Попкорн

Кирилл в свои двадцать три кайфует на всю, только уже не так, как раньше. От наркотиков отказался, с выпивкой не борщит, по клубам не больше пары раз в месяц, а самое главное, в сердце вместо кучи тел одного лишь человека вынашивает.  Он с Лёшей год назад познакомился, когда отец решил, что Кириллу надо прочувствовать «вкус денег», поэтому отправил его на работу, заблокировав все денежные счета.  Кирилл, разумеется, отнёсся ко всему на похуй. Он в жизни ни разу бедности-то и не знал, что, сложно разве деньги заработать? Сложно, пиздец просто! За квартиру свою он отваливает под триста тыщ в месяц, чтобы в центре Питера жить, вот только эти деньги, оказывается, за часок не заработать.  Недели две прошло перед тем, как Гречкин всё-таки съехал. В халупу попроще, хоть и не самую бедовую, но шестьдесят тысяч вместо трёхсот приятно грели душу.  Вот только Гречкину пять дней в неделю по двенадцать часов приходилось стоять в душном помещении кинотеатра, только и нюхая этот химозный запах попкорна. Первое время вкатывало, а со временем тошнить уже стало. Время 21:15, а смена заканчивалась ровно в десять. Народу не было ближайший час, но уходить Кириллу никто не разрешал, так что он вынужден сидеть, ожидая, пока последний сеанс фильма закончился в десять и он вернётся в свою квартиру. Если его оттуда за неуплату не выселят.  — Ки-рилл. — прочитал поддатый парень имя у него на бейджике. — Вы че Кислый-то такой? Заработались? — парниша поставил локти на прилавок и упал головой в ладони, лениво улыбаясь. Подобная грубость даже не злит уже под конец смены, только забавляет. Да и видно, что без злобы.  — Ой, малой, и не говори. Меньше часа, слава богу, до конца смены осталось. Тебе какой? — чуть усмехнувшись, но также заебанно спрашивает белобрысый.  — Что какой? Кого? — непонимающе моргает парень, лет восемнадцати на вид, у прилавка, а Кирилл в ответ лишь смеется.  — Ха-ха, попкорн тебе, говорю, какой? — А зачем мне попкорн? Мне и без него нормуль… Знаешь, я хоть и без попкорна, но всё равно такое счастье на душе чувствую… Понимаешь? — Тёмноволосый парень, пьяно протягивая слова, заглядывает Гречкину прямо в глаза, умудряясь даже их сфокусировать, а самой Гречке в этот момент пиздец, как смешно.  Парень выудил из приоткрытого рюкзака бутылку тёмного пива и протянул Кириллу. — Я допить не могу. Будьшь? — и хоть Гречкин темное пиво особо не любил, расслабиться хотелось. Камер на его рабочем месте не стоит, а халява в последнее время ой, как нужна.  — Хотел бы я понять, Парниш, хотел. А че счастливый то? Девушка появилась или, хз, в лотерее выиграл? — после двенадцатичасовой смены этот незамысловатый диалог даже затягивал. Помогал расслабиться, что-ли. Кирилл, ударив горлышко бутылки об край стола под углом, быстро выпил намеревающуюся вылиться пену, и стал медленно попивать уже своё пиво.  — А ни-че-го не случилось! — резко, по слогам выкрикнул парень. — Из дома выгнали час назад. Мол на вышку ты, Лёш, не поступил, так и кати-ись, говорят… А я свободный зато такой! Щас и ночь, и день, всё мне принадлежать будет… — парень говорил настолько спокойно, и даже в какой-то степени весело, что даже пугало, но к концу в голосе всё-таки прослеживались нотки грусти.  — И где ты ночевать собрался?  Двух кроватей у Гречкина дома не было, как и одной большой, зато было длинное сиденье с мягким покрытием на кухне, мягкий ковер на балконе и два мягких пуфика.  Не успел Гречкин разложить себе постель на полу, как заметил спящего Лёшу, развалившегося на пуфике.  «Ну, проблема решена» — подумалось Кириллу, и он с чистой душой пошёл спать на диван.  Каким бы жадным и мелочным ни был Кирилл, то ли эта ситуация с отцом так его изменила, то ли он всегда был таким… Но он просто не думал о том, чтобы «жалеть» деньги, отданные им за квартиру.  С утра, на трезвую голову Лёша конечно запротестовал, сказал, что жить тут права не имеет, и не хочет создавать никому лишних проблем, но через какое-то время они обсудили кое-какие правила. Вся уборка с Лёши, готовка у них общая (хотя большую часть еды всё равно готовил Макаров), а еще парень тоже будет работать, потому что работа у него, оказывается, есть, только он стажируется пока, зарплата позже будет.  Через неделю Кирилл заплатил за квартиру, а Лёша порадовал словами о том, что его труд теперь оплачивается.  Все остались в плюсе, потому что за квартиру они платили пополам, а тридцатка за месяц проживания в неплохом районе Питера — это сказка.  А к концу лета всё переросло в отношения. Как-то всё завертелось, засветилось, окутало любовью, как в типичных подростковых романах, одурманило, и они жили вместе уже под предлогом пары. Благо, все совершеннолетние.  А там уже Кирилл с отцом помирился, счета восстановили, а Лёша… Всё-таки поступил на вышку. В Москву. И пока Кирилл занимался бизнесом, точнее продолжением отцовского дела, Лёша получал высшее образование, которое Гречка себе купил ещё год назад.  Тяжеловатый год был для Кирилла. Вроде всю жизнь прожил, не зная этого Лёшу Макарова, и нормально ему было, и не парило ничего. Сейчас также — живёт без Лёши Макарова в жизни, а душа ощутимо тоскует, не наслаждаясь вдоволь регулярными видео-звонками.  А потом добивает новость о том, что у него сессия и он вряд ли приедет в первой половине лета.  — Ко-от, ну может, куплю я тебе эту вышку? Сессию там, что на нее надо? Ты купишь себе там зачет и приедешь. — упрашивал его в звонках Кирилл весь май и июнь, вот только Макаров был непреклонен.  Лёша человек честный. Он на творческую специальность поступил из-за чистой любви к архитектуре. Хотел закончить всё честно, своими силами, и хоть и не с красным дипломом, зато с честно заработанным.  И всегда, когда Лёша говорил об этом, Кириллу становилось стыдно. Они же с ним очень разные, Гречкин куда более алчнее и похуистичнее, чем Макаров, от того он боялся, что Лешу просто не достоин.  Гречкин. Когда он родился, имя «Пиздатый» не хотели писать в свидетельстве и рождении, поэтому пришлось назвать его Кириллом.  Кирилл, которому всегда на всех похуй было, на всех он плевал с высокой колокольни, а любит он только деньги, доту и отражение в зеркале. Безнадёжно влюбился в веснушки, с рыжеватым отливом волосы, которые чуть вьются на концах, в серо-голубые, как глубина ледников, глаза и желание добиться всего своими силами.  Полная противоположность Кириллу, но почему-то Лёша также сильно полюбил его в ответ.  И если в ситуации с любовью к Лёше вопросов не возникает: Леша прекрасен как внешне, так и внутренне, и с этим даже ленивый согласится, то в ситуации с Гречкиным наоборот. Чтобы действительно искренне найти причину его полюбить, нужно копаться.  Хотя Гречкину хватало и только своей любви к Макарову. И если будет нужно, он будет делить её на двоих.  Лёшенька: *фото* Лёшенька: купил билеты. завтра вечером вылетаю, встретишь? Гречкин читает эти сообщения прямо за рулем, не обращая внимания на дорогу, а после, ударив по рулю от радости, всё-таки вернул внимание к дороге. А время тянется невыносимо медленно.  После примирения с отцом он в квартиру получше переезжать не стал. Эта цепляла своей простотой и приятными воспоминаниями.  Кирилл проснулся с утра: пыль везде протёр, подмел, посуду всю по полочкам разложил, даже вещи сложил свои! (запихал одним комком на полки шкафа) Свечки расставил на кухонном столе, шторки все распахнул, вечером всё равно темно будет, и роллы заказал.  И еще несколько часов он вынужден коротать в тиктоке, чтобы время тянулось хоть как-то побыстрее. Кирилл даже чуть переживал от приезда парня. Они давно не виделись, и, ну… Он просто надеется, что у них всё хорошо. В переписке и в звонках можно делать что угодно, но со встречей лицом к лицу это не сравнится.  — Хочу собрать букет из белых и розовых пион. Всего двадцать один цветок, да. Бумага? Белая. Лента тоже.   У аэропорта Гречкин стоял, уже во всю нервно стуча ногой, а губу закусывал, как на экзамене.  Знакомая макушка с дорожной сумкой в руках вышла из главного выхода. Эту сумку Кирилл Лёше из личного пользования дал, чтобы удобно было вещи перевозить.  Лёша оглядывает стоящих людей, толпы летевших вместе с ним, замечает его и улыбается, ярко так, что в такую темноту солнце заменяет.  Кирилл также счастливо, с зубами улыбается и расставляет руки в стороны, в которые Лёша стремительно побежал.  У Лёши всё тот же шампунь с лесными ягодами, что в Москве, что в Питере. Всё тот же любимый Гречкиным парфюм с лимоном и бергамотом.  Кирилл запахом его волос насытиться пытается спустя год отсутствия, к себе за плечи прижимает, а чужие родные руки обнимают талию.  Лёша Гречкина любил сильно. Он знал про его прошлое, плохие поступки, старые зависимости и плохой характер, но к моменту, когда они познакомились, Кирилл был совсем другим. Он правда поменялся. Стал терпеливым, добрым, муху обижать не захочет, поможет, если кому-то помощь его понадобится.  Только разбивало то, как часто Кирилл говорил о грехах прошлого. Он сожалел обо всем сотни раз, жалуясь, а по пьяни и плача, как ему стыдно за всю грязь.  Лёша к себе прижимал, или в трубку телефона приятности шептал.  Добрейший человек с простой душой, большими глазами и большой искренностью. На удивление, Гречкин правда был очень искренним, никогда не скрывая своих переживаний. И тактильный до-пиздеца. Но уезжая, Лёша всё-равно переживал. Да, он верил Кириллу беспрекословно, но нельзя отменять того факта, что почти за год в разных городах он мог изменить ему? Лёша не верил, он и думать не хотел, но за год мысли подкидывают тебе такое самостоятельно.  — Это тебе. — Гречкин отпрянул от парня, широко и счастливо улыбаясь, и протянул букет с цветами. Лёша их за запах очень любит. У того прямо сейчас ямочки на щеках растут только. Это умиляет, хочется за нос Лёшку укусить, а потом и целиком съесть, вот только люди у аэропорта не поймут.  И сейчас Лёша, смотря в изумрудные глаза Кирилла, верил в него на все сто процентов.