Только тихо и никому...

Он снова здесь, всё в том же аэропорту Инчхона. Снова стоит посреди толпы встречающих и ждёт всё того же человека. Только всё остальное иначе. Больше нет страха, неловкости и зудящего под кожей чувства вины — вместо них в сердце цветёт весна, которой ни по чём царящий за окнами пронизывающий ветер декабря. И Джисон больше не смотрит изучающе-отстранённо — он сияет. Сияет и врывается в объятия фейерверком из счастья и нежности. — Привет, — выдохнул Чан ему на ухо. — Наконец-то ты здесь. Ослепительная вспышка-улыбка, ловко преодолевшие препятствие в виде верхней одежды тёплые ладони, что крепко окольцевали талию, и «наконец-то с тобой» в ответ. А далее: заднее сиденье такси, взгляды с танцующими в них бликами вечерних фонарей, переплетённые пальцы, да промелькнувшая словно за миг поездка до дома.

***

— Как думаешь, мы сможем сохранить мой приезд в секрете? — спросил Джисон, с облегчением избавляясь от душного плена куртки, шарфа и зимних ботинок. И без их объёма он сразу стал таким трогательно маленьким, таким обманчиво хрупким на вид, что Чан невольно подзавис, едва не задохнувшись от переполняющих его эмоций. — Хён? — протянул заметивший паузу Джисон. — А? — Чан растерянно моргнул. — Ах да, прости. Думаю, мы сделаем всё возможное. Тем более, если этого так хочется. — Даже не представляешь, насколько, — прошептал приблизившийся к его лицу Джисон, дразняще прикусив нижнюю губу после такого долгожданного, тягуче-сладкого поцелуя, который они не могли позволить себе на публике. — Уверен, никто из парней не обиделся бы, знай они, как сильно мне пришлось сдерживаться в прошлый раз. И они бы точно благословили наше уединение во имя спасения собственных нервных клеток. Чан в притворном осуждении покачал головой и тяжело вздохнул, хотя искрящиеся смешинкой глаза выдавали его с потрохами. — Пошли, Ромео, устроим тебе нормальный приём, включающий в себя душ, ужин и отдых. Всё-таки перелёт был долгим. — Иу! Не надо сравнивать меня с этим явно переоценённым и, к тому же, мёртвым персонажем, — фыркнул Джисон, послушно следуя за Чаном в спальню. — И, заметь, умершим так глупо, что аж зубы сводит. — Джей Гэтсби? — Влюблённый в придуманный самим же образ и тоже мёртвый? Вот уж увольте. — Джек Доусон из «Титаника»? — О, боже, да! Ведь их с Розой «любовь», — Джисон закатил глаза и изобразил пальцами кавычки. — Длилась вдвое больше, чем у Ромео и Джульетты. Аж целых два дня, а это ооочень серьёзный срок. И почему опять мертвец, хён? — Эдвард Каллен? — уже откровенно забавлялся Чан, не скрывая вырывающийся смех. — Издеваешься? Этот дохлый абьюзер? Он же проигрывает по всем фронтам главному крашу долбанных «Сумерек». — Карлайлу? — Ну естественно! Нахер команду Эдварда и команду Джейкоба, даёшь команду Карлайла! — А ещё лучше, команду Хан Джисона, — с ласковой улыбкой заметил Чан, снимая с плеча и аккуратно убирая в сторону дорожную сумку. — Не переоценённого, не глупого, не влюблённого в придуманный образ и не дохлого абьюзера. Джисон посмотрел в ответ с таким смущающим выражением лица, что все предыдущие шутливые аналогии Чана внезапно стали казаться совершенно дурацкими и неуместными. — Я люблю тебя, — просто сказал он, фиксируя вселенную в одном мгновении. — Спасибо за данный нам шанс, хён. Даже если он ни к чему, в итоге, не приведёт, это того стоило. А Чан задыхался, ощущая выламывающую рёбра боль. В смысле, «ни к чему не приведёт»? Всё происходящее между ними при абсолютно любом раскладе не могло быть ничем. Джисон не мог быть ничем. Ни в какой из параллельных реальностей, если таковые имелись. Но как это выразить словами — Чан не знал. Все формулировки казались какими-то… недостаточными. Поэтому он молча сократил разделявшее их расстояние и, обхватив ладонями щёки Джисона, приник к его губам. Надеясь — так бесконечно надеясь, — что тот поймёт всё и так. Гори синим пламенем все воспетые в искусстве идеалы любви, когда в его руках тихо плавится такой нужный и такой его Джисон.

***

— Ёлка — есть, — Джисон с нарочито серьёзным видом отмечал галочками исполненные пункты из своего списка. — Украшения для неё — есть. Дополнительные гирлянды — есть. Тверкающая фигурка Санты — есть. Уткнувшийся подбородком в его плечо Чан хихикнул. — Не отвлекаемся! — цокнул Джисон и продолжил: — Дурацкие рождественские прикиды — есть. Запасы еды и напитков на все выходные — есть. — То есть, выходить мы не планируем? Даже ради попытки поймать снег или повеселиться на случайной вечеринке? — уточнил Чан. — Нахер людей, нахер гулянки, нахер этот холод снаружи, нахер все поводы покидать наше убежище, — Джисон был непреклонен. — Мои каникулы посвящаются тебе и только тебе. Чан не смог удержаться от короткого поцелуя в ещё более пухлую от серьёзности щёку Джисона. Тот в ответ прижался к нему сильнее. — Насколько от нуля до десяти нам нужна омела? — Чтобы целоваться когда и где хочется, она нам не нужна. — И то верно. Нахер омелу. Джисон вышел из приложения блокнота и, заблокировав телефон, небрежно бросил его на стоящее по соседству от занимаемого ими дивана кресло. Затем извернулся, чтобы занять наиболее любимую позу — ту, в которой Чан прижимал его к своей груди, закинув руку на плечо. — Пожалуйста, скажи, что ты на самом деле не мечтаешь, чтобы наше празднование сложилось иначе, — внезапно жалобно попросил он. — Что я не мудак, навязавший тебе исключительно своё общество. — Меня полностью устраивает наш план, — Чан свободной рукой накрыл ладонь Джисона, успокаивающе сжимая её, и уткнулся носом в пушистое облако волос. И в этом признании не было ни лжи, ни преувеличения, ни скрытого смысла. Просто правда.

***

— Счастливого Рождества! — крикнул Джисон, во всю мощь своих лёгких дунув в фольгинированный язычок-гудок. Он был таким обнимательным в чуть великоватом для его фигуры свитере с оленями и с оленьими же рожками на ободке, что Чану захотелось немедленно затискать его до полусмерти. Но, к сожалению для Чана (и к счастью для рёбер Джисона), младший пребывал в неугомонном настроении с самого вечера Сочельника и сейчас, в первые минуты после полуночи, не выглядел тем, кто успокоится в ближайшее время. — У меня есть для тебя подарок! — Джисон, — укоризненно протянул Чан. — Мы же договаривались обойтись без них. — Но свой-то я получил, — Джисон усмехнулся на его непонимающий взгляд и пояснил: — Быть сейчас здесь с тобой. В любом случае, — затараторил он так, словно боялся, что Чан его перебьёт, не дав высказаться до конца. — Это мелочь. Так, пустяк на память. Чан молча принял протянутую ему маленькую коробочку. Горло пережало настолько, что издать хоть звук было очень сложно. Внутри оказалась флешка. — Там песни, которые я написал о тебе, — прошептал Джисон. — Не все, потому что они банально не поместились бы. На самом деле, тебе посвящено всё, что я писал и пишу. — Это. Не. Пустяк, — Чан кое-как выдавил ответ. — Никогда не было и никогда не будет пустяком. Он невесомо провёл по флешке кончиками пальцев и, закрыв коробочку, бережно отставил в сторону. Потом обнял Джисона, уткнувшись носом в его шею. Внутренности распирало от всех невысказанных ощущений, эмоций, чувств и признаний. Всего, что Чан сдерживал месяцами — с того самого возвращения Джисона в его жизнь после долгой разлуки, через километровые переписки и многочасовые звонки, к настоящему моменту. Джисон всегда был частью его жизни. Всегда занимал определённое место в его сердце. Пришла пора признать, что теперь он владел сердцем Чана в том самом «я хотел бы тебя целовать и до конца жизни быть вместе» смысле. Что у Чана не было шанса НЕ ответить на эту любовь. — Боже, я так по тебе скучал… — слёзы, одна за другой, срывались с ресниц, а плечи задрожали, когда Джисон, судорожно выдохнув, прижался к Чану ещё ближе. — Прошу, больше никогда так не делай. Не исчезай. Ещё одного такого раза я не выдержу. — Больше никогда, — глухо пробормотал Джисон срывающимся голосом. — Клянусь. Чан разорвал объятие и осторожно коснулся подбородка Джисона, чтобы, приподняв его лицо, встретиться взглядами. — Я люблю тебя. Ты мне веришь? Джисон, вытирая глаза рукавами, лихорадочно закивал. И кивал до тех пор, пока губы Чана не нашли его собственные.

***

— Я скоро вернусь, обещаю, — выдохнул Джисон в перерывах между поцелуями. — Чёрта с два они удержат меня ещё хоть на один семестр. Не получится с переводом, значит, отчислюсь и поступлю здесь заново. — Ты же знаешь, что я в любом случае тебя дождусь, — Чан улыбнулся, откровенно наслаждаясь тем, как у Джисона сбилось дыхание. Как мило порозовели его щёки… как раскрасневшиеся и припухшие губы маняще приоткрылись… Да, это будет чертовски долгое ожидание. Но оно того стоит.