Многогранное соцветие

Панталоне лежал в горячей воде, ни о чем совершенно не думая, прикрыл ненадолго глаза, вдыхая приятный аромат масел, добавленных в ванную, лишь голос Мэй вывел его из полудрема. Девушка тихо зашла в комнату, после того, как в ней видимо прибрались прислуги, и позвала Панталоне. -Можешь зайти, — Дотторе добавил еще отвар из засушенных растений, поэтому увидеть хотя бы что-то в воде не предоставилось возможности, к тому же Мэй помогала Панталоне одеваться, когда у него не было сил даже на это. — Что хотела? Мэй подвинула небольшой табурет, присев неподалеку, перед этим она положила на невысокую тумбу аккуратно сложенные вещи, и заговорила: -Принесла вещи. Из-за высоких бортиков ванной виднелись лишь плечи Панталоне и его свисающая рука с тонким запястьем. Мэй вздохнула, словно хотела что-то сказать еще, но не могла произнести из-за тяжелого кома в горле. Панталоне немного приподнялся и хмуро посмотрел на нее: -Спрашивай. -Твои действия — это ложь ради личной выгоды? — Мэй видела множество раз, когда Панталоне лгал ради самого себя, создавал запутанные взаимосвязи, чтобы добиться чужого расположения. — Доктор по всей видимости влюблен в тебя, но знает ли он, что ты безразличен ко всем? Мэй еще не догадалась о том, что Дотторе и Панталоне знакомы давно и их чувства это не события двухнедельной давности, а давно прожитый этап. К тому же у девушки была куча вопросов к Панталоне, о каких она никого не могла спросить больше ни у кого. -Почему тебя это волнует? — однотонно спросил. — Через два-три дня я вернусь в дом Акихидэ, а тебя разве не прислали, чтобы следить за мной? — он выдержал недолгую паузу. — Я провел ночь с кем хотел, в конце-концов мне редко удается такая возможность. -Нет… просто, ты в последнее время выглядишь устало, вот, я и подумала, что тебя могло что-то тревожить, — Мэй медленно поднялась с табуретки. — Хозяин не станет злится, если ты поможешь ему. Панталоне натянуто усмехнулся, ухватившись за перила ванной одной рукой, не понимая, что именно подразумевает Мэй, хотя все цели Акихидэ он давно знал. -Все еще веришь, что он отпустит меня? — от этого становилось еще тяжелее на сердце. — Тебе нужно похлопать своими глазами возле Капитано, возможно, он предоставит тебе билет на маскарад. У меня есть небольшая идея, но мне нужна будет твоя игра на цине. -Мы вовсе не в тех отношениях, чтобы хозяин королевского порта делал мне такие дорогостоящие подарки, — уведя взгляд в сторону, проговорила Мэй. — Я не умею кокетничать, как ты. -В этом нет ничего хорошего. Я придумаю что-нибудь сам, можешь идти. Мэй развернулась и практически врезалась в Дотторе, поспешно извинившись, вылетела из комнаты. Панталоне расхохотался: -Ты ее напугал! Панталоне оставался лежать в ванной, откинув голову, недолго посмотрел на Дотторе, закрывающего дверь в комнату после ухода Мэй. Доктор сразу спросил: -О чем говорили? — он подошел ближе, опустив ладонь в воду, измерив температуру, а после окунул вторую, аккуратно промассировав плечи Панталоне. -Ты все слышал, — расслабленно проговорил. — Ты стоял около пяти минут прежде, чем зайти. -Что за планы у тебя на маскарад? — пальцы Дотторе медленно обвили хрупкую шею на какое-то мгновение. -Мэй хорошо играет на цине, я придумал в чем бы мог прийти, — Панталоне прикрыл глаза. — Это секрет, не хочу, чтобы ты узнал раньше времени. -Иногда я боюсь твоих сюрпризов, — Дотторе закончил массаж и поцеловал в макушку. -Я тебе редко их делаю, поэтому ты не должен боятся. -Я не хочу, чтобы ты возвращался в дом Акихидэ, — проговорил доктор вслух, он думал об этом чересчур часто, настолько сильно разлука давила на все его остальные чувства. — И что он с тобой сделает? -Есть события, какие мы не можем изменить, — ответил Панталоне, собираясь вылезать из воды. — Постарайся пока не думать об этом, в любом случае он не убьет меня. -Я принес тебе завтрак, — но на лице Панталоне не было ни грамму проявленного аппетита или желания поесть. — В последнее время ты худее обычного. Что тебя тревожит? -Что меня может тревожить с твоей заботой? — Панталоне не стал брать одежду, принесенную Мэй, а забрал оставленную рабушку Дотторе, нацепив наполовину мокрое тело, сверху накинув тонкий халат. — Мне и самому грустно, что придется уехать, тяжело привязываться к тому, с чем нужно расстаться. Дотторе стоял неподвижно на одном месте и с некой горечью проговорил: -Я тебя люблю, даже если ты дурачишь всех вокруг, включая меня. Панталоне расхохотался вовсе не фальшивым, а искренним смехом, подошел ближе и притянул к себе за плечи, оставив легких поцелуй на искусанной губе, шепча: -Тебя я еще не дурачил. -Но сказал о маскараде, заведомо зная, что у меня уже есть приглашения, — не отрывая взгляда, также же тихо сказал Дотторе. — Что ты затеял? Я настолько беспокоюсь о тебе, что не могу спать. -Неправда, — Панталоне дунул ему в кончик носа. — Ты крепко спишь по ночам. Дотторе лишь рассмеялся в ответ, решив вернутся к тому, что хочет попытаться накормить Панталоне. В последнее время забота о нем напоминала заботу о коте, без всяких приукрашиваний, ибо основное количество времени Лоне нежился в постели, крепко засыпая, то устраивал неразбериху, сея везде раздор, особенно ему нравилось надоедать своим существованием Капитано. У мужчины скоро поседеют волосы от длительного присутствия такого надоедливого кота. Мэй раздумывала над словами Панталоне, но не понимала, как она сможет достать приглашение на маскарад, пока ее не прервали, передав письмо от Акихидэ. Быстро прочитав его, она нахмурилась до неузнаваемости — хозяин хочет, чтобы Панталоне вернулся утром обратно в его резиденции, их договор с Астором подходил к концу и не все условия были выполнены полностью. Девушка быстро пронеслась по лестнице, столкнувшись с доктором вновь, ее сразу выдали горящие и обеспокоенные глаза. -Куда ты так торопишься? — Дотторе загородил ей путь, оперевшись о перила. -Я бы хотела поговорить с господином Астором, мне нужно передать ему слова хозяина, — Мэй попыталась перевести дух. — Он сейчас здесь? -Нет, — однотонно ответил. — Он редко здесь бывает, это резиденция Капитано, соответственно, его отец приезжает сюда лишь, как гость. -Панталоне уедет возможно уже завтра утром, — Мэй не хотела говорить, но не смогла скрыть правды чересчур долго. — И он скорее всего и сам понимал это. Ничто не пугало Дотторе так, как вновь предстоящая разлука, он на мгновение потерял самообладание, сжав перилла, но быстро вернул непроницаемое выражение лица. И сколько теперь они не смогут увидеться? До начала маскарада? И все это время он не будет знать, что произойдет с Панталоне за время порознь. Дотторе привязался к нему и присутствию рядом, как преданный питомец, вспоминая слова старика, что чувства создадут в нем огромную дыру слабости перед другими. Он прошел мимо Мэй, больше ничего не сказав. Капитано нашел Дотторе, стреляющего из лука уже десятую стрелу прямо в мишень, он и не планировал останавливаться, с пальцев, натягивающих тетиву, уже медленно стекала кровь. Их разница с Панталоне в том, что он никогда не пытался причинить себе боль, но сейчас просто не знал куда еще выплеснуть собственные эмоции, засевшие глубоко в его сердце. Внутри все будто разбилось, утро следующего дня еще не наступило, а тяжесть принятия решений губила уже сейчас. -Эй, — Капитано вырвал стрелу из рук. — Кто стреляет без защиты?! Я то думал ты полон энергии, особенно судя по нашему разговору утром, а сейчас встречаю тебя хмурее грозовой тучи. -Я устал, — все, что проговорил Дотторе, опустив лук вниз. — Не знаю, что мне делать. Правда, не знаю… Ничего не выходит, — его голос звучал подавленнее обычного, как у человека лишенного всего. — Если я задушу его — мне станет лучше? Он жаждет смерти, потому что это единственная свобода, какая у него может быть, — подняв лук, Дотторе опять подхватил стрелу и болезненно натянул тетиву, капая кровью на белоснежный снег. Капитано проследил за стрелой, устремившейся к остальному множество на мишени, и резко перевернул Дотторе к себе, схватившись за плечи, и хорошо потрусил, пытаясь выбить всю дурь из головы. -Во-первых, ты простудиться захотел? — он совершенно не узнавал Дотторе. — Сам же постоянно упрекал меня, что я вечно подхватываю простуду и тебе приходится тратить силы и лечить меня! — еще раз потрусил. — Ты что переопылился от этой фурии? Откуда в твоей голове столько дурных мыслей? — Капитано поднял взгляд, всматриваясь во внутренние окна двора. — К слову, как раз о нем, вон… — указал глазами. — Сидит по всей видимости на подоконнике и за тобой наблюдает, как черная кошка возле птицы, — он ненадолго замолчал, а после добавил спокойным тоном: — Вы поругались? -Хидэн хочет, чтобы Панталоне уже завтра вернулся в его резиденцию, — опустив руки, ответил Дотторе. — Я не уверен, что договор с твоим отцом имеет силу. -Отца преследуют собственная выгода, я не думаю, что он бы предложил тебе пустышку. -Лишь бы письмо успешно попало в руки правителя Севера, лишь тогда Астор останется довольным. -Это и в моих интересах, чтобы я все еще оставался капитаном королевского порта, — Капитано аккуратно похлопал по плечу. — Возвращайся во внутрь. Капитано не пришлось уговаривать долго, Дотторе вернулся в дом, наспех обработав рану, и почувствовал, как усталость накатила его с ног до головы, он не хотел ничем заниматься, оставив все дела на потом, поднялся обратно в свой кабинет. Панталоне поел один, а тарелки давно унесли, он сидел на своем новом излюбленном месте, приоткрыв окно, благополучно докуривая, пока не почувствовал сквозняк по щиколоткам. Он так и не оделся до конца, оставаясь в длинной рубашке и тонком халате. -Кто научил тебя этой дурной привычке? — Дотторе зашел так тихо, что даже напугал. — С подоконника сейчас свалишься. -А когда ты стал передвигаться тише воздуха? — Панталоне аккуратно спрыгнул, закрыв окно. — Все в аристократическом обществе курят, а еще пьют вино. -Не с таким пристрастием, как ты, — его голос звучал сердито и одновременно расстроено. — Мэй сказала тебе? -И ты подавлен из-за этого? — они стояли в разных углах комнаты, один возле дверного проема, а другой, опершись руками назад о подоконник. — Он ничего не сделает мне, тем более когда у меня есть приглашение, подаренное тобой. -Я даже не знаю, отчего я чувствую себя хуже: от мысли, что ты меня используешь, или от того, что ты используешь в личных целях всех остальных, — глаза Дотторе были лишены привычного отблеска. Панталоне сжал сильнее подоконник, скребя по нему ногтями, и виновато произнес: -Прости. Я не могу тебе сказать. Дотторе печально усмехнулся, натянув улыбку на свое лицо, и ответил: -Вот как. Я еще не заслужил твоего доверия за столько лет? Панталоне промолчал, виновато отведя взгляд в пол. .-Я устал, — Дотторе развернулся, намереваясь лечь спать. — Не буди меня некоторое время. -Король жив, — проговорил Панталоне, заставив его остановится. — По всей видимости своей суматохой он пытается выявить тех, кто желал его смерти. Я бы никогда не стал помогать Акихидэ в его дурных намерениях, если бы это не помогло приблизиться мне к свободе. Эта вся правда, не уходи, не оставляй меня.