Многогранное соцветие

Хидэн выглядел крайне гостеприимно, то приказывал побыстрее налить Дотторе чаю, то приглашал в свой сад, чтобы посмотреть резиденцию, но для доктора все казалось иначе — он тянет время. Господин в роскошных одеждах высокомерно расхаживал по территории, демонстративно рассказывая о каждом строении и то, как много сил было потрачено на реконструкцию. Дотторе надоело, он приехал не для того, чтобы послушать историю имения, а осмотреть больного, о каком говорил Хидэн. Мужчина сразу замялся, когда ему сделали замечание. -Прошу меня простить, но мое время стоит дорого, — Дотторе поправил клювообразную серебряную маску на лице, сделанную утонченно, напоминавшую о периодах чумы своей формой. — И у меня довольно много других забот. -Конечно-конечно, — Хидэн ускорился, торопливо ведя в главную резиденцию всего имения. — Я бы хотел, чтобы никто не узнал о нашей сделки. -Все зависит от состояния пациента, некоторые болезни мне подвластны, я не могу даже дать им объяснения. Хидэна сопровождали всегда несколько прислуг и охранников, к тому же и на самой территории каждые три часа сменялся караул. Дотторе нахмурился, ибо все происходящее было весь странным и притянутым за уши, ведь каждый житель резиденции до смерти боялся своего хозяина, об этом становилось ясно при одном взгляде. Наконец-то они остановились возле резных дверей, снова Дотторе почувствовал запах опиума, слабый, еле слышимый аромат, смешанных с благовониями. -Доктор, моя компания больше не нужна вам? Разрешите ли мне отлучится? С вами будет Мэй, по всем вопросам можете обращаться к ней, а как закончите осмотр — дайте знать. Я хочу услышать ваш окончательный ответ, — Хидэ миловидно склонил голову в качестве своего уважения, выдавив слабое почтение из себя. -Благодарю, — Дотторе поправил перчатки на руках, когда зашел в комнату, встретившую его сквозняком. В прохладную осень окна, по высоте доходящие более метра, полностью были распахнуты. Мэй тяжело закрыла двери, чтобы ветер перестал обдувать пряди Дотторе у лица. Теперь запах опиума чувствовался сильнее, а слабый дым от палочек благовоний и вовсе улетучивался на улицу через открытые окна. Убранство комнаты представляло из себя, как комнату в публичном доме, туалетный столик возле высокого зеркала полностью погрузился в груду украшений и парфюмерии, а некоторые масла и вовсе не были закрыты до конца. -Почему окна открыты? — подол длинной накидки Дотторе качнулся от сквозняка. -Так приказал господин Хидэн, — быстро ответила Мэй. Дотторе сместил свой взгляд на кровать, прикрытую от вошедших плотными портьерами, закрепленными к балдахину из тяжелых ставней, а подле расположился шкаф с дверью, ведущей по всей видимости в ванную комнату. -Здесь никого нет? — в голосе Дотторе читалось раздражение. — Я же сказал, что у меня мало времени. -Нет-нет, — Мэй как можно скорее отодвинула одну из штор, открывая видимости к постели. — Просто он спит, поэтому хозяин долго водил вас по резиденции, ожидал, когда проснется. Зрачки Дотторе сузились, он замер, когда увидел длинные черные волосы, нервно закусив губу. Что с ним происходит? Как же он жалок, раз лишь один знакомый силуэт заставляет его впасть в воспоминания. -Вы напоили его снотворным? — Дотторе длительно скрипел полом, разговаривал, не убавляя тон, но это не заставило спящего прервал свой сон. Мэй никак не ответила, отрицать она не могла, поэтому все же, когда Дотторе стоял развернутый к ней, дала ответ: -Его мучает бессонница, поэтому хозяин разрешает приносить лекарство. Дотторе отодвинул еще одну портьеру, попросив Мэй закрыть все окна, и присел на край постели, аккуратно сняв перчатку с правой руки, чтобы изменить пульс. Мэй любопытно наблюдала за каждым его действием. От волос исходил приятный аромат, только запах опиума не давал сосредоточиться. Дотторе коснулся чужого плеча, чтобы переложить на спину, и замер вновь. Его рука дрогнула, а сердце напрочь забыло о своем ритме, маска скрывала его истинные эмоции от чужих глаз, но не могла сокрыть самого от себя. Дотторе пытался сосредоточиться, но человек, находящийся в доме Хидэна, та самая жемчужина, о какой говорил Капитано, оказался некем иным, как Панталоне. Настоящим, живым, только с блеклой кожей и толстым слоем пудры, переходящей на шею. Дотторе искал его целых пять лет, эмоции практически взяли вверх над ним, но присутствие Мэй вернуло его в реальность. -Господин Хидэн приказал зажигать опиум? — хрипло и словно не своим голосом спросил Дотторе. -Нет. Это он попросил сам, — Мэй тяжело вздохнула. — Доктор, вы же не передадите мои слова хозяину? -Нет, — Дотторе забывал медленно, как ему дышать, видеть Панталоне таким ужаснее для него, чем не видеть его совсем. -Он стал часто говорить о том, что его все тяготит, особенно жизнь, просил жечь опиум, а потом, засыпая, шептал, что понимает мать, а хозяин лишь отмахивался, говорил, что глупости… вот чем все заканчивается, приходится просить вашей помощи. Тыльной стороной ладони Дотторе прикоснулся ко лбу Панталоне. Холодный, так еще и по всей видимости его знобит, неизвестно, сколько он проспал при открытых окнах под легким покрывалом. Действовать опрометчиво было нельзя, Мэй наблюдала за каждым движением Дотторе. Он аккуратно достал руку Панталоне, еще раз подметив, что количества снотворного переходило все допустимые нормы. Панталоне не реагировал, только еле слышно дышал. Дотторе погрузился в сжигающие чувство неутоленной ярости, ощущая его близкое присутствие, когда увидел запястье, покрытое темными гематомами, заживающими в фиолетовых и зеленых оттенках. Вряд ли это были единственные гематомы, пудра, нанесенная на все лицо Панталоне, скрывала за собой ссадину возле губы. -Пульс в норме, — смято проговорил Дотторе, убирая пальцы с запястья. — Окна не открывать, отказываться от любых лекарств, если их назначаю не я, а также исключить опиум. -А, что делать сейчас? — задумчиво спросила Мэй. -Ничего, — Дотторе надел обратно перчатку на правую ладонь и поднялся с кровати. — Дать выспаться, чтобы он пришел в сознание. Мне нужно поговорить с господином Хидэном. -Да-да, конечно, — Мэй зашторила портьеры обратно. Сколько мыслей кружилось в голове Дотторе, ему хотелось и рассмеяться, как последний безумец, то упасть, как человек, лишенный всех сил, но он все еще не верил, что увидел своими же глазами Панталоне. Злость и ярость царствовали в его сердце, не оставляя никаким другим эмоциям места. Дотторе сохранял хладнокровие, когда в его душе творился полный беспорядок. Лишь бы поговорить с Панталоне — все, о чем он мог мечтать. Хидэн ожидал Дотторе, сидя на мягком диване, попивая чай из небольшой пиалы, он даже не поднялся, чтобы сопроводить доктора к себе, встретил взглядом. Подав чашу прислуге, лениво проговорил: -Доктор, так что? -Я заеду завтра, — Дотторе сдерживал собственный гнев. — Господин Хидэн, подскажите, а откуда гематомы? Мужчина сразу махнул ладонью, чтобы он с доктором остался наедине и вскочил с дивана, его глаза забегались по помещению. Хидэн подошел ближе и сказал: -Понимаете, доктор, что нужно сделать с непокорной женщиной, чтобы она слушалась? Я плачу вам деньги за лечение, а не за то, чтобы вы так горделиво указывали мне на мои методы. -Мне нужно, чтобы к утру он пришел в сознание, — снова маска скрыла всю ненависть, исходящую от Дотторе. -Рад, что вы согласились на наше сотрудничество, — Хидэн протянул руку, но Дотторе развернулся на носках, оставив его без должного внимания. Капитано воскликнул, когда наконечник маски ворона влетела в дверь, а Дотторе разозлено сжимал край стола, скинув с себя накидку на пол. -Что-то случилось в доме Хидэна? — Капитано проварировал мимо брошенной маски, оперившись о стену напротив Дотторе. -Ты знаешь, какое второе имя у Хидэна? — Дотторе потерял былое спокойствие, теперь ярость взяла над ним вверх. -Дай подумать… — Капитано надул губы, почесав подбородок. — Акихидэ, скорее всего. Я точно не уверен, так как он редко использует его. Так чего случилось? Завари себе шалфея… редко вижу тебя таким. -Ты спрашивал у меня кому принадлежит шпилька, — взгляд алых глаз пристально наблюдал за Капитано. -Да… но я уже не рассчитываю, что ты дашь ответ. Просто интересовался, почему ты отказываешься от компании красивых дам, но счёл, что ты однолюб, верный одной женщине. -Она принадлежит мужчине, — Дотторе заметил, как удивленно вскинулись брови Капитано. — А сейчас он находится в доме Хидэна, где его называют жемчужиной. -Я не знаю, что тебе ответить, — Капитано оперся о край столешницы. -Он сын проститутки, задолжавшей целое состояние хозяйке публичного дома, поэтому его оставили отрабатывать долги матери, — Дотторе опустился на пол, зарывшись пальцами в волосы. — Мой наставник брал работу в основном на красном квартале, потому что платили здесь больше всех, там я его и увидел впервые, — он обессиленного стукнул кулаком по деревянным дощечкам. — Черт. -Док, — через недолгие минуты молчания Капитано погладил его по плечу. — Ты не думаешь, что за такой долгий промежуток времени все могло измениться? -Не думаю, — Дотторе почувствовал металлический вкус от прикушенной нижней губы. — Хидэн, когда я с ним прощался, заявил о непокорности. -Считаешь, что он насильственно к нему относится? -Я видел только запястье и лицо, не исключено, что все тело… — Дотторе смотрел куда-то вдаль комнаты. -Только не делай поспешных действий. Хидэн — важная персона на севере, поэтому тебе нужно действовать аккуратно. -Я поеду туда завтра утром и надеюсь, что нам удастся поговорить.