Докуривай свои ментоловые и проводи меня до дома

***

По утру над Ёнджуном преобладало лишь одно пессимистическое желание, свойственное всем выпивохам. Он хотел умереть, ему этот мир был абсолютно понятен. Солнце било по глазам, похмелье било по мозгам, а оры отца с кухни – по нервам. С кряхтением столетнего деда он с трудом сполз с кровати, заглядывая в зеркало. Масштаб бедствия можно было описать только одним красноречивым словом – пиздец. Лицо опухло так, что глаз не видать. Волосы иголками торчали в разные стороны, а уж душок-то от него какой стоит! Заядлые алкаши позавидуют такому парфюму! Предстать в таком виде перед родителями сродни самоубийству, а Ёнджуну ещё пожить хочется. Выход один – в окно! — Кто куда, а мы по съёбам, – хрипит себе под нос, царапая пятую точку в кустах. Маршрут выстроился легко. Прямо и налево, к родному порогу семейки Хюнин. Вот только на деле получилось совсем не просто. Каждый шаг отзывался болью в пульсирующей голове и переворотом в желудке. Дорога всё время куда-то ускользала и в попытке нагнать её Ёнджун петлял только так, распугивая стариков и мамочек с колясками. — Ну что вы вылупились? – плевался он на них. – Ну проблемы с ориентацией у человека! С кем не бывает? От сказанного прохожие по неизвестным причинам сторонились его сильнее. Ёнджун со всей оскорблённой гордостью их игнорировал. Никакого такта у людей нет! С этими мыслями он кое-как добрался-таки до дома Кая. Открыл ему неожиданно свеженький Джей. — Ватсап мэн! – отсалютировал он. — Говори по-корейски, ебана! Ёнджун терпеть не мог зарубежные словечки в великой и могучей корейской речи. В этом вопросе он жуткий патриот. Даже отец, прививший ему любовь к родине с самых пелёнок, не сравнится с ним. А у Джея один запад в голове, и как они только смогли подружиться? — Отпиздить бы, да рожу твою жалко, – устало бурчит, держась за голову. Самочувствие от прогулки не улучшилось. Одно радовало – Кай, развалившийся на диване, выглядел ещё хуже, чем он. Настроение Ёнджуна стремительно улучшилось. — Ну чё, бродяги, как будем этот день жить? Есть какая-нибудь тема вечером? Кай поморщился и прохрипел: — Выжить. Ёнджун усмехнулся. Ну, с этим парацетамолом всё ясно. Денёк пострадает, а вечером будет как огурчик. Он попытался перемигнуться с Джеем, но тот уже активно перемигивался с экраном своего телефона. — Дже-е-ей, – устрашающе и с подозрением протянул Ёнджун. – Если кинешь меня сегодня ради свиданки со своим очкариком, я тебе хуй оторву! Джей испугано икнул. — Нет-нет, – затараторил он. – Не кину. — Смотри мне! В наступившей напряженной тишине слышно было, как надоедливо тикали настенные часы в гостиной. Ёнджун чувствовал подвох и продолжал испепелять Джея хищным, как ему казалось взглядом. — Ну и рожа у тебя! – засмеялся Кай и тут же зашёлся кашлем. Ёнджун влепил ему оздоровительную затрещину. — Я это… – прочистив горло и отодвигаясь на безопасное расстояние, промямлил Джей. – Пойду курну. Кай тут же забыл о своей болезни, резво подскакивая с дивана. — Я с тобой! — Меня ещё батя за хлебом послал, – пятился к двери Джей, избегая взгляда Ёнджуна. — Кинешь меня, и я кину тебя на прогиб! – угрожающе протянул тот. — Не кину! Дверь с громким стуком захлопнулась, оставляя после себя звенящую тишину. Джей его кинул. Раздосадованный Ёнджун пинал хуи и камни у реки Хан, где они втроём договорились встретиться. Однако ни Джей, чтобы его черти драли, ни Кай, у которого поднялась температура – не пришли. Чувствовал Ёнджун себя покинутым и одиноким. Он выкурил не одну сигарету, глядя на реку с моста. В голове вдруг совсем обыденно пронеслась мысль сигануть вниз. Да и воспоминания подкидывались совсем ни к месту. Вечно недовольный им отец, ссоры родителей, друзья кинули и… Бомгю. Почему он себя так с ним ведёт? Почему такой высокомерный? Чтобы много об этом не думать, Ёнджун отыскивает в телефоне номер Чанбина. Домой идти не было желания, а одному тусить совсем не весело. Отчаянные времена требуют отчаянных мер!

«эй, морж, го гулять?»

«неа» «дел много»

«я угощаю»

«выдвигаюсь» Чанбина Ёнджун услышал раньше, чем увидел. Его громоподобные оры разносились по всему Сеулу, рискуя оставить всех его жителей без слуха. С ним, толкаясь и перебиваясь пинками и громкими матами, вышагивал высокий хрен в костюме «Адидас». Издав тяжёлый вздох полного разочарования, Ёнджун двинулся к ним навстречу. Этот вечер заведомо был неудачным. — Морж, – поприветствовал он ради приличия и с прищуром воззрился на новое табло. – А ты, блять, кто? Таблом оказался Чон Уён из параллели. Как тесен всё-таки мир. Держа слово настоящего мужчины, Ёнджун повёл их в набирающий популярность ресторанчик, вызвавшись заплатить за всех. Уён, конечно, изначально в их уговор не входил, но он состроил такое раздражающе-бесячие выражение лица, что не побыть истинным джентльменом было бы преступлением! Из ресторанчика Ёнджун выходит с пустым кошельком, но полным гордости. Уён радостно повис у него на плечах, заигрывая с завитками волос. — Куда теперь, «оппа»? — Ещё раз меня так назовёшь, будешь зубами асфальт считать. — Пон, – отступил Уён, поднимая руки. Они прошли мимо постеров с айдолами, и Ёнджун в очередной раз мысленно поплевался на этих расфуфыренных педиков. Чанбин же восторженно вскрикнул: — О! А погнали в караоке! Прозвучало как приговор. Ёнджун на миг представил себя в караоке с этими громкими бомбами, прикидывая шансы не оглохнуть от их музыкальных способностей. Бр-р-р! Математически-стратегически он решил перевести их внимание на что-то более спокойное. — Да не, это залупа какая-то. Давайте лучше в кино! Чанбин надул губы, немного обидевшись. Много обижаться он не умел. О Боже… Он что, реально губы надул как школьница?? — А потом мы пойдём в караоке, – со вздохом сдался Ёнджун и в тот же миг был оглушен радостными визгами обоих парней. Этот вечер определённо будет самым запоминающимся в жизни Джуна, и не сказать, чтобы он был от этого рад. В просмотре фильмов с друзьями много преимуществ. Одно из них – тишина. Ага! Не тут-то было! Гениальное решение сохранить свои барабанные перепонки пошло крахом с того самого момента, как они ввалились в ближайший кинотеатр. Выбор скудный, еда – сплошной атомный взрыв, но худшее поджидало на кассе. — Какого хрена?! – в один голос воскликнул Ёнджун и парень, продающий билеты. – Какого хрена ты тут забыл? — Я здесь работаю, – в тон ему процедил Кан Тэхён, явно не в восторге от их встречи. — А как же супермаркет, в котором ты нам пиво продавать не хотел? Староста поджал губы, из последних сил держа себя в руках. — Но ведь продал же. И меня, кстати из-за этого уволили. Спасибо! — А ничо тот факт то, что ты тоже был в доле? — А ничо тот факт то, что если бы не вы – я и не был бы в доле и сохранил свою работу? Они продолжали препираться и переводить друг на друга стрелки на виду у всего персонала и покупателей. Чанбин с Уёном наблюдали за жарким спором с неподдельным интересом, вертя головой от одного говорившего к другому. В руках они держали большую чашку с попкорном, деля его на двоих. Происходившее на их глазах явно было для них покруче фильма. — Да на хер тебе вообще эта работа сдалась, богатый ты пиздюк! – во всю уже орал Ёнджун. — Да чтобы ты спросил, петушара гопарская! – не отставал от него Тэхён. Потерял дар речи в этот момент не только тот, кому эти слова предназначались, но также и Чанбин с Уёном, застывшие с открытыми ртами. Персонал, не оценив хамское отношение сотрудника к клиенту и клиента к сотруднику, выставил всех нарушителей покоя за дверь с чёткими указаниями не появляться больше никогда. Тэхён, которого снова уволили по вине Ёнджуна, тихо ругался себе под нос матеря того на чём свет стоит. — Ошибка общества! Пустышка! Жертва нежелательной беременности! — Ну, не кипяшуй… Сорян, брат. — На хуй иди! Ёнджун неловко оттянул карманы спортивных штанов, чувствуя неприятное, терзающее его чувство внутри. Здравомыслие и всякие пиздострадальщики называют это виной, но у Джуна имелся собственный эпитет: «Недомогание» В последнее время оно стало частым гостем. — Не хочешь с нами потусить? – дружелюбно предложил Уён. Они с Чанбином плелись позади, дожевывая спизженный «за моральный ущерб» попкорн и втихаря надеялись на продолжение перебранки. — Не хочет! – ответил за старосту Ёнджун. — Не хочу! – взял своё слово тот. — Ну и пиздуй тогда! – вскипел Ёнджун. — Ну и попиздую! Тэхён стремительно прибавил шаг, желая избавить себя от компании неотесанных придурков и вернуться в свой мир роскоши и душнил. — Ну и попутного ветра! — Ну и спасибо! Чанбин с Уёном были в восторге. – Итак, – тянет Бин, стараясь выглядеть печальным, но весь так и искрился от предвкушения похода в караоке. – Похоже, фильм отменяется. – Да, – скрипит зубами Ёнджун. Уён, выглядя не менее воодушевлёным, переглянулся с другом. – Значит... Караоке! Последнее слово он прокричал вместе с Чанбином, по-идиотски размахивая руками и оглушая бедных прохожих, не посчастливившихся находится в этот момент поблизости. – Боже, – выдыхает Ёнджун, осознавая весь ужас своего положения. Чтобы он ещё раз пригласил Чанбина потусить! Да ни в жизнь! Но вот они уже в караоке, и Ёнджун вовсю горланит песни о неразделенной любви. – АЙМ Э ЛУЗЕР, – вытягивает он хриплые ноты, отдаваясь музыке полностью. – АЙМ Э ЛУЗЕР! Уён восхищенно пританцовывает рядом. – Ва! А что за исполнители? – Да лохи какие-то , – отмахивается Ёнджун , делая паузу. Чанбин берет пульт в свои руки с таким видом, будто не песню выбирает, а планирует уничтожить весь мир. – ЛИСТЕН ТУ МАЙ ХАРТУБИТУ! Ёнджун решает, что с него хватит. Он выползает на улицу перекурить и подумать о несправедливости мира Но уже на второй затяжке давится дымом, в удивлении засмотревшись на подозрительно знакомую прическу и ебучие рваные джинсы. Сердце радостно подпрыгнуло, но Ёнджун тут же поспешил себя успокоить. Да ну, мало ли похожих людей по городу бродят, к тому же все корейцы на одно лицо. И всё же сомнений не оставалось. Это был Чхве Бомгю. Но не один, а под ручку с каким-то левым рыжим сопляком. Внутри Ёнджуна заклокотала жгучая злость. Поддавшись порыву, он бросился к парням, хватая Бомгю за руку. Тот удивлённо обернулся. — Аху…а это ты, хён. Рыжий парень раскрыл свои лисьи глаза в небольшом шоке. — Ты кто, дядь? И это при том, что Ёнджун, очевидно, был старше. Невежливый, грубый, да ещё и крашенный. — Я не «дядь». Меня зовут Ёнджун. Для тебя, мелкий ты засранец, я – хён. Бомгю тяжело вздохнул, закатывая глаза, словно разговор его утомил. — Ты по делу или скучно стало? Не до кого больше доебаться? Ёнджун на секунду опешил и задумался. А ведь правда, чего это он? Бомгю может гулять с кем угодно и за руки может держаться с кем захочет. Но лучше не с парнями. Не все такие добрые, как Ёнджун, могут и звездюлей надавать. Да и сам он тоже прописывает всяким пидорам. Но Бомгю – это другое дело. Бомгю – это… Бомгю. Сердце размякло, смягчаясь. — Фу-у! Что с твоей рожей? – скривился рыжий. Ну что за дети пошли невоспитанные… Захотелось провести воспитательную беседу в виде разукрашенного личика и парочки сломанных рёбер. Вместо этого он как мог дружелюбно фыркнул и потянулся к пачке сигарет. — Фу, ещё и курит, – не унимался лис. — Ты тоже куришь, Айен, – закатил глаза Бомгю. Ёнджун застыл с сигаретой во рту. Внутри разгорался пожар. С чего вдруг? — Электронки, Гю, – «Гю?!»– Это не считается. Пока парни спорили о вреде сигарет и электронок, Ёнджун молча наблюдал за ними, раздумывая о смысле своей жизни. — От сигарет хуй высохнет, – заключил Бомгю, да так убедительно, что Ёнджун всерьёз подумал избавиться от пагубной привычки. «И как я докатился до жизни такой?» обречённо проносится в мыслях Ёнджуна, пока дерзкий малолетка втирает ему о пользе электронок и вреде классических сигарет. Бомгю всё это время смотрел на него с насмешливой полуулыбкой. Хотелось узнать, о чём он думает, но Ёнджун никогда не умел читать людей. Он и себя-то не понимает порой, что уж говорить о необычном однокласснике. Рыжий трындел всю дорогу. Так, стоп. Какую ещё дорогу? Ёнджун и опомниться не успел, как его уже куда-то ведут. Точнее, он сам идёт. Добровольно и не под пытками. – Куда ты ведёшь меня? – взбрыкается он. Айен смотрит на него в удивлении. – Как куда? Домой. Ёнджун давится воздухом, мигом останавливаясь. – Куда домой? – Ко мне домой, – пожимает плечами Айен, словно для него в порядке вещей приводить к себе первых встречных парней. – Открою тебе новый мир. – Не надо мне никаких новых миров! – Ёнджун в умоляющем жесте поднял ладони, поворачиваясь к Бомгю. – Спаси меня! Тот усмехнулся. – Ну нет, каждый должен через это пройти. Ёнджун чувствовал предательство высших масштабов. – У нас как раз вписка намечается! Вообще места ограничены, но я пошлю Сынмина к чёрту, он у меня в прошлый раз подик спёр. Отчаянные сопротивления и молитвы не спасли его от участи «вписки» малолеток, чтобы это ни значило. Бомгю посмеивался, глядя на жалкие потуги вырваться. На их фоне компания Уёна и Чанбина больше не казалась такой уж ужасной. – Стой! – не сдавался Ёнджун. – У меня это... Траур! – Кошка автобус сбила? – насмешливо выгнул бровь Бомгю, припоминая тому байку, выдуманную, чтобы избежать наказания за опоздание. Боже как же Ёнджуну хотелось его прибить! — Нет! У меня там это…Кай…кореш мой погибает! У него температура плюс сорок, спасать надо! Рыжий, не внимая доводам, целеустремлённо тащил его дальше. И откуда в этом задохлике столько силы? А что, если и Бомгю такой же сильный? Память тут же подбросила ощущения его сухого тела и ощутимые мышцы, заставляя Ёнджуна внезапно смутиться. Он краем глаза глянул на младшего. Тот, задумчиво прикусив нижнюю губу, пялил в телефон, ловко лавируя между проходящими мимо людьми. — Да нормально всё с Каем, – сказал он, поворачивая экран к Ёнджуну, где в истории одной из сестёр Хюнин, живёхонький и здоровёхонький Кай, выплясывает под кринжовый трек в какой-то кафешке, задорно виляя бёдрами, как настоящая порнозвезда. Ёнджун от удивления перестал вырываться, но рыжий уже и не тащил его, нахмурившись переводя взгляд с телефона на лицо старшего. — Херово, – посочувствовал он, и что-то в его тоне заставило Ёнджуна взять себя в руки. — Ну да, утром Каю было плохо, но сейчас, по-видимому, температура спала. Радоваться надо! Да… Надо радоваться, но Ёнджун отчего-то чувствовал себя обманутым. Рыжий вмиг оживился, вновь забросив руку на его плечо. — Ну вот и повеселишься на моей вписке! Дом Айена был не просто большим – он был огромным! Они остановились у внушительных ворот, и в первое мгновение Ёнджун было подумал, что они собираются грабануть его, но тут рыжий выудил ключ. — Постой… Это твой дом? – голос предательски сорвался на фальцет, и Бомгю беззастенчиво и нетактично заржал. — Видел бы ты свою рожу! — На своё табло погляди сначала! Ёнджун со всей оставшейся гордостью подобрал челюсть с земли, но она снова рухнула, стоило им переступить порог этого замка. Их встретил дворецкий с французскими усами и высокомерным взглядом. — Месье Оливье, – вежливо поклонился Ёнджун, продолжая оглядываться. Высокий потолок, украшенный красивой люстрой. Светлые стены с пригвождёнными к ним многочисленными портретами семьи Ян и дорогущими картинами знаменитых художников. На мраморных полах белые ковры, на которые и ступить страшно. Ёнджун почувствовал себя грязным, недостойным и дышать в сторону этого дома. — Не думаю, что… – начал было он, разворачиваясь к выходу, но Айен пресекая все попытки сбежать, тут же схватил его под руку, утаскивая за собой на второй этаж. Бормоча на ходу что-то невразумительное и не доходящее до сознания своей жертвы, он ни на миг не задумался о разных социальных положениях и, видимо, даже не предполагал, что кого-то в мире это может заботить. — Похоже, все уже собрались, – дошёл до сознания голос Бомгю. Тот всё время плёлся позади и, судя по всему, гостил он в этом особняке не в первый раз. Айен распахнул дверь, как оказалось, в его комнату. Выглядела она как притон наркоманов с фиолетовой подсветкой, кучей плакатов и сборищем мутных личностей. — Свежее мясо! – заорал один из них, сидевший на подоконнике, и едва не вывалился из окна. Ёнджун тяжко сглотнул. — Это он так шутит, – обожгло ухо горячим шёпотом, пуская мурашки. Поворачиваться оказалось страшно. Бомгю вплотную стоял к нему, прижавшись всем телом к его спине. Ёнджун сглотнул во второй раз. Его усадили в круг, сунув в растерянную руку бокал с не внушающей доверия жидкостью и буквально влили её в него, заставив закашляться от неожиданности. Рыжий, как примерный хозяин дома, или в нашем случае – комнаты, поочерёдно всех представил. Человек было шесть, не считая их самих, и Ёнджун даже не пытался запомнить имена. Все они выглядели как обкуренные хиппи с нотками дединсайдства или как это у них там называется… Ближе всех к нему сидела крашенная блондинка с каре. Её милое личико украшала россыпь веснушек, а большие карие глаза подведены чёрным карандашом. Ангельская внешность, несмотря на все присутствующие атрибуты готики. Ёнджун, как самый настоящий альфа-самец решил не упускать шанса подцепить такую красотку. — Приэт, солнце, не расслышал твоего имени. Светловолосая принцесса смущенно хихикнула и хрипло пробасила: — Феликс. — Понял… Реакцию Ёнджуна нельзя было передать словами, рот его то открывался, то снова закрывался в слабых попытках извергнуть из себя хоть что-нибудь цензурное. От космического провала его спас Бомгю, аккуратно присев рядом. В руках он грел стаканчик с такой же ядрёной смесью, что вручили Ёнджуну, а глаза его отстранённо блуждали по всем присутствующим. Дабы не повторять больше своей оплошности, Ёнджун решил помалкивать и не подавать признаков жизни, авось сольётся с фоном и про его существование все забудут. Это оказалось несложно, каждый в компании занимался своим делом: кто-то бренчал на гитаре; кто-то общался с кактусом; кто-то (не будем тыкать пальцем – у него рыжие волосы) дымил своими ашкьюдишками; трое парней, сгрудившись орлом над кастрюлей, сосались с рамёном, а один феминый мальчик (настолько феминый, что переплюнул самого Бомгю) делал селфи, уточкой дуя губы. В других обстоятельствах Ёнджун бы ему хорошенечко…прописал. Но обстановка была дружелюбной и спокойной, к тому же он был в какой-то степени одним из друзей Бомгю. А у Ёнджуна принцип. Друзья его друзей – его друзья. Бомгю всё так же тихонько сидел рядом, потягивая пиво и изредка качая в такт головой гитарной музыке. Их колени соприкасались, и Ёнджун мог ощущать жар, исходящий от чужого тела. Похоже, алкоголь всё-таки ударил в голову, иначе как объяснить сильное желание примкнуть к Бомгю, сократив и так уже небольшое расстояние между ними. Тот на удивление не стал отталкивать. Он нежно поглаживал предплечье Ёнджуна, перекинув через него руку и позволив уложить голову себе на плечо. Вскоре проворные пальцы переключились на волосы, массируя. Ёнджун, утративший связь с миром и упуская факт, что они буквально сидели в обнимку, едва ли не мурчал, как самый настоящий кот. — Хей, Джуни-хён! – «уточка» кокетливо нарисовался прям перед его расслабленным лицом. Ёнджун аж пивом подавился. — Чуво? – прохрипел он невнятно, оторвавшись от плеча Бомгю, не заметив в моменте его лёгкого разочарования. — А ты правда гопник? – обманчиво невинно хлопнул лисьими глазками паренёк. — Ну… да, наверное. Парень весело подпрыгнул словно у него шило в заднице. — Ой, тэбак, как круто! А можно с тобой сфоткаться? Вопрос, судя по всему, имел чисто риторический характер и задан был ради приличия. Паренёк прижался всей своей хрупкой фигурой к груди Ёнджуна, при этом пошатнувшись и случайно проехавшись небольшой ладошкой по его немаленькому (как казалось самому Джуну) паху. Уши, как и щёки, совсем немужественно загорелись, но он придержал парня за талию, удерживая его от падения и распускания шаловливых ручонок. А тот не терял времени даром, прислонился щекой к щеке Ёнджуна и снова надул губы. Уму не мысленно… — Ох, хён, ты такой накачанный! – восхитился он, теснее прижимаясь к напряженной груди. Ёнджун, красный как рак от таких посягательств на его степную территорию, уловил пренебрежительное фырканье Бомгю. — Слюнки подотри, Сону, не для тебя этот фрукт растёт. Заслышав обрывки столь тонкого разговора, ребята переключили внимание на троицу, побросав свои дела. — О, Ёнджун, так ты, значит, по мандаринчикам, – разочарованно вздохнул тип в кожанке, отложив гитару. То ли Ники, то ли Рики, хрен его запомнишь. Айен снисходительно выпустил дым изо рта: — Да по бананчикам он, и ежу ясно. Какому такому ежу и что именно ему там ясно, Ёнджун не знал. Понимал только одно – сам он нихрена не понимал. Он окончательно запутался и потерял суть разговора со всеми этими мудрёными метафорами, слишком сложными для опьянённого мозга. Да ещё и Сону этот никак не хотел отлипать, пришлось силой спихивать его со своих колен, сославшись на срочный зов природы. — Зов природы, – скептически протянул Чонвон, зависающий с кактусом. – Ну-ну. — Да дрочить пошел, – усмехнулся Айен. – И ежу ясно… До туалета Ёнджун не добрался. Просто не смог отыскать его в этих хоромах. Безрезультатно побродив пару минут, решил возвращаться обратно, но и тут его настигла неудача. Заблудился. — Вот попал, – обречённо пожаловался он важному дядьке с огромными усами, изображенному на портрете. Тот сочувственно взирал на него сверху вниз. — Поссал? Ёнджун удивлённо икнул, выпучив глаза. — Ебанный свет, так ты базарить можешь? — Еблан? — О! – искренне изумился Ёнджун. – Ты и матершиниться можешь? А я думал вы там в своём каменном веке ни бум-бум. На его плечо внезапно легла чья-то ледяная ладонь, заставив подпрыгнуть от неожиданности. Он бы не удивился, окажись за его спиной призрак, но это был всего лишь Бомгю, смотрящий на него с лёгкой усмешкой. — Дарова! А я тут это… Интеллектуальные беседы беседую! Бомгю перевёл внимательный взгляд с Ёнджуна на усатого дядьку и обратно. — Пора бы тебе уже завязывать с алкоголем. — Завязываются только шнурки, – фыркнул он, пошатываясь. Коридор заваливался то в левую сторону, то в правую, словно на корабле. Вот это технологии! Бомгю приобнял его за плечи, помогая держать равновесие. Ёнджун удивился их лёгкой разнице в росте, отмечая, что малец-то подрос! Вдвоём они кое-как добрались до комнаты Айена. Тошнотворная фиолетовая подсветка ударила по вискам, стоило им войти. — Бля, я так и не поссал. Он хотел было вновь пуститься в путешествие по чужому дому, но дверь вдруг распахнулась. — Хей, гайсы, я принёс ещё пива и чипсиков! – ворвавшись в комнату, проорал знакомый голос. Подозрительно знакомый… Ёнджун прищурился, фокусируя затуманенные глаза. — Ты! — Ой! – отскочил в сторону Джей, налетев на парня позади себя. Ёперный театр, это ж Кан, мать его, Тэхён! — Привет, – робко поздоровался он. В коридоре послышалась какая-то возня, а после раздражающие хихиканья. Из-за спины Кана выглянула голова Чанбина по правую сторону и Уёна – по левую. — Чего застопорились? — Вы! Ёнджун задохнулся от возмущения и схватился за пульсирующие виски, а хотелось бы за чью-то шею! — Какого хрена ты тут с ним? – заорал он Джею, указывая на виноватого Тэхёна, ухватившего того за края толстовки. – Да ещё и с этими! Ты сказал, что за хлебом идёшь! Что я тебе говорил? Кинешь меня ради свиданки с этим четырёхглазым, и я тебе хуй оторву! — Н-но…Мы не… — Готовь хуй, пиздун! – от расправы его удержали две вовремя подоспевшие сильные пары рук. Ёнджун брыкался, размахивая ногами, пытаясь хотя бы пнуть неверного! Чанбин с Уёном хрустели чипсами с довольными лыбами, наслаждаясь развернувшимся шоу. — Я правда пошёл за хлебом! – упал на колени побледневший Джей, сложив ладони в умоляющем жесте. – В магазине встретился с Айеном, и он попросил купить пива. — Он мне задолжал, – вставил слово рыжий, открывая пачку чипсов. — Ну я и купил, помог дотащить и наткнулся на его родителей. — А они в Джее души не чают, – снова вклинился Айен, откупоривая пиво. Остальные наблюдали за сценой с диким интересом, будто прежде не видели такого накала страстей между закадычными друзьями. Кто-то даже снимал происходящее на телефон, но Ёнджуну было наплевать. — Ну они и свалили к моим родакам под предлогом отнести им купленный мной хлеб. Я уже шёл к тебе, когда встретил этих двоих, – Джей махнул в сторону Чанбина с Уёном. – Они зажимали Тэхёна в подворотне. Ну я подумал, что они ему угрожают… — И побежал спасать свою принцессу, – фыркнул освобождённый Ёнджун, скрещивая руки. Он пытался придумать изощренный вид пыток, подходящий для неверного друга. — Да! – воскликнул Джей, а Тэхён густо покраснел. – То есть нет… Я пошёл разобраться, но оказалось, что они предлагали ему потусить в караоке. Мы поржали и решили вместе поебланить. Чанбин сказал, как видел тебя уходящим с Айеном и, чтобы не идти с пустыми руками, мы решили купить ещё пива. Закончив свой эмоциональный рассказ, он умолк, всё ещё стоящий на коленях и взирая на друга с надеждой. Тэхён смущённо мялся за его спиной, словно обосравшийся котёнок. — Пиздец, – прокомментировал ситуацию Ёнджун. Он бы выразился красочней, живо играясь с эпитетами, но опьянённое сознание не смогло подобрать нужных слов. А так называемая вписка продолжала набирать обороты. Родители хозяина дома маякнули ему, что они задержаться у друзей и их можно сегодня не ждать. Родители Джея тем временем написали, что будут не против, если тот останется с ночёвкой у Айена. Родители Тэхёна настрочили целую диссертацию о последствиях нарушения комендантского часа, караемого домашним арестом. — Шли их нахер, – беззаботно подмигнул Джей, по-дружески пихая плечом. — Нахер, – поддержал Бомгю со вскинутым кулаком. Его родители отправили кринжовый стариковский мем и пожелали оттянуться в своё удовольствие. — Нахер! – гулким эхом отозвались собравшиеся. Ёнджун проигнорировал стакан, прикладываясь сразу к горлышку откупоренной бутылки. Верно. Нахер. Нахер комендантский час, нахер запреты, нахер Бомгю, продолжающего в молчаливом осуждении коситься в его сторону. Телефон Ёнджуна печально молчал. Его родители не спросили где он пропадает и вернётся ли вообще сегодня домой. Однако, несмотря на бунтарские кличи, Джей, как истинный джентльмен вызвался проводить свою леди. — Только пришли, а уже…Ик!.. улепётываете! – плаксиво протянул Ёнджун. Сбоку послышалось мычание и чьё-то насмешливое: «А кто-то уже наебенился!». Кулаки зачесались от желания хорошенечко врезать этому шутнику, но круто повернувшись Ёнджун запутался в ногах и полетел прямо на неудачно подвернувшегося Бомгю. Ну кто бы мог, блять, подумать?! — Ну приветик, – кокетливо подмигнул Ёнджун, не теряя времени даром. Ему вдруг стало казаться, что он мастер пикапа и самый сексуальный мужик на районе. Бомгю выглядел невероятно притягательно в своей чёрной безразмерной футболке и ебучих рваных джинсах. Бледная кожа сильно контрастировала на общем фоне и магнитила к себе взгляды. Удивительно, но тонкая шея манила сильнее всего. Ёнджуну хотелось впиться в неё губами, зубами, провести языком. Странность этого желания неприятно заскрежетала по сердцу. Почему он вообще думает о шее парня? Почему думает о его губах? Оттолкнув Бомгю и пробормотав что-то нечленораздельное, он быстро поднялся на ноги. «Слишком сильно напился» – успокаивал Ёнджун себя, проигнорировав вопросы ребят. Бомгю догнал его у выхода. Ёнджун видел, как шевелятся его губы, но не мог разобрать ни слова из-за шума в ушах. Холодные пальцы впились в плечо тормоша. Перед глазами всё расплывалось. Ёнджуну захотелось, чтобы Бомгю его обнял, привлекая к себе и сжимая изо всех сил. Почему? Почему ему этого захотелось? Из-за алкоголя, конечно. Только из-за него. — Отъебись, блять! – гаркнул он, отталкивая Бомгю, но был уверен, что от взгляда парня не скрылась предательская слеза, скатившаяся вниз по щеке. Погода успела испортиться. Похолодало. Ёнджун выскочил на наружу, минуя ворота дома. — Да что с тобой не так? – догнал брошенный в спину вопрос. Ёнджун, не оборачиваясь побежал к своему дому. Что же с ним, блять, не так? Почему он так жаждал чужие губы? Почему хотел, чтобы Бомгю его обнял? Ноги непослушно тащили его по пустынным улицам. Изо рта вырывались жалкие всхлипы, выплёскивая наружу все накопившиеся чувства.

***

19:54 От кого: Уёба🥴 «что чувак ты где нахуй?» «нас выгнали из караоке ((» 19:55 От кого: Морж🍑 «этот долбик начал раздеваться и приставать к персоналу» «нас выперли…» «куда съебенился?» 20:08 От кого: ХюКа😇 «у меня спала температура но сестры потащили в кафе и сейчас мне хуже🤧🥀» «я не пойду завтра в школу ураа🤙🤙» «ИСТОРИЯ СОСАТ💅💅!» 21:42 От кого: Бомгюша🥰 «Ты в порядке?» «Не надо было тебя отпускать в таком состоянии…» «Напиши, как доберёшься до дома» 22:12 От кого: (Ди)Джей😎 «тэхён предложил остаться у него!!!» «✨чувствую чувства✨» 22:24 От кого: Мамульчик ♥️ «Мне сказали, что ты получил четвёрку за проект. Горжусь тобой сынок! Я хотела сказать тебе это утром, но твоя комната была пуста. Кай сказал, что ты у него. Ты никогда не ночуешь дома, когда папа пьёт, но я всё равно переживаю за тебя. Мне жаль, что… Впрочем неважно. Веселитесь! Люблю тебя, Джун-и~»

***