Созвездие Кит

…. Глава 1 ….

— Облака сгущаются! — прокричал в небо, высоко задрав голову вверх белокурый мальчишка. — Смотри же быстрее! Над головой кружили черными точками галки. — Чего? — откликнулся Юрей. На худеньком, как палка, мальчишке висела мешком куртка. Он явно донашивал вещи старшего брата, которые были ему сильно на вырост. Слишком длинные рукава для мальчишки его возраста свисали, болтаясь и волочась по сырой земле. — Сгущаются? — безуспешно закатывая рукав, звонким голосом спросил еще раз Юрей. — Нет такого слова! – выпалил, даже, не подняв глаза на небо. — Как нету? — мгновенно вспылил Мир. — Вот так нет! — не уступал щуплый мальчишка в одежде старшего брата. — Сгущается только молоко с медом в кастрюле! — Юрей демонстративно высунул язык и мыча словно корова, прислонил указательные пальцы в лбу, кинулся бодать-щекотать Мира. — А я говорю, что есть! — верещал от смеха долговязый Мир. — Мой отец всегда так говорит! — Мууууу! — мычал Юрей. — Моя мама всегда делает сгущенку! — мальчишка споткнулся о рукав собственной куртки. Мир успел подхватить друга за локоть, пока тот едва не плюхнулся на землю. — Отец всегда так говорил... — продолжил он — Особенно, в те дни, когда собирался рыбачить на причале! Мир был не сильно старше Юрея. Разница была всего в пару лет. Мать Мира забеременела первым и единственным ребенком в ненастное лето. Шторма в непрекращающийся звездный вихрь едва не уничтожили все побережье отвесной скалы. Зеленые сияния горизонта заслонили солнце той лютой зимой. Матушка отчаянно любила сына, что такой крохой выжил и встал сам на маленькие ножки с приходом весны. В тут зиму лихорадка и голод унесла много малышей и Мир был единственным ребенком, который рос без окружения сверстников. Мама приходила с ним на руках на причал провожать и встречать их отца рыбака. Мальчик рос мечтателем и слишком мягким по мнению отца. Его голос начал ломаться звёздный вихрь назад, но после того ухода отца в море Мир будто бы так и остался ждать его на причале, вглядываясь в линию горизонта глазами полной детской веры. Ещё тогда отец заметил это едва заметную перемену в сыне. “— Вот вернусь, Мирель, а ты уже совсем взрослым будешь. Не успею глазом моргнуть, а ты выше на голову старика станешь.» — Прям как ты взрослым? - Мир поднял на отца голубые глаза полные надежды, что хотя бы в этот лов его возьмут в открытый океан — И я смогу выйти с вами на "Светлой Мореле"? — Мальчик не смог скрыть радостной своей улыбки. – Отец, у меня и гарпун есть! Я сам его вырезал из орешника! — мальчик уже было дернулся побежать за снастями, но тяжелая ладонь отца опустилась на его плечо. В один момент отец помрачнел, кустистые брови сдвинулись к красному от солнечных ожогов носу, клювом торчащим из пышной русой бороды. Испугавшись столь резкой перемены и гнева отца мальчик завопил: — Ну пожалуйста! Ты же сам сказал только, что я буду взрослым к твоему возвращению, чтобы быть рыбаком! – предательские слезы подступали к глазам – Прямо как ты, Отец! Мужчина резко отдернул руку с плеча сына и круто развернулся. Мир громко всхлипнул, сильно зажмурив глаза и вжав голову в худенькие плечи. Мальчик дрожал не вправе шелохнуться. Отец лишь положил тяжёлую, мозолистую ладонь на плечо сына. Мальчик медленно открыл глаза и нерешительно поднял взгляд на своего старика. Отец держал в руке деревянный игрушечный кораблик с парусом из желтой ткани. — Сын, я обещаю вернуться как можно быстрее. Ты должен повзрослеть и приглядывай за матерью.» Консервная банка звякнула, когда Юрей пнул ее перед собой. — Терпеть не могу эти консервные банки. – буркнул под нос Юрей. Мир шел впереди, громко шлепая по лужам. Развязанные шнурки его ботинок волочились вслед промокшими веревочками. — Твой брат старше меня всего на три года, а в море его взяли! — продолжал Мирель с обидой в голосе. — И что? – хмуро буркнул Юрей –ты единственный сын в семье, а нас семеро по лавкам не уместить. – и пнул банку сильнее прежнего. Жестянка отскочила несколько раз от земли звякнув о булыжник покрытого ржавым мхом. Это была ранняя весна. Грязный снег стаял, лишь оставшись сереть небольшими островками на черной, пропитанной влагой земле. Низкие кусты полны воробьями, чье щебетание разлеталось теплым ветерком вдоль побережья. Скованное льдами море высвободило свой волны и сулило открытие рыбацкого сезона. Низкие деревянные домики, враставшие в берег, с их косыми односкатными крышами, сливались с белыми барашками волн. Облака, как подметил Мир, действительно сгущались, на нежно-голубом небе, изрезая его воздушными сливочными полосками. Мальчишки шлепали по мутным лужам по тропинке меж низких неказистых кустов. Холодный весенний ветер щипал лицо, пахло морем и гниющими водорослями. — Вот достроим наш корабль и уплывем! – все не унимался Мир. — Будешь моим боцманом. А я капитаном! — мальчик обернулся через плечо к другу. Юрей недавно дурачившийся почему то не разделял воодушевленного настроения Мира. — Ну, все хватит быть таким грустным! Ты боишься, что господин Нокс опять расскажет твой маме о прогулах? Юрей не ответил. Все также шагал насупившись. От упоминания имени школьного учителя у детей пробегал холодок по спине. Столь сильный страх он вселял ученикам одним лишь своим присутствием. Старый заносчивый и жестокий учитель не скупился на оскорбления и наказаниями розгами. Непоседливые мальчишки предпочитали сбегать с уроков, предпочитая получить наказания от рук родных матерей, чем мучительные уроки мистера Нокса. Юрей зло зыркнул на друга, потом опустил и потупил взгляд вниз. Губы его были плотно сомкнуты. Ноздри раздувались в яростном порыве. Казалось, что он едва себя сдерживает. Он пнул со всей силы консервную банку и она улетела далеко с противным свистящим лязгом. — Эй! Это уже не смешно! — продолжал мальчишка — Ты со вчерашнего дня такой ходишь. Что случилось? Еще же совсем недавно ты больше меня хотел достроить корабль и отправиться на лов, как настоящий моряк! — Юрей так и не отвечал, даже, не подняв взгляд. Мир подошел к другу, схватил его крепко за плечи и стал трясти изо всех сил. — Что с тобой случилось? — пискляво кричал Мир, не переставая трясти. Так продолжалось около минуты. Юрей, не поднимая головы, резко оттолкнул друга так сильно, что то, наступив на свои развязанные шнурки, плюхнулся на сырую землю. Глаза мальчишки наполнились слезами, подбородок жалобно дрожал. Юрей же тяжело выдохнул, поднял глаза на Мира и сказал: — Хватит хныкать. Вставай. — он протянул долговязому мальчишке руку и тот поколебавшись мгновение все же ухватился за нее. — Посмотри я весь в грязи! — капризным голосом произнес Мир. — Капитаны не ходят в грязном! — Ничего, твоя мама отстирает как всегда. — огрызнулся Юрей и отвернулся в сторону деревни. Мальчик смотрел на горизонт, где море и небо сливалось и казалось что вот сейчас обязательно появится точка, приближаясь которая обретет знакомые паруса, нос и корму. Глаза заслезились от яркого солнечного света. Чайки кричали, кружа над обрывом. Мальчики продолжили свой путь приближаясь к деревне. Они сразу свернули к морскому порту. Не хотелось попасться учителю и получить по ушам за очередной прогул. Дети рыбацких деревушек, что стоят возле моря, обычно впитывают знания от старших. Едва научившись ходить отцы берут сыновей с собой в порт удить с пирса. Потом мальчишка подрастая учится управляться с матроской работой — драить палубу, вязать узлы, разгружать судно после прибытия в порт. На настоящее судно матросом юноша идет в 13 лет, где вырастает в моряка, что переплывет за горизонт в свой первый звездный шторм. И так из поколения в поколения отец учит сыновей вместо книг читать по звездам, а мать учит дочерей писать долгие сказания узлами рыбных сетей. Никто, даже, из поколения назад умерших стариков не знал о заводах из серого камня и металла, что стоят вдоль побережья. Никто не упомнит кто и когда их построил или же они были здесь уже задолго до того как люди Высокого берега приплыли сюда, из-за горизонта. Мир и Юрей быстро добрались до порта к причалу откуда провожали каждый лов судна в море. И сейчас на горизонте виднелись несколько силуэтов небольших лодок. Они выбежали на самый край причала и завопили в голос: — «БЕЗ ТРЕСКИ НЕ ВОЗВРАЩАЙТЕСЬ!»       Ветер уносил их слова, превращая в морской свист. С лодки вдали донесся слабый звук гудка. Мальчишки отчаянно махали руками вдаль. Солнечные лучи редко проблескивали из-за плотных белых тучек, застилавших небо. Рыбаки выходили по старой привычке в море удить мелкую рыбешку. Все лучше, чем однообразные рыбные консервы с завода, на котором работали многие с поселений Высокого Берега. Юрей сам работал там, как и его мать. Как раз после окончания уроков в школе гудел завод и многие мальчишки шли на вторую смену закатывать банки с соленой треской. Чайки закружили над парусником. — «Морское дно тянет к себе, глупый мальчишка!» — раздался скрипучий голос. Юрей обернулся к морщинистой старухе столь древней, что она будто вросла в причал, как ракушки на днище корабля. Скорченная и слепая она вязала длинную сеть по спирали костяным крючком. Ее костлявые, обтянутые тонкой кожей пальцы так быстро сплетали узелки, что казалось сеть создается из воздуха. Старухи были уже стары, когда мальчишки появились на свет. Тогда они уже ждали не первое десятилетие на причале сыновей своих дочерей. Таким древнем, казалось, как эти старухи был только мир. Бородатые моряки преимущественно бывалые морские псы, потерявшие не одну конечность в борьбе с океаном любили шутить, что старухи на пирсе родились уже старыми и сморщенными. И столь уродливы были они, что родные матери принесли их и оставили на причале на воспитание чайками и тюленями. — Сидишь сегодня одна, старая карга? — язвительно спросил Мир. — Где твои подружки? Одну кажись иссушенную воблу видал в лавке Морелиуса. — Негодный мальчишка лишь холодная бездна океана усмирит твое злое черное сердце! — проскрипела старуха, запрокинув седую голову вверх, белые зрачки смотрели прямо на солнце. Мальчики не обращали внимания на проклятия старух, что только и говорили о море и смерти, что ждет их в пучине. — Мои сестры сияют далеко на небе. Я вижу их сквозь эти облака. — не переставая вязать свою сеть, проскрипела старуха. — Твою сестру отдали морской пучине пару месяцев назад. Совсем забыла старая? — напомнил Юрей. — Мои сестры Менкар и Кита кричат мне о сыновьях! Пучина поглотила их сердца. — скрипела она не прекращая вязать. — Что? Две сестры? — удивленно спросил Юрей, не припоминая третьей старушки. — Да, вторая твоя сестра такая древняя, что вросла в причал и обросла улитками! — не прекращал издевался Мир. — А чайки выклевали ее белые, слепые глаза! Старуха вскинула руки вверх и зарыдала. Прозрачные соленые слезы стекали неровными ручейками по ее морщинам. Она бросила свой крючок. Сеть опал к ее ногам. Мирель И Юрей переглянулись и подбежали к старушке. — Ну что, ты бабушка! Мы не хотели тебя обидеть! — завопил Юрей, опав к ногам старухи. — Ты совсем раскисла здесь одна! Они подхватили ее за локти и помогли сесть. Мир запутался в сети пока искал костяной крючок. Старуха все также смотрела в небо с задранной вверх головой и белые редкие кудри покачивались на ветру. — Твоя сеть стала больше. Расскажи нам новую историю что ты связала, старая Бетт. — Юрей и Мир сели подле нее и приготовились слушать сказку. Две сестры были слепы и вредны, дети приходили на причал дразнить их. Они же не отрываясь все плели свои сети, рассказывая небылицы и сказки про королевство морских коньков, про корабль русалок, что захватили корабль пиратов, про приключения рыбака, поймавшего на червячка кита. Детвора часто собирались возле них слушать морские истории. — Расскажи про щучью голову! — выпалил Мир. — Нет, злой мальчишка! Мать зря не порет тебя! Чернильное сердце! — выплюнула проклятье старуха. — Я ввязала твою имя Мирель в сеть и узелок повел кривую нить в спираль. Расплата за глупый вздорный нрав — смерть! — Давай сказку! Начинай! — нетерпеливо вскрикнул Мир. — А мое имя ты вплела в свою сеть, старая Бетт? — с опаской в голосе спросил Юрей. Старуха обратила взор на мальчишку и не отрывая взгляда мутных слепых глаз, будто бы видела насквозь, ответила. — Помню твоего отца. — старуха отпустила крючок, щупая и сминая витиеватую сеть костлявой рукой. — Вот узелок — это его имя. А вот рядом брат — бесстрашный морской черт. — Изогнутые пальцы последовали вдоль узелков свивающихся в очередную тугую спираль. — Ваши отцы и братья, все наши моряки связаны тем штормом. Туже спираль я сплела, когда прибыла сюда впервые на корабле вслед за сестрой и ее мужем. Целое поколение бесцельно дрейфовало на кораблях в океане звезд, не видя ни единого горизонта. — Что? Подожди, то есть ты была по ту сторону? Женщины же не ходят в море! — перебил Юрай. Мир увлеченный же рассказом Бетт подумал, что она начала рассказывать очередную сказку. — Я пришла из моря, как и вся моя семья, милый бедный мальчик. От холодного океана, что прорвал горизонт, бежала и в холодные воды уйду. — распевала старуха и одновременно крючком вязала сеть будто бы записывала собственные слова. — Смерть так прекрасна. Моряки познали ее ледяной лик в том шторме. Паруса не мелькнут на волнах и не прибьет приливом щепок, но я вижу их окоченелые тела тонущие в черноте звездного океана. Умирают все и даже звезды затухают, возвращаясь в пустоту. Наша суровая, северная звезда светит всю слабже и слабже, она не греет меня как прежде. Приливы высокими волнами вымывают Высокий Берег, рыбы мельчают. Когда звезда потухнет, граница небосвода полностью прорвется и океан затопит наш мир. Все люди утонут, задохнуться и тела их съедят рыбы. «Не плачь, мое дитя! Это неизбежно!» Так сказала мне моя мать, когда маленькой я выглядывала за борт корабля на тело моряка, что смыло с палубы штормом. Тогда моя мать поведала мне эту сказку. — начала старая Бетт. — Герои в те времена уже не жили. Подвиги их века сложены в легендах и песнях морей, длинные сети плетут барды в честь Морского царя. Жил царь в стеклянном городе в созвездия Кит. Был богат и беспечен его народ. Не знали голода, что знаем мы. Рыба плескалась в водах, вплывая прямиком из-за черты горизонта. Океан соединялся устьем — это было чудо природы. Морякам незачем было плавали усмирять волну в ледяную бездну. Но вот однажды предсказали оракулы движение звезд созвездия по небосклону. Созвездие уплывало и неизбежно в потоке бесконечного космоса, звезды умирали по пути, в вихре пыли оседает сожженный до тла мир. — Старуха опустила руку вниз и взяла в ладонь горстку песка. Она сдунула и ветер унес песчинки вверх. — Царь был мудрым правителем и приказал своим тысячам женам и дочерям плести сеть, что поймает космического кита. В сеть женщины вплетали историю каждой своей семьи, чтобы опутать Кита родственными узами. Но благородные животные предчувствовали скорый конец и уплыли из родного созвездия. Предсказание оракулов сбывалось и устье размывало горизонт все сильнее... — Кто такой оракул, бабушка? — перебил Мир. Старуха продолжала рассказывать, не обратив внимания на то что кто то пытался ее прервать. — Это звездочет по нашему, только мудрее. — шепнул Юрей мальчишке, слегка наклонившись в его сторону. — ...Потоп смыл с лица земли Стеклянный город. Волны уничтожали крепкие корабли и лодки, люди тонули и вода из человеческих тел покрывалась льдом. Жизнь угасла — царство пало. Один корабль все же вырвался и солнечный ветер успел надуть паруса и выжившие царской семьи плыли в черном космосе. Никто не скажет сколько времени прошло, но Царь превратился в дряхлого старика. Силы покидали его, хоть крепко держал он гарпун. Кит не встречался им на пути. На могучем корабле родились внуки Царя не ступавшие ногами на твердую землю и не знавшие мира предков. Погоня за Китом стала сказкой и возмужавшие внуки Царя не верили старикам. Вырос в космосе средь звезд Сахта Зри — герой покоривший своей воле десятки созвездий и тысячи земель и народов. Своим семенем посеял он суровый нрав и злость. Я вижу в ваших доколе невинных сердцах эту ярость и гнев. — повысила голос старуха. — Сахта был аи как и все в начале пути. Чтил праотца и склонял голову перед мудростью Царя. «Зри» он был не всегда. Как только ступил первым на твердь, будучи рожденным в космосе, его стали звать Сахта Зри — Сахта первопроходец. Но беднел род Царя и не было земли, что стала бы домом. Кит не приплывал на отчаянные мольбы. Сильный Сахта горько смотрел на угасание рода в погоне безумного царя за мифическим Китом. Из сильной любви Сахта ожесточил сердце и предал Царя, заключив его в цепи подле себя. Направил корабль Сахта вон из пустоты в созвездия яркое и славное. Прибился корабль к горизонту и приняли добрые люди странников. Встал на ноги род Морского Царя. Сахта опьяненный благами земными предал наивный народ. Захватил земли и подчинил себе горизонт. Плакал горько Царь не в силах сбросить оковы. Плакал по дому, по родному созвездию, горевал о злобе, что постигла сердце родного внука. Плавал Сахта со своим войском, подчиняя созвездия воле своей. Сколь росло могущество Сахты, так росли и враги. Дрейфуя за горизонтом наткнулся корабль Сахты на Кита, что помнил в детских сказках Царя. В потоке мигрирующей форели Кит парил по звездным незримым волнам, превосходя корабль Сахты в сотни раз. Сахта вывел на палубу дряхлого Царя и снял с него цепи, даруя свободу. Со словами «Мой Царь мы обрели долгожданный дом» Сахта приказал спустить сети и опутать благородное животное, чтобы основать на спине подчиненного зверя столицу своей империи. Сахта был уже немолод и страшился переворота. Не задерживался долго в своих владениях, а кочевал на родном корабле. Древний Царь не вынес воли родного внука и проткнул его чернильное сердце своим гарпуном. Освобожден был благородный Кит и род Морского Царя понес смерть за бесчинства Сахты. От империи Сахты Зри остались руины и ветер стер их в пыль. Но злоба и коварство посеянные в сердцах людей останутся в мире до тех пор, пока океан не поглотит последнего из людей. Лишь рыбы останутся в космическом океане. Старуха смолкла. Мальчики слушавшие доселе неизвестную им сказку не смели нарушить тишину. Юрей оторвал взгляд от сморщенной старухи, что также безустанно вязала свою нескончаемую сеть. Ветер трепал его волосы, а солнце, выглядывающее из-за редких облаков, слепило глаза. Мир же вскочил на ноги подошел к краю пирса, достал плоский камушек из кармана и бросил в море. Мир широко улыбаясь повернулся к Юрею и заявил, что теперь хочет быть как Сахта Зри. Юрей мельком взглянул на самодовольное лицо друга. — А если наш горизонт скоро смоет, мы же все умрем? — спросил в пустоту Юрей. Мир оглянулся и подошел к мальчишке. — С чего ты взял? Это все сказки старухи тебя пугают. Наша суша не древние, дряхлые созвездия. У нас даже Царя нет! — бодро говорил Мир. Мальчики уже покинули причал и поднимались по деревенской дороге. — Последний шторм был 3 года назад. Мой младший братик, даже, не помнит, что у нас был отец. А если шторма вообще не будет и начнется голод? — глаза Юрея наполнились соленой влагой. Мальчик сдерживал себя, сжав до бела в костяшках кулаки. — Что если отец еще жив и они по ту сторону бороздят океан в ожидании следующего шторма? А если это последний шторм? Что если Солнце не испустит еще одну волну, что вызовет шторм? Мир сторонился мальчишку в таком разгневанном состоянии. Мир лишь промямлил, что мистер Нокс вроде как занялся чтением по звездам. Прогудел завод. Три гудка эхом пронеслись по всей деревне. Юрей грустно взглянул наверх, откуда торчали уродливые трубы консервного завода. Мальчик вновь засучив рукав к самому плечу молча поплелся вверх по кривой улочке.