Васильевич. — Гончаров Иван Александрович. Ваня и Коля. Мило. А вообще мальчики необычные. Сразу привлекали к себе всё внимание. Чем же? У Вани были серые длинные волосы и ярко голубые глаза. Волосы скорее всего крашенные, ведь брови у него были тёмные. Уже нестандартно, да? Мальчики обычно не носят длинные распущенные волосы. Кстати, локоны на вид были как шёлковые. Далеко не каждая девушка сможет такими похвастаться. Но этот еще ладно, а вот второй, Коля, очень необычный. Он альбинос. Его волосы, ресницы и брови серо-белого цвета. Причёска тоже особенная. Спереди вроде бы обычная растрёпанная стрижка, но сзади волосы длинные и собраны в немного неопрятную косу. Наверное, сам заплетает. Но на этом генетические особенности не закончились. Плюсом к альбинизму у него гетерохромия, полная! Его левый глаз был голубым, а правый - зелёным. Вот такую лотерею он выиграл. Кстати, о голубом глазе. Вертикально прямо по нему у Коли был небольшой шрам. Он начинался от брови и немного не доходил до яблочка щеки. Ещё можно добавить, что оба парня были высокими. Выше чем Фёдор, и тем более выше Агаты. Шли молча. К моменту как компания оказалась на нужной улице, уже стемнело. Справа был район невысоких «дачных» домиков, а слева вдоль дороги тянулись квартирные двухэтажные дома. На улицах было тихо. Фонари горели через один. Дорогу видно скорее благодаря свету из квартир первого этажа. Кто-то смотрел телевизор, кто-то гладил вещи, где-то ребенок занимался за столом, а где-то свет не горел. Каждого человека в квартирах с горящим светом было прекрасно видно. Коля и Ваня шли вместе вперёд и в квартиры не смотрели, а вот Достоевский и Агата, что двигались за ними, разглядывали каждую. — Николай, — Коля аж дёрнулся. Его никто не называл полной формой имени. Услышать такое обращение в спину от Фёдора не показалось приятным. — Ты же Васильевич? — Да. — Ты сын пострадавших? — Да-а. — На сколько я знаю, умершего мужчину звали Артём, — как-то напряжно стало. После пары секунд молчания Коли Ваня вопросительно посмотрел на него. Коля отпустил губу, которую искусал, и спустя мучительно долгие 15 секунд ответил: — Это мой неродной отец, — интересно, почему Коля так волнуется? Почему у него не получается держать себя под контролем? Что такого в этих вопросах? Нет, это всё, конечно, не беспочвенно, но.. — Мы пришли. Ваня задумался о друге и совсем не заметил, как они дошли. Компания стояла у торца двухэтажного дома. На стене, на уровне потолка первого этажа, висела табличка «Сосновая 13». — Спасибо мальчишки. Дальше мы сами разберемся, — Агата зашла во двор и направилась к нужному подъезду. — До встречи, — Достоевский проследовал за Кристи. Яновский ещё долго провожал их взглядом. Он смотрел на них, когда они дошли до нужного подъезда, когда они звонили хозяину, когда они заходили. Всё это время Гончаров стоял возле него, облокотившись на стену и скрестив руки на груди. — И долго ты будешь туда смотреть, Коль? Ты вообще в порядке? — Да. Давай расходиться, а то твоя бабушка будет переживать. — Не хочешь сегодня к нам? — Нет, — как будто бы слишком резко и грубо получилось отказать. — Тебя проводить? — Тоже нет, — в этот раз получилось мягче отказать, но в совокупности с предыдущим отказом получилось только хуже. — Ладно, тогда я пошёл. До завтра? — Пока. Под ногами хрустел снег. Коля шёл прямо по сугробам. Срезал до своего дома. Когда всё пошло не так? Ещё же совсем недавно у него было хорошее настроение. Поворот. Знакомый забор. Калитка. Дверь. Коридор. Комната. Кровать. Всё как в тумане. Все действия, мысли, чувства. С каждой секундой это ощущение только нарастало. А закрыл ли он дверь? А ботинки вообще снял? А ключи просто кинул или в ключницу положил? А где вообще телефон? В штанах.

20:36

чт; 8 февраля

— Надо лечь с.. — Коля произнес это себе под нос шёпотом, так и закончил предложение в уме.

***

2:13

пт; 9 февраля

Какой раз уж он смотрит в телефон? Вроде, Яновский и подремал, но полноценно уснуть так и не получилось. — А может?.. — Коля всегда мечтал гулять ночью. Но с его строгой мамой.. Это оставалось лишь мечтой. Она никогда не выпускала его за дверь позже 10 вечера. Но сейчас она умерла! Её больше нет! Никто не помешает ему прямо сейчас выйти на улицу! Вообще никто. Тогда?.. Он надел обратно куртку и ботинки, всё остальное за шесть часов так и не снял. Ключи и правда были в ключнице. Он взял их, вышел из дома, закрыл дверь, сунул ключи в карман куртки и… А что дальше? Коля никогда так не гулял. Появилась даже мысль зайти обратно, но теперь парень не отступит, как бы плохо не было. От незнания что делать, он побрёлся куда глаза глядят. Улицы, по которым он проходил днём, ночью казались совсем другими. Можно было бы даже сказать, что он здесь впервые. Хотя, чисто теоретически он прекрасно знал, где он. Света в окнах уже не было, горели лишь редкие фонари. От луны, что иногда выглядывала из-за облаков, и то как будто больше света. Людей тоже совсем нет. Складывалось впечатление, что Коля здесь один. Совсем один. Непередаваемые ощущения. Но это ощущение одиночества сыграло с ним злую шутку. Проходя мимо закрытого киоска, Коля подошёл к подъезду одного небольшого дома. Он хотел было сесть на лавочку, как вдруг услышал хруст снега. Первая мысль — ему показалось. Он остановился но, треск не прервался вместе с ним. Чувство необъяснимой тревоги, страха, удивления сковало Яновского на месте.