Summertime

      Во Франции невероятно хорошо. В деревушке довольно далеко от Марселя, где они поселились, практически нет народу. Здесь можно прятаться от полиции и ФБР хоть вечность. Ганнибал с его прекрасным французским вообще сошёл за француза, а Уилла приняли почему-то да бельгийца. Грэм никого не разубеждал, просто кивал и улыбался.       У них свой небольшой домик на берегу и собственный пляж. Пляж — это громко сказано, скорее, просто выход к воде, но он уютный и чистый, и там никого, кроме них, нет. Когда они устают ходить по лесам или сидеть дома, читая или играя на клавесине, они собираются и идут на пляж.       Уиллу это нравится. Он всю жизнь до восемнадцати лет прожил на реке, и запах речной воды ужасно раздражает его. Зато море совсем иное. Оно огромное и свободное, оно пахнет солью и песком. Уиллу нравится приходить на пляж и видеть бесконечность воды, а потом забираться в неё и плавать, сражаться с волнами и подставлять лицо горячему солнцу, какого почти никогда не было в Балтиморе.       Море немного напоминает ему о том, что произошло с ними после гибели Красного Дракона. Упав в воду вдвоём, они долго сражались со стихией. А когда победили, оказалось, что этого недостаточно, потому что пришлось сражаться с травмами и ранами, а позже уже одному Уиллу пришлось бороться с инфекцией в ране на плече. Он ободрал его о камень, когда падал, но, видимо, в рану попало что-то ещё.       Однако они победили. Справились. Выжили.       И когда Уилл видит пляж и море, когда он подставляет лицо солнечному свету и наслаждается тёплой погодой, он думает, что это того стоило. В конце концов, время лечит. Через несколько лет воспоминания поблекнут, шрамы превратятся в белые тонкие полоски, а тёплый климат Франции отогреет их сердца. Они смогут быть счастливы.       Приходя на пляж, Уилл бросает полотенце на тёплый песок и подходит к воде. Ему нравится плавать, и он с удовольствием чувствует, как вода начинает омывать его ноги, когда он заходит в море. Ганнибал с ним не плавает. Он приходит, садится на полотенце, спрятавшись под тенью скалы, и читает книгу. Иногда Уилл смотрит на него из воды, отплыв достаточно далеко, чтобы Лектер не мог разглядеть его лица. С такого расстояния, конечно, трудно рассмотреть выражение лица Ганнибала. Однако Уилл всё чаще ловит себя на мысли, что прекрасно знает, какое оно.       Лицо у Ганнибала теперь всегда уставшее и измождённое.       Грэм плавает, сколько может, пока не начинают болеть руки и лёгкие. Сражаться со стихией ему нравится, и он всё реже вспоминает о том, что было. Теперь море ассоциируются не с водой, окрашенной кровью, в которую они упали, а с тёплой и гостеприимной Францией.       Волны приятно омывают тело, солнце слепит глаза, и соль стягивает кожу. Уилл выныривает и оттирает лицо. Получается плохо, потому что руки мокрые, но всё же становится лучше. Соль на губах попадает в рот, и хочется пить. Грэм оборачивается и смотрит на берег. Ганнибал сидит там, на песке, опять слишком далеко, чтобы можно было увидеть выражение его лица. Но можно заметить, что он держит в руках какую-то книгу и внимательно читает.       Уилл не понимает, как он ещё не спёкся там, на берегу. В такую погоду так и тянет окунуться, разве нет? Неправильно сидеть там в одиночестве и читать книгу, когда они пришли отдыхать на пляже. Поэтому Грэм набирает в грудь побольше воздуха и начинает плыть к берегу с решимостью заставить Ганнибала хотя бы зайти в воду.       Он выходит на берег, и Лектер моментально поднимает глаза на него. Уилл знает, что в его глазах он сейчас выглядит как Ахиллес после победы в бою. Усталый, с блестящей бронзовой кожей и с искрой во взгляде. Однако в этот момент Грэм не хочет думать о греческой мифологии и о всяких метафорах. Он подходит к Ганнибалу и садится рядом. — Жарко, — тянет он, приглашая Лектера начать разговор. — Всего двадцать пять градусов. Не так и жарко для Франции, — отстранённо замечает Ганнибал. Он закладывает палец между страницами книги и обращает всё своё внимание на Уилла. — Всё равно жарко, — пожимает плечами Уилл. — А в воде хорошо. — Тебе нравится плавать, — говорит Лектер.       Уилл давит в себе порыв скривиться от таких дешевых психологических трюков. Намеренное избегания «я» в предложении и попытка перевести стрелки на него. Сейчас человек, не ведающий об этих уловках, начал бы болтать о том, что да, ему нравится плавать, и плавать это вообще здорово, и он любит окунуться в такую жаркую погоду. Уилл как никто другой знает, как люди обожают говорить о себе.       Он не ведётся. Внезапно Уилл чувствует себя слишком усталым для всех этих игр. Почему каждый их разговор, даже после того, как они, казалось бы, расставили все точки над «i», должен превращаться в какую-то психологическую игру в шахматы, если не сложнее? Он хочет просто поговорить, вот и всё.       Поэтому Уилл просто поворачивается всем телом к Ганнибалу и смотрит прямо ему в глаза. — Ганнибал, почему ты не хочет поплавать со мной?       Лектер смотрит на него, явно застигнутый врасплох. Никто не смог бы этого сказать, но Уилл может увидеть эту полную растерянность во взгляде. Ему дозволено увидеть. — Ты хочешь этого? — справляется с собой Ганнибал. — Просто интересно, почему ты избегаешь воды, — пожимает плечами Грэм. — Я не избегаю, — качает головой Лектер. — На самом деле, я не слишком люблю плавать. — Помнится, Джек тебя именно в бассейне спасал, — прищуривается Уилл.       О том, что это он тогда устраивал покушение, ни один из них не хочет вспоминать. Ганнибал снова качает головой и смотрит вперёд. — Вкусам и интересам людей, Уилл, свойственно меняться. Люди в целом достаточно непостоянные создания, и любое событие может оказать на них влияние. Ты знаешь, некоторые люди могут потерять воспоминания или даже часть собственной личности вследствие каких-то травмирующих событий. Или просто с течением времени. Интересы и вкусы также подвержены этому влиянию. Они могут меняться на протяжении всей жизни человека, и это… — Ганнибал. Ты уходишь от темы.       Лектер опять внимательно смотрит на Уилла. Грэм мельком задаётся вопросом, почему он раньше не использовал такой трюк. Оказывается, прямолинейность сбивает Ганнибала гораздо лучше всех изощренных психологических ловушек. Вероятно, если бы Уилл не хотел бы покрасоваться перед Лектером, играя с ним в его же игры, он мог бы поймать его гораздо раньше.       Это было бы не так интересно.       Ганнибал смотрит куда-то мимо него, словно размышляет, стоит ли рассказывать Уиллу… что-то. Грэм инстинктивно чувствует, что что-то не так. Лектер явно от него что-то скрывает. — Мои вкусы тоже поменялись, Уилл, — наконец говорит Ганнибал. — Я больше не люблю плавать. — Почему? — удивляется Грэм. — Вероятно, на данный момент, эта книга гораздо интереснее возможности поплавать, — туманно отвечает Лектер.       Уилл с подозрением прищуривается, пробуя применить собственные способности. С Ганнибалом эмпатия не работает почти никогда, но попытаться стоит.       Он внимательно смотрит на Лектера и думает о нём, о его словах, о его поведении. Внезапно ему на ум приходит только что прозвучавшая фраза. «Интересы и вкусы также подвержены этому влиянию»… Не имел ли Ганнибал в виду себя? Грэм пытается вспомнить, когда Лектер перестал любить плавание. И понимает, что ни разу не видел его слишком близко к открытой воде после их переезда во Францию. — Ганнибал, ты… боишься воды? — неожиданно для самого себя спрашивает Уилл.       Лектер даже не выглядит пойманным врасплох. Он снова закрывает книгу и поворачивается к Грэму. Ганнибал молчит, однако Уилл понимает, что попал в точку. — Почему? — выдавливает он и ловит себя на мысли, что боится услышать ответ.       Ганнибал продолжает какое-то время глядеть на него. В солнечном свете его карие глаза кажутся светлыми, словно молочный шоколад. Уиллу хочется протянуть руку и коснуться его лица, но он знает, что любое прикосновение, любое движение может нарушить это хрупкое мгновение, а потому не двигается и просто ждёт ответа. — Когда мы с тобой упали в Атлантику, Уилл, — начинает Ганнибал, — я закрыл глаза, падая с обрыва. Однако я открыл их, когда мы упали. Морская вода жгла их, но я смотрел. Я видел, как ты погружаешься под воду. Как твои волосы медленно развеваются в воде. Как кровь с твоего лица течёт вверх. C'était terrible et effrayant. Très effrayant.       Уиллу требуется какое-то время, чтобы понять французские слова, но через пару секунд он вспоминает перевод. Иногда Ганнибалу кажется, что лучше сказать какие-то фразы на других языках, и теперь Грэм, учащий французский, начинает его понимать: некоторые слова на другом языке и вправду звучат мощнее. Но это не значит, что Уилл начинает понимать, что именно говорит Лектер. Не всегда. — Я смотрю на море, — Ганнибал переводит взгляд вперёд. — И вспоминаю то, что было. То, каким я видел тебя, Уилл. Я помню, что в тот момент подумал: я вижу тебя, Уилл, в последний раз. И хотя это было красиво, это осознание было… ужасно страшным.       Грэм понимает, что Ганнибал только что доверил ему себя. Рассказал о своих эмоциях, о своих воспоминаниях. О своём страхе. Раньше Уилл использовал бы это в психологической игре, которую они оба тогда вели. А Ганнибал ни за что бы не рассказал об этом просто так, чтобы поделиться. Это был бы какой-то умный ход.       Но теперь всё не так. Они оставили это в прошлом и стараются двигаться дальше. Поэтому Уилл только смотрит на море и размышляет.       Гладь воды более не выглядит маняще-прекрасной. Теперь она походит на какую-то страшную пучину, которая затаилась и ждёт, когда в неё кто-нибудь войдёт. Уилл чудится, что если он сейчас встанет и войдёт в воду, то погода мгновенно переменится, волны вокруг вспенятся и станут выше скал, и его подхватит стихия и понесёт в открытое море, а он ничего не сможет с этим сделать. Солнце скроется, пойдёт дождь, и повсюду в мутной, грязно-зелёной воде будет такая же грязно-зелёная кровь, лишь слегка отливающая красным. Эти ужасные нити, которые будут подниматься на поверхность, пока он сам будет тонуть, ни в силах спасти ни себя, ни Уилла…       Грэм мотает головой. Это не его эмоции. Это эмоции Ганнибала. Оказывается, и он способен на чувства. Уилл моргает пару раз и снова смотрит вперёд. Никакого шторма, никакой бурной стихии. Никакой крови. Больше никакой крови.       И никаких страхов.       Грэм поднимается и протягивает руку. Ганнибал, который уже начал снова читать, смотрит на него с лёгким удивлением. — Пошли, — говорит Уилл. — Будем учить тебя плавать. Снова.       Лектер смотрит на протянутую руку, потом осторожно качает головой. — Спасибо, Уилл, но не стоит. — Стоит. Пошли, — упрямится Уилл.       Ганнибал вздыхает, откладывает книгу на горячий песок и встаёт, берёт его за руку. Кажется, бормочет что-то вроде «упрямый мангуст», но Грэм делает вид, что не слышит. Он просто ведёт Лектера к воде. С каждым шагом он буквально чувствует растущее напряжение Ганнибала, однако они оба притворяются, что ничего не происходит.       У самой воды Лектер сжимает руку Уилла, и Грэм останавливается. Волны накатывают на берег, едва не касаясь их ног. Уилл какое-то время смотрит на почти прозрачную воду, поднимающую мельчайшие песчинки и уносящую их с собой в море, потом осторожно делает шаг. Теперь волны касаются его ног, слегка омывают их. Ганнибал не спешит делать шаг за ним. — Всё хорошо, — говорит Уилл. — Смотри. Я стою. Всё нормально.       Лектер молчит, просто смотрит на море. Довольно странно видеть, как жестокий серийный убийца чего-то боится. Грэм напоминает себе, что многие убийцы — и серийные, и нет — имели какие-то страхи, порой даже несколько смехотворные. В конце концов, это человеческая природа, даже если и сложно сказать, что такие, как Ганнибал, обладают чертами человека.       Лектер не признаёт, что у него не получается пересилить себя. Вместо этого он осторожно пытается выскользнуть из руки Уилла, однако Грэм просто сжимает его ладонь сильнее. — Всё хорошо, — повторяет он. — Я стою в воде. Ты тоже можешь. Тебе не надо больше бороться с морем. Всё закончилось, Ганнибал. Всё хорошо.       Он повторяет эти слова, как когда-то повторял заветную мантру «Сейчас сколько-то часов, я в Балтиморе, меня зовут Уилл Грэм». Тогда он повторял её, чтобы не потеряться в реальности и собственных галлюцинациях. Теперь он повторяет похожие слова для человека, который взращивал в нём эти галлюцинации и которому он теперь должен помочь справиться со своими страхами. — Сделай шаг, — почти умоляет Уилл. — Всё хорошо. Это море. Оно тёплое, оно чистое, оно…       «Без крови» — Оно спокойное. Всё хорошо.       Ганнибал поднимает на него глаза — по-прежнему цвета молочного шоколада. В сознании Уилла что-то вспыхивает, он крепче сжимает руку Лектера и говорит: — Я здесь. Со мной всё хорошо. Я с тобой, Ганнибал. Мы вместе.       Он делает ещё шаг назад, увлекая Лектера за собой. — Всё хорошо.       Шаг назад снова. Нога натыкается на что-то, однако Уилл не обращает внимание. — Я здесь.       Ещё один шаг. Дальше воды будет сразу по пояс. Надо быть осторожнее. — Мы вместе, Ганнибал.       И в этот момент Лектер делает шаг вперёд, сокращая расстояние между ними. Это явно вынужденная мера: похоже, ему представилось, будто Уилл сейчас ускользнёт в море. Но это неважно, потому что это помогло Ганнибалу сделать заветный шаг.       Волны будто с радостью накатывают на Лектера, начинают омывать его ноги, и Уилл чувствует дрожь Ганнибала. Он справляется с собой, стоит ровно и на первый взгляд даже спокойно. Но Грэм видит — чувствует — напряжение в его лице, в его глазах, которые опять темнеют до цвета засохшей крови. — Мы вместе, Ганнибал, — повторяет Уилл. — Мы вместе в море.       Лектер моргает, смотрит вокруг, точно не замечал этого раньше. Его пальцы крепче сжимают ладонь Уилла, но и только. Он продолжает стоять, не двигаясь. Грэм чувствует его напряжение, его страх открытой воды и той картины, которую он увидел, когда упал с обрыва. И в который раз Уилл видит, насколько Ганнибал силён.       Это ещё не конец, это только начало. Им предстоит бесконечно долгий путь. Сначала зайти в море до лодыжек, потом до колен, потом по пояс, до плеч и наконец начать плыть. Это невозможно долгий путь, и он может растянуться на недели, а то и на бесконечные месяцы. Но Уилла это не пугает, потому что он знает: они пройдут этот путь вместе.       Он сжимает руку Ганнибала и улыбается ему. Лектер улыбается ему в ответ. Море, спокойное и чистое, продолжает тихо плескаться у их ног.