Многогранное соцветие

Дотторе вернулся в постель, сразу укутавшись в теплый плед, в камине тлели угли, весь кабинет заполнился жаром, он невольно вспомнил, как же морозно в комнате Панталоне. У Акихидэ явно хватает средств, чтобы отопить всю резиденцию, но он специально наплевательски относится к здоровью Панталоне, подвергая его очередному насилию. Дотторе перевернулся на бок, от потока мыслей взрывалась голова, тихий стук в дверь вырвал его из приближающегося сна. Капитано не умел ходить бесшумно, его шаги отчетливо слышались в другом конце комнаты. Белый кот лениво потянулся, прижавшись к животу Дотторе, и замотал ушами в сторону виновника шума. -Прости… — извинился сразу Капитано, усевшись на край постели. — Мой отец не хотел допрашивать тебя, но ты же и сам понимаешь, откуда берутся его опасения. Он переживает, — выдержав недолгую паузу, спросил: — Ты помнишь своих родителей? -Нет, — Дотторе даже не знал, кем они были, а Лин Сан редко говорил о них, вряд ли у него была хоть какая-то информация. — Старик подобрал меня, потому что ему было нечем заняться, и он нашел себе очередную заботу. -Я и не представляю… каково это не знать своих родителей. -Я ничего не слышал о твоей матери. В комнате царил шепот, периодически трещали угли в камине, кот недовольно промурчал, когда Дотторе приподнялся с постели. Для него и не было важно помнит ли он своих родителей, знает ли свою семью, они отказались от него, он никогда не пытался их найти. Панталоне, как бы и не пытался доказать, что не привязан к матери, все же заботился о ней до последнего и переживает до сих пор об ее смерти. -Она живет на юге, отец часто видится с ней в отличии от меня, — Капитано грустно усмехнулся. — Я плохой сын, наверное. -Ты зря думаешь плохо о себе, — взгляд Дотторе уставился на камин, сон медленно подкрадывался к нему, и он непроизвольно зевнул. — У тебя нет причин так считать. -Периодически я завидую тебе… — Капитано вытянул ноги, хрустнув шеей. — Ты не привязан ни к чему, не должен следовать семейным традициям, отец не твердит тебе на ухо, как следует показывать себя в обществе. -Старик мечтал меня увидеть придворным лекарем, а я стал наемным убийцей, разве есть чему завидовать? Сплошное огорчение. Дотторе был уверен, будь старик жив, то прочитал бы сотню нотаций, как он поступает неправильно и его методы могут иметь ужасные последствия, но Лин Сан мертв, как три года, соответственно никто и не знает о нем прежнем, кроме Панталоне, но и он перестал быть похожим самого на себя. События пяти лет чересчур сильно их переломили, скомкали, как лист бумаги, оставив небольшой кусочек для новых записей. -И прости за шрам… — вновь извинился Капитано. Дотторе тихо посмеялся, он слышал это уже не первый раз. Капитано всегда извинялся за него, когда его терзали вопросы, какие он не может так запросто задать. Дотторе еле сдерживал смех, но все же заинтересованно сказал: -И что ты хочешь знать? -Ты не боишься, что за все время разлуки твои чувства могли стать другими? — не выдержав, затараторил Капитано. — Я сейчас похож на какого-то мальчишку, интересующийся таким… -Я влюблен в него больше чем десять лет, вряд ли мои чувства могут изменится. Дотторе особо не помнил точного дня, когда осознал, что испытывает странную симпатию к Панталоне, скорее раньше них самих заметила Патриция. Женщина хмуро наблюдала за каждой их встречей, но молчала, не высказывала совершенно ничего, лишь изредка говорила о чем-то с Панталоне, после чего он выходил расстроенный. И в одних из таких дней Дотторе сидел посреди поля, выискивая очередные цветения для старика, чтобы засушить травы, почувствовал, как к его спине прислонилась чужая, задев его через ткань тонкими лопатками. Черная макушка оперлась об его плечо, а ветер развевал длинные пряди, пахло жасмином сильнее, чем обычно, а сердце не могло наладить ритм, колотилось, будто он загнанный в угол кролик перед тигром. Слышалось тихое дыхание Панталоне, а Дотторе молился лишь за то, чтобы он не почувствовал его дрожи от такого прикосновения и тем более не заметил покрасневших щек. Тогда еще Панталоне хоть и надолго мог покидать публичный дом, прежде чем его не лишили свободы. Капитано заметил, как Дотторе помрачнел во взгляде, устремленном на камин, не понимая, почему доктор стал более расстроенным. -Я пойду, — Капитано поднялся с кровати. — К тому же ты собирался спать, а я прервал тебя. -Не закрывай до конца дверь, остальные возможно придут, — Дотторе почувствовал, как кот сменил позу для сна. -А я думаю, где они все… говорил еще, зачем я их забрал! Спят то они с тобой! — Капитано, не дожидаясь ответа, ушел из комнаты. Панталоне молчаливо сидел в ванной, облокотившись затылком о край, пока вода практически полностью не остыла. Он не любил, чтобы ему помогали высушивать волосы или же одеться, ему не нравилось, чтобы другие глазели на его тело. Мэй прислушалась к шуму, исходящему от ванной комнаты, понимая, что скоро Панталоне ляжет спать, она, как раз таки заканчивала с убранством, заменив постельное. Взгляд девушки приковал туалетный столик, усыпанный украшениями, косметикой и маслами. Акихидэ всегда одаривал Панталоне подарками, приносил ткань для дальнейшего пошива одежды, но чаще свертки оставались на полках в шкафу, так и не ставшие ничем. Зависть брала вверх в чувствах у Мэй, проведя медленно по серебряным кольцам рукой, она испытывала злость. Почему Панталоне не ценит заботу хозяину? Он никогда не делал ничего подобного для нее… совершенно никогда, а Панталоне смеет отмахиваться от Акихидэ, как от назойливого поклонника. С его приходом все надежды у юной Мэй рухнули, а теперь она еще и обязана прислуживать, кто ей временами до тошноты противен. Тихие шаги с ванной комнаты заставили Мэй прервать волну своих мыслей, она быстро отошла от туалетного столика, судорожно взбивая подушку. -Я бы мог взбить и сам, — сказал Панталоне, вытирая кончики полотенцем. Он оделся в одежду для сна, состоящую из свободных рубахи и брюк черного оттенка с переливами ткани, сверху слабо застегнутый халат. Аккуратно повесив полотенце на спинку стула возле туалетного столика, Панталоне взглянул на Мэй, спросив: -Что-то не так? -Ты не хотел бы посетить ярмарку? — сказала девушка, продолжая взбивать подушку руками, а Панталоне изменился в лице. Он прыснул в тихом смехе, Акихидэ никогда не позволял ему покидать резиденцию, особенно после случая произошедшего на юге. Панталоне вернул себе самообладание, посчитав вопрос Мэй, очередной нелепой шуткой, но девушка пояснила: -Я бы хотела посетить ее в этом году, там множество товаров с юга, а также востока, потом не будет возможности купить, так как ничего не останется или же цена окажется высокой, — она увела взгляд в сторону. — Хозяин не позволит мне пойти, так как я обязана прислуживать тебе. -И ты думаешь, что он позволит мне покинуть резиденцию? — Панталоне в этом чересчур сильно сомневался. — И я никогда не нуждался в прислуге, это твой хозяин решил, что они мне необходимы. -Хозяин всегда добр к тебе, — все же Мэй не сумела скрыть зависть в своем тоне, она сочилась из каждого произнесенного слова. — И если ты попросишь его — он исполнит твое желание. -Вот как… — усмехнувшись, сказал Панталоне, вспоминая, как Акихидэ тащил его за волосы по лестнице, пытался задушить подушкой, связывал его руки, чтобы не мог противиться до гематом. — Я могу попробовать под предлогом, что хочу новые украшения на прием, но для меня нет никакой необходимости. -За пять лет пребывания на севере ты ни разу не хотел увидеть мир за стенами резиденции? Панталоне едко подумал, но не дал Мэй ответа: «Уж, не в компании Акихидэ». Он вытер волосы еще раз полотенцем, собрав выпавшие в небольшой комок. Выпавшие волосы, худоба, гематомы заставляли Панталоне нервничать еще больше на счет его внешности, он вновь задумался, что перестал быть красивым. А если Дотторе не захочет больше взглянуть на него?.. -Не хотел, — проговорил Панталоне, планируя лечь спать, хоть и знал, что не уснет еще долго. -И для чего тебе доктор? — Мэй испытывала его вопросами, не собираясь уходить из комнаты. Панталоне уже укрывался одеялом, подготавливая себе подушку, удобно лег и заявил: -Погаси свечи и зашторь мне портьеры. Доброй ночи. Мэй больше не стала ничего говорить, сделала, как он просил и ушла, закрыв тихо дверь. Панталоне тихо вздохнул, закусив нижнюю губу до неприятной боли. Говорить с Акихидэ он совершенно не хотел, но раз Мэй так хочет попасть на ярмарку, почему он должен из своего нежелания отказывать ей, тем более, когда она делает большую часть работы в его комнате.