Многогранное соцветие

Дотторе никогда не спал так долго. Время шло к обеду, солнце давно освещало комнату через распахнутое окно, слышался уличный гул и доносящееся разговоры торговцев. Он неохотно поднялся, вытащив из волос Панталоне ажурную шпильку, рассмотрел ее в солнечных лучах. Уточенная работа, явно выполненная на заказ, только из-за прошедшего времени серебро начало темнеть. Это украшение принадлежало матери Панталоне, все же он не смог отказаться от вещей, подаренных ей от поклонников, да, и от памяти о почившем близком человеке вряд ли можно отказаться. -Забери, — Панталоне сонно раскрыл глаза, его волосы без серебряной опоры, рассыпались по подушке сильнее. — Вернешь мне ее, когда мы увидимся снова. Так… у нас будет причина встретиться. -Лоне, — по сравнению с ночью голос Дотторе не был таким хриплым и грубоватым, приобретая прежний тон. — Я должен идти, уже поздно. Дотторе уходил в купальню под ранее утро, пока солнце еще не взошло, но после теплой воды, вновь провалился в предательский сладкий сон. Теперь же ему придется незаметно покинуть публичный дом, но есть ли в этом хоть какой-то смысл? Всем и так явно известно, что Дотторе находится вместе с Панталоне, не зря же старуха сама лично послала за ним прислугу. Уходить не хотелось, он считал, что это утро — последние беззаботные часы, когда они могут быть друг с другом. Чувства никогда его еще не подводили. -Бабуля сказала, что через день или два я уже покину комнату, поэтому мне нужно собирать вещи, — только сейчас Панталоне ощутил легкую боль в пояснице, но говорить об этом Дотторе он не собирался. — Поэтому я не могу быть уверен, когда мы увидимся в последний раз. Дотторе медленно собрал свои вещи с края постели и пола, начиная с брюк, а потом неторопливо застегивал пуговицы на рубахе. -У меня ощущение, что как только я выйду — больше тебя не увижу, — в груди у Дотторе сжалось сердце, окутав болью и неприятными эмоциями. Панталоне ничего не ответил, только лишь крепко обнял со спины, разлука для него будет такая же болезненная и нестерпимая, как кровоточащая рана. Они просидели так около десяти минут, пока Панталоне не поднялся с постели, поправляя спавший с плеч халат, оголяя кожу, и подошел к небольшому комоду. -У меня есть небольшие накопления… я не думаю, что они мне пригодятся, — Панталоне стал рыться среди груды бумаг. — Мне будет спокойнее… если… Как и ожидалось Дотторе нахмурился сильнее, он никогда бы не взял денег с Панталоне, особенно когда тот заработал их сам. -Ты знаешь мой ответ, даже не пытайся настаивать, — Дотторе отказался сразу. -Хорошо, — также быстро Панталоне закрыл комод обратно. — Я предугадывал это. Тихий стук в дверь, в комнату заглянула одна из юн прислужниц публичного дома, робко сказав: -Бабуля передала, что гостям нужно покидать покои, — она не дожидаясь ответа, также тихо закрыла дверь. -Мне пора, — Дотторе метался в тревоге, все же, что-то для него было не так. Все же он не удержался, без всяких предупреждений и слов притянул к себе и поцеловал, почувствовав, как его губу, словно специально прикусили. -Я не прощаюсь, — Дотторе неохотно оторвался. -Как и я с тобой, — Панталоне старался держаться, чтобы не вцепиться в его руку и не дать выйти из комнаты. Когда дверь снова открылась — мир для Панталоне опустел. Чувства не подвели Дотторе, это и правда была их последняя встреча. Ему никто не сообщил, лишь Ли Шан, отводя взгляд, прогововаривая тихо в пол, шептала: -Я не смогла передать тебе раньше. Панталоне оставил ему письмо, в помятом листе было написано совсем мало, лишь смазанные чернила, по всей видимости от слез. Дотторе ничего не чувствовал жизни в своем теле, самое важное у него попросту оторвали, хотелось кого-нибудь избить или же самому влезть в драку. Он покинул публичный дом так быстро, как только мог. Последней каплей злости для него стали разговоры о делении комнаты Панталоне. Дотторе сжал письмо в руках, алые глаза покрывались белой пеленой. Сквозь туман он увидел приближающуюся старуху, поэтому сразу убрала письмо за пазуху. Женщина вальяжно поднималась на этаж, всмотревшись в приоткрытую дверь комнаты Панталоне, откуда доносился приятный аромат жасмин, медленно распространялась по коридорам публичного дома. -Скоро даже и вещей не останется толком, — старуха выдохнула дым, почти в лицо Дотторе. -А я погляжу вы довольно счастливы такому развороту событий, — он сжал ладонь до побеления костяшек. — Старик чувствует себя не важно, а стимула приходить у меня больше нет. -Щенок, — женщина сжала предплечье Дотторе, вонзаясь пальцами в ткань его одежды. — Я не могла отказаться от суммы предложенной господином Акихидэ, к тому же… тебе стоило знать, какова жизнь в публичном доме, как заканчивают дети проституток, — она приблизилась ближе к нему, от чего почувствовался запах крепкого табака. — И чем же ты не доволен? Я разрешала тебе за бесценок лежать в его ногах, как бездомной дворняге, поэтому будь добр ценить мою расположенность лишь из-за наставника. Дотторе резко развернулся к ней, свысока взглянув кровавыми глазами, проговорив тихо, едва чтобы кто-то кроме их двоих мог разобрать сказанные слова: -Хорошо, — он усмехнулся. — Как только мой наставник почит… сброшу ваше тело в погребальную яму заживо. В конце Дотторе оставил мягкую и легкую улыбку, отряхнув руку женщины, пылающей от злости, пока на улице его не оставила Ли Шан практически возле главного входа, где из-за дневной суматохи их никто не замечал. -Хватит за мной ходить, — Дотторе явно не был настроен на какие-либо разговоры. — Что тебе нужно? Панталоне нет, а значит и смысла мне хоть как-то помогать «Цветку дракона», также нет. На этом наше чудное соотрудничество закончено. -Я хотела извиниться еще раз… — пробубнила Ли Шан. -Мне тошно от твоих извинений, — Дотторе нахмурился, тон приобрел грубость. — Ли Шан, прекрати беспокоить меня. Девушка сделала пару шагов назад, больше ничего не говоря. Дотторе считал, что вернувшись домой, ему станет легче, но ничего не изменилось, все окружающее давило ему на виски, дышать было трудно. Его жизнь потеряло краски, став бесцветной. Лин Сан в этот раз не делал никаких пометок, лишь сказал довольно серьезно, не как обычно он говорил или предлагал Дотторе всяческие дурные идеи: -Бросай красный квартал… и отправляйся по моей рекомендации в столицу. -И оставить тебя? — Дотторе все еще не нашел в себе силы прочесть письмо Панталоне, поэтому попросту перемалывал лекарственные травы. — Я говорил, что не согласен. -Хочешь сгнить возле красных фонарей? — мужчина огорченно вздохнул. — Я чувствую, как смерть дышит мне в затылок, да… ты и сам видишь по моему состоянию. -Не хочу, чтобы сгнил здесь в одиночестве. Лин Сан грустно рассмеялся, сильно закашлявшись: -Все же ты привязался, приятно слышать, что моя жизнь хоть как-то интересует тебя. -Мне нужно проветриться, — Дотторе, не дав ответить, выскочил на улицу, усевшись на крыльце. Он достал из-за пазухи скомканное письмо, аккуратно развернув, руки предательски задрожали. Написанных строк было довольно мало, видимо написано и правда очень быстро: «я полюбил тебя еще сильнее, когда ты укрыл меня от ливня возле гниющей ямы, и уже тогда мечтал оказаться в твоих объятиях… давай увидимся вновь, чтобы я смог подарить тебе еще один поцелуй».