Многогранное соцветие

Панталоне раскрыл тяжелые веки, устало осматривая постель, чувство голода окутывала его до кончиков пальцев, но сил, даже чтобы пошевелиться, у него не имелось. Раннее утро в резиденции являлось самым спокойным временем в сутках, тихие шаги доносились из-за дверных щелей, периодически можно было услышать, как перешептываются прислуги о своих несущих проблемах. Мэй привычно сидела в кресле, но из-за зашторенных портьер, не видела, что Панталоне пришел в себя. Он и не хотел, чтобы она сейчас врывалась в его пространство. Приходилось проживать очередной день, очередное мучение, от мыслей сильнее начала раскалывается голова на мелкие осколки. Панталоне так часто думал о собственной смерти, что начал и сам верить в свои замыслы, поэтому каждый раз, когда Мэй давала ему обезболивающую пилюлю — он прятал ее. Так собралось около пяти штук, спрятанных за постелью. Панталоне протянул тихо руку, нащупав шелковый мешочек, и закусил губу в предстоящем безумстве. -Мэй, — проговорил Панталоне, почувствовав, как сильно трескается кожа на губах. — Сколько я проспал? Мэй поднялась с кресла, наступив на скрипучий пол, и отодвинула портьеры, утренний рассвет ослепил глаза Панталоне, он прикрыл лицо ладонью, тяжело вздохнув. -Около суток, — ответила девушка. — Хозяин забеспокоился о твоем состоянии… Панталоне перебил ее громким смехом, от чего на уголках глаз появились слезы, проговаривая: -Акихидэ и «беспокоиться»? — он снова рассмеялся. — После того, как он протащил меня по лестнице за волосы — я не верю ни единому слову. -Ты сам виноват, — однотонно сказала Мэй, сдержанно смотря на Панталоне, приподнявшего на груду подушек спиной. — Если бы ты не высказывался так резко и делал, как велит хозяин… никто и не посмел тронуть тебя. -А, что велит твой хозяин? — Панталоне почувствовал, какой болью окутывается все его тело, усталость заставляла опять провалится в сладостный беззаботный сон под воздействием опиума. — Если я не желаю прислуживать его прихотям, то это не дает ему повода относится ко мне хуже, чем к скоту. -Ты не дал мне закончить, — никак не обращая своего внимания, сказала Мэй, продолжив недосказанное. — Вчера приезжал доктор, так как хозяин весьма опечалил твоим состоянием, не только внешним, но и внутренним. Панталоне окунулся в пучину злости. Акихидэ вздумал еще и залезть в его голову! Что он еще выдумает на следующий раз? Панталоне резко хитро улыбнулся, раз его считают безумцем, то он устроит такое представление, от какого доктор убежит за первые пять минут. -И когда приедет лекарь? — поинтересовался Панталоне с необыкновенной покорностью. -Он не уточнял время своего визита, но я думаю через часа три должен будет уже приехать. -Подготовь мне ванную! И добавь побольше масел. Панталоне довольный своим ходом мыслей быстрым движением руки запудривал гематому возле ключиц, припустив халат с плеч, пока Мэй аккуратно причесывала его волосы. Он уже предвкушал, какую гримасу состроит Акихидэ, увидев, как Панталоне совратит лекаря или же сыграет роль умалишенного. Одержимый смех вырвался из его уст, пока Мэй не дернула расческой одну из прядей. -Ты хочешь оставить меня без волос? — проговорил Панталоне, быстро изменившись в лице. -Для чего это все? — поинтересовалась Мэй. — Сегодня нет приема, чтобы было необходимо прихорашиваться. -Для себя. Усталость никуда не уходила, Панталоне так и не притронулся к еде, от одного запаха его выворачивало наизнанку. Когда он закончил приготовления, решил полежать недолго, все же головная боль давила на виски, но ему удалось благополучно погрузится в долгожданный сон. Акихидэ зашел в комнату вместе с Дотторе, что доктора не могло не раздражать и не нервировать. Мужчина пытался выпутать личную информацию и метод лечения, когда Дотторе и так пребывал не в лучшем расположении духа. Он злился за увечья, принесенные Панталоне, за каждую оставленную гематому и за свое бессилие, неспособность найти его раньше. -Доктор, — щебетал Акихидэ, встав подле Дотторе. — Вы же помните, что наша сделка остается лишь между нами? — его взгляд упал на спящего Панталоне, от чего брови на лице мужчины резко подпрыгнули. — Мэй, сегодня некий праздник? -Хозяин… не могу этого вам сказать, — девушка смотрела в пол, стараясь не видеть лица Акихидэ. -Он опять спит?! — возмущенный тон все же вырвался из его уст. — Мэй, разбуди его. Доктор проделал такой путь… -Все в порядке, — Дотторе остановил его речи. Панталоне медленно раскрывал глаза, его кинуло в подвешенное состояние из-за до боли знакомого голоса. Тревога окутывала, как теплый плед в морозную погоду, а сердце заколотилось сильнее, когда перед его взором оказался широкоплечий мужчина в накидке с мехом, но лицо скрывалось за клювообразной маской. Зрачки сужались с каждой секундой, Панталоне никогда не забыл бы, какого оттенка были волосы Дотторе, на солнце они выгорали практически до бледного оттенка, но сейчас при погоде на севере, лишенной таких сильных солнечных лучей, переливались при дневном свете. -Наконец-то, — фыркнул Хидэн, гневно всматриваясь в перепуганного Панталоне. — Дел и так по самое горло, а ты продолжаешь доставлять мне проблемы. -Господин Хидэн, вы упомянули, что весьма заняты сегодня, не переживайте, я не отниму много времени, а вы можете заняться своими делами, — разделяя своим голосом каждое слово Дотторе непроизвольно заставлял Панталоне дышать чаще, чем необходимо. -Благодарю, если я буду вам необходим, то вы знаете, где меня искать, или обратитесь к Мэй. Она вам поможет, — попрощавшись, Акихидэ удалился. Мэй оставалась в комнате, наблюдая за каждым их движением. Панталоне поскорее хотел снять маску, чтобы убедиться в своих предположениях, а алые глаза только подтвердят его убеждение. -Мэй, — Панталоне сильнее приподнялся с кровати, присев на постель и поджав под себя ноги. — И ты даже не предложишь доктору чаю? Где твои манеры? Его глаза перемещались быстро от серебряной маски до нахмуренной девушки, пока она не встала, спросив: -Какой чай принести? -Обычный черный без каких-либо добавок и чаши, я разолью его сам, — приказал Панталоне, опять уставившись на доктора. Он вел себя молчаливо, только присел на заранее приготовленный стул с резной спинкой возле постели. Узнать испытываемые им сейчас эмоции составляло нечто невозможным из-за сокрыто лица, но внешне он передавал непринужденность и хладнокровность. Панталоне закусил губу, не сидя на одном месте, пока Мэй не закрыла дверь с обратной стороны. Дотторе без просьб снял маску сам, совершенно не зная, что ему стоит сказать: что он скучает? Что он безумно страдал без его присутствия? Что ему говорить сейчас? Панталоне также молчал, пока не переполз к краю кровати, всматриваясь в лицо Дотторе, тихо проговорив: -Шрам… Едва заметный давно заживший шрам украшал нос Дотторе, переходя неровной полосой, как разветвленная ветвь дерева, к щекам. Передние пряди волос Панталоне упали вперед, закрывая его лицо, он быстро откинул их обратно за плечи. -Лоне, прости, — и даже сейчас Дотторе не имеет и права коснутся его, собственные руки скованы, а тело связано и лишено любых движений, он боялся и пошевелиться. -Меня так не называли уже давно… — Панталоне услышал, как Мэй тихо поднимается по лестнице, гремя керамическими чашами на подносе. — Она возвращается. Дотторе быстро вернул маску на лицо, проговорив: -Я что-нибудь придумаю. Я должен… много, о чем тебе сказать. Войдя в комнату, Мэй поставила поднос на приготовленный прикроватный столик, расставив две чаши по сторонам. -Что-нибудь еще? — поинтересовалась она. -Нет, — ответил Панталоне, чувствуя, как кружится его голова при резких движениях, он не ел больше суток, если не двое. -Мэй, подскажите, осталось ли что-то с завтрака? — спросил Дотторе, от чего Панталоне решил, что у него голод разыгрался от их встречи. -Да. Несколько блюд еще есть. -Не могли бы вы их принести? -Да… могла, — замешкалась девушка в непонимании. — Две порции? -Нет одну, желательно, чтобы пища не была тяжелой. Каши также подойдут. И вновь, как только Мэй покидала комнату, между ними заканчивалась театральная постановка, и они становились сами собой. -Почему ты не ешь? — голос Дотторе звучал хмуро. -Ты не видел меня пять лет, а единственное, что тебя волнует ел ли я? — Панталоне удивленно вскинул брови, почувствовав, как Дотторе аккуратно придержал его за запястье, чтобы он не рухнул спиной на постель. — Я попросту не надеялся увидеть тебя вновь. Панталоне не мог сказать, что планировал умереть, как минимум в ближайший месяц. Даже сквозь маску ощущал на себе взгляд Дотторе, он явно терзал себя и винил также лишь себя во всем, что случилось. Панталоне подумал: «будь, что будет». Подвинулся опять ближе, притянув к себе лицо Дотторе через столик с чаем и поцеловал, приятно осознавая, что вкус его губ никак не изменился. Лицо Панталоне аккуратно погладили теплой ладонью, Дотторе поспешно снял перчатку с одной руки и углубил поцелуй, скрывая дрожь в теле. Панталоне прервал первым, облизнув губы, сказал: -Я тебе обещал поцелуй.