любовь с привкусом крови

тёмный лес. глубокая ночь. шумный ветер, шепчущий на ухо и скрипящие ветви сосен. медленные шаги изредка заставляют лежащие на земле палки хрустеть, а вязкие лужи багровой крови расплёскиваться во все стороны. металлический запах бьёт в нос, и сколько бы он здесь не находился, привыкнуть невозможно. ошмётки человеческой плоти разбросаны у корней высоких деревьев, что еле покачивались от дуновения ветра. путь совсем немного освещался слабо видными звёздами, что наблюдали за происходящим с чёрного неба. лесная мгла скрывала в себе зверей, только неясно, животные это были, или те, кто уже никогда вновь не станут людьми из-за количества жестоких убийств за спиной. очередной робкий шаг заставил ногу окунуться в глубокую лужу тёплой крови аж по щиколотку, и только она способна была хоть немного согреть, пока под холодным ветром не станет ледяной водой. из глубины леса был слышен нечеловеческий рёв, что разрывал глотку в клочья, пока кричащий получал многочисленные раны. он шёл вперёд, ожидая своей гибели. он знал, что рано или поздно чьи-то сильные руки настигнут и его, а после будут с особой жестокостью душить, бить и рвать живот, попутно доставая органы и разбрасывая их по всему лесу, а кровь будет слита в ближайший овраг, что находится рядом с одной из бесконечных троп, ведущих в бездну. сопровождающие чувства тошноты и голода не давали сконцентрироваться ни на чём, хотелось лишь взять один кусок человеческого мяса из куч, что гнили, а по ним ползали муравьи с личинками и откусить, чтобы исчезло разъедающее изнутри чувство голода. иногда от безумия отрывали только истошные крики воронов, сидящих на верхних ветвях неосвещённых деревьев. с каждым шагом белые кроссовки всё сильнее пачкалась в смеси крови, мягкой плоти, огромных сборищ противных насекомых и грязи. голова кружилась, бредовые мысли и не думали посещать голову. в черепе только ветер дул, да звон тишины поедал ушные перепонки. казалось, что он ходил вокруг около нескольких часов. давно потерявшись во времени, он наворачивал круги по извилистым тропам, которые будто были одним единым замкнутым кругом. лишь сейчас было видно свет в конце тропы, пробивающийся сквозь кривые деревья, но доверия к тому месту не было: вместо ошмётков плоти на голой холодной земле лежали уже растерзанные тела людей, что распознать было невозможно. с лиц обычно была содрана кожа, а кишки обмотаны вокруг шеи. со свежих ран стекала бурлящая кровь. у многих трупов зубы уже вываливались из вагин в силу своего количества внутри. если вагины не было, убийца сам её делал, отрывая половые органы и разрывая глубокие кровоточащие дыры. тот, кто делал это, был крайне жесток и быстр. несмотря на это, он должен был продолжать двигаться вперёд, к выходу из этого отвратительного леса. зная, что гибель может поджидать на каждом шагу, он уже не робко шёл, а бежал как только мог. от долгого бега и вдыхания ледяного воздуха, горло невыносимо болело, будто нож проглотил, но остановка была равносильна долгой и ужасной смерти. нужно продолжать бежать. свет в конце дороги светил всё ярче, а на дороге появлялось всё больше препятствий в виде куч растерзанных тел, лежащих друг на друге. казалось, будто он бежит уже не по грязной тропе, а по кровавой реке, от которой исходил ужасающий запах. вдалеке виднелся силуэт мужчины в лыжных очках. было ощущение, что он смотрит с разочарованием и отвращением. силуэт был смазан, так что разглядеть что-то кроме маски было довольно трудно. только понятно было, что на очки свисали золотистые пряди волос, к сам мужчина был одет в белую рубашку и чёрные брюки. прямо как август вчерашней ночью. бегущий парень начал вспоминать кто он такой. йост кляйн. вместо назойливого звона в голове звучало только это словосочетание. только что нидерландец понял, кем является, понял, что он человек, что он личность. он не просто парень, бегущий по лесу. с осознанием себя в голову начали лезть и навязчивые мысли. «ты опозорился.» «ты не сдержал обещание.» «ты наврал родителям.» «вся страна надеялась на тебя.» «лучше бы ты продолжил терять кровь в тот день.» «шрамы тебе к лицу.» опять они. как же они заебали. в этот момент показалось неплохой идеей пойти навстречу орудующему в этом лесу маньяку, добровольно стать кормом для насекомых, но ноги сами продолжали бежать к силуэту дидериха, что становился тусклее с каждым шагом кляйна. вдруг йост споткнулся о тело, которое по каким-то причинам не смог перепрыгнуть. это было… тело августа?.. открытые карие глаза, что смотрели в пустоту с ужасом, вспоротое брюхо, вскрытые вены на руках и ногах, перерезанное горло. из его носа и рта текла кровь, а губы посинели. зубы были выбиты и забиты в расцарапанную ими же глотку. в окровавленных дёснах ползали личинки. рядом с его головой лежала сломанная лыжная маска. кишки также были обмотаны вокруг шеи. йост не знал, как ему на это реагировать. плакать? смеяться? что? он только что упал на своего жестоко убитого друга. рука впилась дидериху в печень, что выглядывала из вскрытого живота. всё в крови. в голове снова назойливый звон. пару секунд кляйн смотрел в мёртвые глаза августа, что прямо сейчас наливались кровью. после он почувствовал чью-то руку у себя на плече. а за ней удар молотом в затылок. череп разлетелся будто арбуз, упавший с высоты 17 этажа. глаза широко распахнулись и смотрели в стену, освещаемую тёплым рассветом сквозь шторы, со лба стекали капли ледяного пота, забинтованные руки с силой сжимали край одеяла, сердце собиралось выбить дыру в грудной клетке и выпрыгнуть на кровать, оставляя за собой кровавые следы, а в горле ком, предупреждающий о подступающих слезах. глотая слюну и пытаясь отдышаться, йост осознавал, что это всего лишь сон. никакого страшного леса, никаких маньяков, оставляющих растерзанные трупы и уж тем более никакого мёртвого августа. точно ведь без этого? напуганный кошмаром, дрожащей рукой кляйн берёт телефон и смотрит на время. 7:17, утро. спать хотелось безумно, но вряд ли нидерландцу удастся уснуть после такого зрелища, ещё и от первого лица. встревоженный сном голубоглазый парень пошёл в гостиную проверить как там вообще август. немец же лежал с рукой под затылком и смотрел в потолок, тряся ногой и изредка вздыхая. заметив кляйна и резко повернув голову, да так, что шея хрустнула, из уст дидериха сразу же сорвался внезапный вопрос: — есть покурить? — произнёс он заспанным голосом. йост встал в ступор на пару секунд. — вроде сиги были какие-то… ща принесу. — осознав, что друг всё-таки жив, ответил голубоглазый. отойдя в прихожую и порывшись в карманах крутки, что первая попала в его взор, кляйн находит почти пустую пачку мальборо и работающую через раз зажигалку. в коробке никотиновых палочек оказалось две. белокурый парень подумал что было бы неплохо вместе скурить их прямо сейчас на балконе перед открытым окном, откуда только пару дней назад выливалась его кровь под холодным дождём. вернувшись в комнату, где ночевал август, йост подошёл и протянул одну из сигарет, зажимая другую в зубах. открывая балкон, кляйн услышал ещё один вопрос. не многовато ли их с утра? — слушай, а те бинты у тебя на руке… — дидерих сглотнул. — может поговорим об этом? взгляд в пол и тихий вздох. нидерландцу стыдно за это, а назад вернуть уже ничего нельзя. — хорошо. — согласился на напрягающий разговор йост. попав на балкон, август сразу заметил засохшие капли крови на подоконнике у открытого окна. стало не по себе. лишь с четвёртого раза голубоглазому удалось зажечь их сигареты. облокотившись на окно как и в тот день, изо рта белокурого, что смотрел куда-то далеко за пределами его взора, протяжно прозвучал вопрос. — ну так? — чем дольше аггу оттягивал разговор, тем больше хотелось уткнуться ему в плечо и расплакаться, параллельно моментами отворачиваясь чтобы покурить. вместе с комом в горло подступало и содержимое его желудка. было настолько стыдно, что аж тошнило. — бинты. и кровь на подоконнике. — указывал на застывшие пятна август. — почему ты это делал? давящая атмосфера и сонливость сдавливали кляйна бетонными стенами со всех сторон, а горький вкус дыма от сигарет на языке добивал, вместо того чтобы сделать лучше. — я и сам не знаю. — произнёс парень, поднимая рукава и оголяя окровавленные бинты, что не менялись с момента как он помылся. глядя на них, йост чувствовал неприязнь к самому себе и алкоголю, что привёл его к этому. — я вроде мысли заглушить хотел, не помню точно. — какие ещё мысли? — такие. — засматриваясь на тёмно-коричневые пятна крови отвечал нидерландец. — насколько я понял, они хотели чтобы я умер поскорее. — дидерих внимательно слушал друга, параллельно затягиваясь и выдыхая дым. он старался не перебивать поток мыслей даже на самых долгих паузах. — а я, пьянь ободранная, почти согласился. — кляйн улыбнулся, показав верхний ряд зубов, и взглянул в глаза временному соседу, а по щеке его потекла кристальная слеза. в грудной клетке августа огромным липким шаром ощущалось сострадание. зажав сигарету пальцами, дидерих обеими руками обхватывает фигуру своего друга. тот же выбрасывает окурок в окно и отвечает на объятия, вновь утыкаясь носом между шеей и плечом. слёзы текли рекой, руки комкали футболку товарища на спине, а прерывистое от плача дыхание снова нагревало кожу августа. свет восходящего солнца ласкал обнимающихся парней сквозь оконную раму. запах сигарет также окутывал их. странное ощущение охватило обоих. это было похоже на тепло любви. никто из них не хотел признавать, что любит человека своего пола. но так оно и было. как бы не было стыдно и не хотелось скрыть чувства, молчание бы сделало намного больнее. — кажется, я что-то чувствую к тебе, — дрожащим голосом начал шептать кляйн. — что-то большее, чем просто дружба. — договорил он и сжал руки, ещё сильнее сминая футболку дидериха. неизвестно, к чему он сказал это прямо здесь и сейчас. может, он просто устал скрывать? — я тоже. — усмехнулся август, так как странно, что они, полностью уверенные в своей гетеросексуальности парни, только что признались друг другу в любви, не говоря о вчерашней ночи. их тела сильнее прижались, да так, что казалось, будто сейчас рёбра обоих затрещат, а глаза закрылись. спокойно. неважно, чем они занимались дальше и чем всё закончилось. главное, что сейчас оба были счастливы. влюблённые, связанные объятиями и запахом сигарет. утром, под греющими лучами восходящего солнца.