Многогранное соцветие

Панталоне понял одно — Дотторе изменился, если раньше он носился где-то целыми днями в работе и возвращался под самую ночь, поспав пару часов, то сейчас стал больше похожим на домашнего кота. Выполнив пару задач, Дотторе заваливался дремать, засыпая на часа два. Панталоне чувствовал теплое дыхание в волосы, как его тело сжимают сильные руки, он еле слышно вздохнул. -Ты планируешь проспать весь день? — поинтересовался у Дотторе, когда тот приподнялся на локте. -А чего хочешь ты? — голос звучал хрипло и сонно. — Хотелось бы тебе показать резиденцию. -Здесь есть на что смотреть? — Панталоне посмеялся, как хитрый лис, все же неохотно вставая с постели. — Мэй действительно приедет? -Да. -Может спихнуть ее к Капитано? — он опять расхохотался. -Ты хочешь довести Кэпа до затворничества? — серьезным тоном спросил Дотторе. — Боюсь, что он не оценит твоей заботы. -Капитано мне не доверяет, — Панталоне был в этом уверен. — А еще вероятно у него промелькают мысли в голове о том, что: «О, нет, как Дотторе может быть с таким человеком!». -А я не думаю, что он размышляет хотя бы самую малость о моей личной жизни, — Дотторе был больше реалистом, чем фантазером, а Панталоне поджал губы, когда его домыслы отвергли. -У тебя есть работа сегодня? — в комнате значительно потемнело, зимой солнце заходило в разы раньше, чем в летнее время, поэтому Панталоне зажмурился, пытаясь осмотреться. -Нет, иначе бы я не спал, — Дотторе все же встал первый, чтобы зажечь все свечи. — Больше меня беспокоит твое состояние, пока не буду уверен, что ты хотя бы немного в порядке… -Но я в порядке, — наигранность в голосе раздражала доктора, он слышал ложь сквозь каждое произнесенное слово Панталоне. — Прекрати копаться во мне. В этом нет нужды, совершенно никакой. -Ты сходишь с ума, ровно также, как твоя мать, сам того еще не замечая, — Дотторе аккуратно поджег очередную свечу, почувствовав, как горячий воск капнул ему на пальцы рук. Он повернулся к кровати, увидев, как Панталоне совершенно его не слушает, а рассматривает кончики волос, о чем-то задумавшись, а потом, подняв глаза, сказал: -Подашь ножницы? -Зачем тебе они? — Дотторе глубоко вздохнул, смирившись, что его вопросы останутся без ответов. -Концы секутся, хочу срезать, — Панталоне поднялся, направляясь к ванной комнате и гардеробной в поисках зеркала. — Я хожу с длинными волосами больше десяти лет, даже сложно подумать, если у меня будет короткая стрижка… Он остановился возле высокого окна, рассматривая внутренний двор резиденции, понимая, каких масштабов дом, принадлежащий Капитано. -Дотторе, ты никогда не думал, что ты пешка в их руках? Они пользуются твоими знаниями, поэтому пытаются удержать. Дотторе подал ножницы, следуя следом за Панталоне, тревога никак не покидала его разум, он хмурился дольше обычного. Молча наблюдал, как клацнули ножницы, и несколько сантиметров волос оказались в руках Лоне. Срезал он малость, около двух или трех сантиметров. -Меня тоже преследует собственные замыслы, — Дотторе сделал небольшую паузу. — И почему именно сейчас ты решил постричься? Панталоне отошел от окна, указав взглядом на небо, и ответил: -Луна убывающая, это самое лучшее время, что подстричься. Ты говорил, что покажешь мне резиденцию. -Тебе же здесь не на что смотреть? -Я передумал. Только далеко от комнаты Дотторе им уйти не удалось, в библиотеке, находящейся сразу за дверью, где стояла пиала без кешью с одним грецким орехом, их настиг Астор. Несколько вопросов еще интересовало мужчину, он отвел Панталоне в сторону, чтобы Дотторе не слышал всего их разговора. -Как много ты знаешь? — требовательно спросил Астор, оглядевшись по сторонам, услышав, как к Дотторе подошел Капитано. — В твою пользу, если ты не станешь умалчивать чужие секреты. -Наверное тяжело… — Панталоне наигранно вздохнул, сдерживая улыбку, и проговорил едва слышно: — Когда королевская гавань больше не принадлежит вам. -Что за вздор! — крикнул Астор, привлекая к себе внимание и прислуги, он сделал голос тише. — Я оторву язык тому, кто пускает подобные слухи. -Разве это слухи? — Панталоне наклонил голову в бок, рассматривая глаза, заплывшие злостью. — Иначе зачем вам так долго просиживаться в резиденции, а не распивать чай в компании повелителя Севера, — он посмеялся. — Наверное, старик давно сдох, и вы никак не можете поделить его земли! -Как ты смеешь говорить так об его величестве! За такое я имею полное право вырвать твой гадкий язык! Чертова шлюха! Ты должен упасть мне в ноги и благодарить за оказанную помощь! -Я говорю правду, если вы так завелись, господин Астор, иначе бы ваша реакция была совершенно другой. Дотторе не стал дожидаться, когда конфликт разгорится сильнее, и в ход полетят либо книги, либо пули, и подхватил Панталоне, закинув на свое плечо. Черные волосы копной упали вниз, мотаясь из стороны в сторону. -Господин Астор, я думаю разговор можно считать законченным. -Поставь меня! Я дойду сам! — Панталоне только сейчас заметил Капитано, наблюдавшего за всем в диком изумлении, и помахал ему рукой. — Если Мэй приедет — то надеюсь, вы, Капитан, ее развлечете! Панталоне счел, что у Дотторе фетиш каждый раз прижимать к двери, но алые глаза были полны непонимания. Доктор вздохнул теплым воздухом ему в лицо и произнес: -Я бы хотел, чтобы ты остался жив в этом доме, а не пал жертвой распри в первый же день. -Я мог дойти сам, — Панталоне облокотился головой о руку Дотторе, упершующаяся ладонью к двери. — К тому же Астор требует от меня ответы на вопросы, на какие я не знаю ответы, мне приходится выдумывать, — он сделал небольшую паузу. — Ты злишься… если хочешь можешь ударить меня. -Лоне, я не злюсь, и я когда-нибудь ударил тебя? — теперь некая ярость прозвучала в голосе Дотторе, но не от зла, а от бессилия. -Нет. -Тогда почему ты думаешь, что я могу ударить сейчас? До сих пор сомневаешься в том, что я люблю тебя? Я перестаю тебя узнавать, — Дотторе осознавал насколько сильно расшатали психику Панталоне, в глазах, что смотрели на него, совершенно ничего нельзя было прочесть, они стали похожи на стеклянные пустышки. Панталоне расплылся в безумной улыбке, резко выскользнув из-за Дотторе, остановился возле рабочего стола, всматриваясь в бумаги, все еще не находя ничего стоящего. -Я же говорил, что я в порядке. Астор сам накликал на себя проблемы, так при чем здесь я? — Панталоне фыркнул, сложив руки на груди. — Ты хоть сам веришь, что мне бы стали хоть что-то рассказывать стоящее? -Продолжай обманывать себя, если так хочется, — Дотторе удостоил его хмурым взглядом. — Но я вижу, что с тобой происходит. Запудриваешь гематомы белилами, делаешь вид, будто тебе ни черта не больно, давишь лживые улыбки и выстраиваешь шипы, чтобы другие о тебя кололись. -Все меняются за пять лет, ты тоже другой. Дотторе подошел ближе, вновь всмотревшись в аметистовые глаза, тепло дыша Панталоне в лицо, и проговорил: -Если бы присутствовал вчера — все было бы иначе. -А что бы ты изменил? — Панталоне выкинул грустный смешок. — Астор не позволил бы тебе и со стула подняться, а ты бы подчинился. -Я убил ради тебя. Этого тебе недостаточно? Панталоне аккуратно запрыгнул на край письменного стола, одной рукой облокотившись о поверхность, откинувшись назад, отчего длинные пряди его волос кончиками коснулись бумаг, а другой ладонью притянул Дотторе к себе за талию. -Не разлей чернила, — уведя взгляд в сторону, проговорил тихо доктор. Панталоне медленно пальцами, изображая ходьбу маленького человечка, поднялся ладонью до лица Дотторе, развернув к себе, заставив смотреть лишь на него. -Этого было достаточно, — томно вздохнув, произнес Панталоне, погладив по щеке. Дотторе чувствовал, как кончики его ушей становятся пунцового оттенка, у Панталоне чересчур хорошо получалось перевести его злость в другие эмоции. В комнате ему не хватало воздухом и нечем становилось дышать, он не мог произнести ни слова, лишь смотрел в фиолетовые глаза. -Ты не хочешь меня? — Панталоне сильнее прогнулся в спине и положил руку доктора к себе на талию. -Дело вовсе не в этом, — Дотторе оставил нежный поцелуй на лбу. — Прости. Панталоне не собирался мирится с его решениями, притянул к себе за край воротника, спрыгнув со стола, прошептав: -Ты не сделаешь мне больно. -Я знаю, что было вчера. Тебе будет больно, я этого не хочу, — Дотторе смотрел на опухшие губы вовсе не от поцелуем, а от того, что лицо Панталоне ударили. — Эй… ты чего, — он поцеловал в кончик носа. — Не могу долго злится на тебя. Дотторе прижал к себе, тяжело дыша, и хорошо, что Панталоне в полумраке не видел его покрасневших ушей и щек, будто доктору пятнадцать, и он впервые поцеловался. Панталоне сжал рубашку на его спине, задав странный вопрос: -С тобой пытались познакомится? -Да. -И что ты отвечал? — Панталоне недовольно надул губы. -Говорил, что женат.