Многогранное соцветие

За окном поднималась метель, отчего начали скрипеть окна, Мэй натянула на плечи теплую накидку, пытаясь согреться, а в комнату пробирался сквозняк, неприятно ощутимый на коже, привыкшей к теплу. Не все особняки и резиденции на севере имели хорошее отопление: некоторые, потому что их хозяин злостно экономил на потраченных ресурсах для строительства, а некоторым попросту не повезло с расположением самого участка. Резиденция Капитана была из второй категории, большинство комнат плохо прогревались при сильных заморозках и часто можно было заметить расставленные жаровни с тлеющим углем. Мэй родилась на севере и не пугалась ее суровости, но за время службы Акихидэ, совершенно позабыла о прохладных комнатах. В конце концов безделье ей наскучило, и она решила скрасить остатки последнего дня в резиденции в обществе Панталоне. Вьюга лишь набирала обороты на улице, завывая неистовым ревом, Мэй сжала накидку посильнее и быстро поднялась по лестнице к кабинету доктора. Запах библиотечных книг окутал все пространство, едва передавался аромат зажженных благовоний. Девушка никак не ожидала, что на пути к желаемой цели она встретит Капитано. -Знаете, однако, ваша резиденция расположена неудачно, — высказалась Мэй, когда они остановились возле двери. — Купите себе что-нибудь в южной стороне. -Мне нет необходимости, — сложив руки на груди, Капитано цокнул языком. — Я редко бываю здесь зимой. -Да? Тогда сейчас почему вы здесь? — Мэй одарила снежную бурю за окном своим взглядом с ехидством. — Или для вас такая погода — летняя пора? -Его величество еще не выдал мне поручений, поэтому я могу находится дома, — Капитано теперь задумался, кто раздражал его сильнее: Панталоне или его служанка. — Что тебе нужно? -А вам? — моргнув, спросила в ответ. — Я замерзла, поэтому мне пришлось уйти. -Могла бы попросить принести тебе жаровню, — препарировал Капитано, взмахнув рукой в сторону. — Все же терпеть осталось недолго — уже завтра ты и твой господин покините, наконец-то, мою резиденцию. Метель не прекращалась, окна затрещали с новой силой, плечи Мэй вздрогнули от неожиданного скрипа, она вцепилась руками в накидку, пробурчав: -Если на улице не прекратится вьюга — мы никуда не уедем! — для Капитано это прозвучало хуже смертного приговора. -А что же на это скажет ваш хозяин? -Это будет лучше, если он потеряет целый экипаж в снегу и человека, за чью свободу он заплатил цену, равную тридцати ваших резиденций. Капитано вовсе не понимал, почему Акихидэ настолько дорого выкупил Панталоне, конечно, сама хозяйка публичного дома из-за его спроса могла выставить настолько высокий ценник, но это лишь одно из заведений на улице красных фонарей, а таких там целое множество, как и интересных личностей. Почему именно он? Хоть однажды и Дотторе полностью отказался от мысли, что Панталоне связан с канцлером короля, то сейчас эта идея вновь набирает свои обороты. Акихидэ не смог так легко подняться среди других чиновников, если бы не позволял подобным образом принижать господина Бонье, пуская его родственную кровь в непотребство. Капитано считал, что видит картину со стороны наблюдателя и не смеет вмешиваться, но с каждым разом убеждался сильнее, что Панталоне плохо влияет на Дотторе, и его друг жил совершенно другой жизнью, если бы не был связан чувствами привязанности. Даже, если это и являлось любовь, то для Капитано — это безумная и больная любовь, идущая к проигрышу. -Конечно, я не ровня в обходительстве перед твоим господином, — Капитано язвительно проговорил, будто на язык положили дольку лимона. Белый кот сел возле двери в кабинет, громко помяукав и поскребав дверной косяк когтями, а после жалобно посмотрел на Капитано с Мэй, ожидая, что эти две большие темные шерстки предоставят ему вход. Белый комок не любил, когда двери закрывались — он не мог разведывать территорию, поэтому Дотторе чаще всего оставлял кабинет приоткрытым. -Может быть вам бы научиться этикету общения? — предложила Мэй, наблюдая, как одна из мускул на его лице нервно задергалась, она расхохоталась. — Вы так смешно злитесь! -Я? — вскинув бровями, проговорил Капитано. Дверь открылась, кот довольно зашагал во внутрь, а перед Мэй и Капитано привстало ужасно злое выражение лица Панталоне, он явно был не в духе. -Вы, двое, — разделяя каждое слово, агрессивно сказал. — Сейчас же свалили! Сколько можно стоять под дверью! Вы даже мертвого разбудите! Пошли вон! Капитано и Мэй переглянулись, совершенно забыв счет времени, сколько они провели под кабинетом Дотторе. Мужчина резко опомнился и начал первый: -Я к Дотторе, мне нужно обсудить с ним важные дела. -Он спит, — сжимая дверную ручку, ответил Панталоне и посмотрел на Мэй: — А тебе то что? -Я… — а Мэй и забыла, зачем шла. -Вот и идите флиртуйте где-нибудь в другом месте! — дверь захлопнулась перед их носами. Панталоне только уснул после того, как длительно читал незамысловатый любовный роман, но проснулся от гудящих голосов под дверью. Дотторе с прикрытыми глазами гладил кота за ухом, тихо рассмеявшись. -Чего смеешься! — еще чуть-чуть и из рта Панталоне вылетит брань. -Ты так смешно их отчитал, — он принюхался к мордочке кота. — Тебя опять рыбой кормили? Пахнешь, как только что приготовленная уха. Кот в ответ замяукал, а Панталоне вернулся в постель, уже давно переодевшись в свою одежду, пока Дотторе спал. Их разговор остался незаконченным — доктор не желал больше ничего слушать и просто лег в постель, оставив Панталоне наедине со своими мыслями, а сейчас хрипло хихикал, будто утра и не существовало. -Понравились мои очки? — наконец-то полностью раскрыв глаза, Дотторе заметил, что Панталоне читал в его очках. -В последнее время при чтении у меня ужасно расплываются буквы, наверное, глаза устают, — Лоне поправил оправу на носе. -Можешь забрать их себе, — перевернувшись на спину, Дотторе устремил взгляд на метель, ощущая, как под тонким пледом у него замерзли ноги, а Панталоне лежал и вовсе ничем не укрывшись. — Только не спи в них, могут сломаться. -Эта оправа крепче моих костей. Дотторе поднялся с постели, а Панталоне натянул на лицо грустную улыбку, посчитав, что видимо их отношения начинают трещать по швам. Больнее становилось осознавать, что еще ночью он целовал его тело, а сейчас не может и прикоснутся. Кот спрыгнул вслед за доктором, следуя по пятам. Только Лоне никак не ожидал, что Дотторе принесет теплые одеяла, чтобы сразу двумя, укрыть его. -Ты злишься? — в голосе Панталоне звучала тревога. -Я просто устал, — Дотторе вернулся в постель, у него действительно в данный момент ни на что не было сил. — Почему ты беспокоишься, что я могу разлюбить тебя? Мои чувства не изменились за пять лет, что мы не виделись. Он уже понимал, когда Панталоне начинал теряться в собственной тревоге и мыслями, зарываясь в них с головой, требуя подтверждать все по несколько раз, чтобы у него получилось в это поверить. Дотторе аккуратно притянул к себе, спихнув случайно книгу на пол, отчего кот замяукал, перепугавшись. -Я люблю тебя по прежнему, даже если ты что-то не можешь мне сказать, — поцеловал несколько раз в лоб. — Я ни о ком, кроме, как о тебе, не думаю. Панталоне расслабился моментально в объятиях любимого человека, уложив свою голову ему на плечо, а возле виска послышался хрипловатый голос: -Прости, что оставил тебя одного, — оставил поцелуй на волосах. — Я не должен был так поступать. Беспокойство о тебе не дает мне спокойно думать. Панталоне крепче прижался, обвивая руками спину, чувствуя, как от Дотторе исходит тепло, сразу начало клонить в сон, словно сейчас он в самом безопасном месте в мире, где ему ничего не угрожает. Лоне мог уснуть прям так, чувствуя каждый чужой вздох и то, как поднимается грудная клетка. Не удержавшись, притянулся к шеи, еле касаясь кожи оставил след от поцелуя. На Дотторе еще сохранялись алые пятна, оставленные ночью, практически до ключиц все было усеяно присутствуем Панталоне. -Ты вкусно пахнешь, — прошептал Лоне, нагло устроившись на чужих коленях, расположив свои ноги за широкой спиной. Его взгляд упал на не до конца застегнутую рубашку, откуда виднелась подтянутая мужская грудь, вздымающаяся чаще, чем обычно. Панталоне опять осознал, что сходит с ума при взгляде на Дотторе, словно изголодавшаяся кошка, желает заполучить сразу все. Доктор был его старше на три года, разница совершенно не ощущалась, но то насколько сильно он возмужал из-за частых тренировок, не давало Лоне ни минуты спокойных мыслей. Руками Дотторе прижал сильнее к себе, запутавшись в волосах за спиной, проговорил хрипловато: -Тебе не будет больно? -Нет. Дотторе не смел отказывать Панталоне, раньше он не мог позволить себе лечь с ним лишь в одну постель, даже касание казалось ему несбыточной мечтой. Теперь же он несколько дней подряд засыпает в объятиях Панталоне, просыпается также в них, может касаться и целовать его, все это словно длительный сон. В воспоминаниях Дотторе еще свежи моменты, когда Панталоне рухнул на пол, умоляя поцеловать его, становилось невыносимо больно. Вернувшись к реальности, Дотторе перевернул Панталоне, уложив на спину, медленно раздевая, сказав: -Тебе не стоило одеваться. -Я просто не думал, что ты захочешь вновь меня раздеть. Белый кот, сидя на полу, помотал ушком, пристально наблюдая за своими хозяевами, пока взгляд аметистовых глаз Панталоне не оказался на нем. Лоне моментально отвернулся, остановив Дотторе ладонью в грудь, приговаривая: -Я так не могу… Снег мне, как мой ребенок… -Снег? — Дотторе удивленно вскинул бровями, все еще нависая сверху него. -Ты же не разрешаешь мне называть его своим именем, мне пришлось быстро придумать что-то другое, — оправдался Панталоне, чувствуя, как его медленно придавливают сильнее к постели. — Может отнести его в другую комнату? -То есть… — Дотторе перестал оказывать на него давление, рухнув на спину рядом. — Тебя не смущало целовать меня прилюдно и кокетничать, но кот смутил? -Я просто представил, если бы это был маленький ребенок! — возразил сразу Панталоне, присев на кровать, его длинные пряди перевалились к лицу, наполовину скрывая его. — Дотте, иди сюда, — Дотторе хотел подняться, но его одарили громким цоканьем языка. — Не ты, я зову кота. -Ты же дал ему другое имя… — вздохнув, проговорил доктор. -Ему нужно привыкнуть к новой кличке, — белый комок радостно залез на постель, мурча, когда его погладили за ушами. — Поднялась сильная метель, возможно завтра я никуда не уеду. -Вот и славно, — Дотторе укрылся одеялом, посчитав, что продолжения уже не будет, а Панталоне и вовсе занят оказанием внимания пушистому. -Ты хотел бы вернуться домой? — Панталоне не первый раз задавал подобный вопрос, и каждый раз они приходили к одному заключению — вернуться будет сложно или же невозможно. -Ты знаешь мой ответ, — Дотторе больше не хотел к этому возвращаться, словно избегал. — Здесь у меня хотя бы есть возможность работать. -Лишая других жизни? — кот перевернулся на спину, требуя, чтобы его живот тоже почесали. -Ты как-то раз спросил у меня: «Убью ли я ради тебя?», я ответил: «Да», а сейчас… — Дотторе не мог никак улечься. — Видишь лишь противоположную плохую сторону. Я не всегда занимаюсь убийствами. Делаю только то, чему меня учил старик. К чему ты поднял этот вопрос? Будто у меня есть выбор. -Откуда у тебя шрам? Теперь уже Дотторе казалось, что Панталоне решил спросить сразу все, что его беспокоит. Он неохотно поднялся, присев на кровать, и поднял лицо Лоне за подбородок, заставляя посмотреть в алые глаза. -Капитано оставил, я залез на его корабль и у нас образовалась небольшая драка. Панталоне резко отвернулся, немного прикусив губу, рука Дотторе повисла в воздухе, он обеспокоенно спросил: -Что не так? -Не смотри на меня так. -Почему? -Ты меня смущаешь, — послышался мягкий смех доктора. -А ты меня каждый раз удивляешь, — Дотторе еще смеялся, медленно поднялся с постели, и снял с лица Панталоне свои очки. — Видимо… придется поработать. -Что ты постоянно пишешь? — скрип окна заставил Панталоне посмотреть на метель. -Бортовые журналы за Капитано, потому что у него почерк курицы. -Я придумал! — с хитрой улыбкой, проговорил Панталоне. — Капитано же тоже пойдет на маскарад? -Да. Мне периодически страшно от твоих затей… они не несут ничего хорошего, только дурное. -Ему отлично подойдет образ одноглазого пирата, правда слеп он на целых два. Дотторе не сдержал смешок и ответил: -Надеюсь, что он не выгонит меня с дома после твоих шуток.