Позовите, и вам ответят.

      Северус ненавидел, когда кто-то заставал его в момент слабости. Особенно болезненно это было, если слабость видел кто-то из близких. Смущение, уродство, позор, слабость — чувства, ненависть к которым ещё в самом детстве привил Северусу его так называемый отец. А жалость и беспомощность в глазах матери лишь закрепили эту ненависть. Юноша привык всё держать в себе и самостоятельно мстить своим обидчикам, он не терпел жалости и снисхождения и не проявлял их к другим. Исключением были разве что его мама и Лили, два лучика света в тёмной жизни. Но теперь и их нет. У каждого есть свой лимит, предел, преодоление которого ломает любого человека, каким бы сильным он ни был. Сжимающая плечо в знак поддержки рука стала той самой соломинкой, что переломила спину верблюду.       Успокоить истерику друга стало для Рейнольда той ещё задачей. Снейп держался, пока вокруг были посторонние. Стоял с идеально прямой спиной. Его голова была опущена вниз, отросшие волосы скрывали бесконечно льющиеся слёзы. Стоял молча, не реагируя на окружающих, и лишь неотрывно смотрел, как скрывается в недрах земли гроб с телом его матери. Северус даже не оттолкнул руку Рейнольда, которой тот обнимал за плечи, давая опору и поддержку. Но стоило последнему человеку уйти, как Снейп упал как подкошенный и завыл.       Его вой пробирал до мурашек и холодил кожу головы, Северус впивался пальцами в землю, не в силах унять терзающую его боль, а магия потрескивала вокруг юноши невидимыми для простого наблюдателя тёмными искрами, которые бессильно осыпались на землю. И, словно вторя чувствам юноши, небо разразилось дождём. Ливень моментально вымочил двух подростков, что всё ещё оставались на кладбище, до нитки.       Рейнольд попытался поднять Северуса с колен и отвести домой, но тот даже не сдвинулся с места. Будто его прижимал к земле вес в несколько тонн.       Расторопный домовик быстро наколдовал над своим глупым хозяином и его другом невидимый щит вместо зонта: ведь не дело это, если обожаемый господин заболеет, промокнув под холодным ливнем. Рейнольду тем временем тоже пришлось опуститься на колени, чтобы повторить свою попытку поднять друга, пачкая при этом свои новые брюки и дорогую мантию в грязи. С большим усилием юного зельевара удалось разогнуть, но вставать тот по-прежнему отказывался.       Рейнольд не знал, что нужно говорить в таких случаях и как помочь в данной ситуации, поэтому всё, что он мог — это прижать своего промокшего насквозь друга к себе, сидя на холодной промозглой земле и слегка покачиваясь. Пальцы Снейпа теперь, вместо того, чтобы царапать землю, вцепились в его мантию, а сам он всем телом сотрясался в рыданиях.       Слизеринец ещё никогда не видел его таким слабым и беспомощным, загнанным в угол. В школе Снейп всегда был сильным, гордым и уверенным если не в себе, то в своих силах. На факультете он сразу дал всем понять, что даже будучи безродным полукровкой никому не даст вытирать о себя ноги. Чем, наверное, впервые привлёк внимание Рейнольда. Заселение их в одну комнату стало лишь бонусом. О том, что он Принц, Мальсибер узнал гораздо позже, да и то совершенно случайно.       Те же немногие, кто пытался попробовать Снейпа на зуб, почему-то очень быстро оказывались в больничном крыле, теряя желание провоцировать мстительного гадёныша. Исключения составляли лишь Мародёры, и то никто из них не рисковал выходить против Северуса один на один. Всегда только группой. Всегда только из-за угла. Но даже когда он сам на неделю, а то и больше, мог загреметь в больничное крыло из-за их шуток, юноша никогда не выглядел сломленным, сдавшимся или поверженным. Лишь более мрачным и закрытым. А его месть никогда не заставляла долго себя ждать — среди старшекурсников даже был тотализатор, что это будет в следующий раз. Про его острый язык, от которого пострадали все, включая Мальсибера, и говорить нечего.       Поэтому видеть Северуса в таком состоянии для Рейнольда было просто дико. Сам он потерял мать в довольно раннем возрасте, так что почти её не помнил, видя только портреты, вот и особой потери не чувствовал. Ему трудно было представить, что переживает сейчас его друг.       Вой Северуса стал потихоньку затихать, и среди рыданий стало возможно расслышать отдельные обрывочные фразы.       — Почему?.. — всхлип. — Почему именно она?.. — всхлип. Всхлип. — Почему не я?! У-аааа-а!!! Почему этот урод не убил меня? — всхлип. — Всё равно… С самого детства… — тело юноши сотрясала мелкая дрожь, а дальнейшие слова потонули в шуме дождя.       Но плотину прорвало. Подросток не мог больше держать в себе боль и негодование, что сейчас гудящим ураганом бушевали внутри него. Цепляясь за единственного человека, что сейчас был рядом, был якорем — даже не осознавая этого, давясь своими всхлипами, Северус начал рассказывать Мальсиберу свою историю. Выпуская наружу всё свое горе, обиду, разочарование, негодование, ненависть к себе и окружающим, делясь эмоциями. Он вспомнил всё: избиение отцом их матерью, выживание на улице, наказания за использование магии, знакомство с Мародёрами, чуть не рассказал про оборотня, но клятва, данная чёртовому Дамблдору, вовремя о себе напомнила. Что не ушло от внимания Рейнольда. Была в рассказе Северуса и пара светлых моментов, таких как первое сваренное зелье под руководством его мамы, знакомство с Лили или впечатление от замка Хогвартс. Но негатива в этой обличительной речи было гораздо больше. И красной линией шла ненависть к Тобиасу Снейпу, человеку, испортившему жизнь ему, и отнявшему жизнь у его матери. Северус подробно описал Мальсиберу всё то, что увидел в голове этого урода, выплёскивая свои переживания и снова скатываясь в истерику.       А Рейнольд мог только сидеть, молча слушать откровения Северуса, укачивая того в своих объятиях, и постепенно звереть. Он конечно и раньше замечал синяки на теле Снейпа по приезду в Хогвартс — трудно не заметить, когда живёшь в одной комнате и пользуешься одной душевой — но списывал это на мелкие несчастные случаи или стычку с пресловутыми Мародёрами. Сам Северус эту тему не поднимал, а при попытке спросить смотрел таким взглядом, что всё желание что-то знать сразу отпадало. Но именно такую причину младший Мальсибер даже представить себе не мог.       Всхлипы Северуса стали затихать, и Рейнольд понял, что пришла пора сказать что-то утешительное, но, как назло, в голову ничего не приходило. Юноша никогда не считал себя хорошим человеком, плохим, впрочем, тоже: он был потомственным тёмным магом, а значит эмпатичность точно не была его сильной стороной. Потому, что сказать, чтобы не сделать ситуацию хуже, он абсолютно не представлял. Единственное, что было неоспоримо даже для него — это что жалости Северус не вынесет, а слова «всё будет хорошо», станут наглой лицемерной ложью. Поэтому, не особо думая, он выпалил первое, что пришло в голову:       — Не плачь, — фу! Какая банальщина! Парень скривился, отвесив себе мысленный подзатыльник. — Ну, хочешь, мы этого Тобиаса принесём в жертву на алтаре моей семьи и попросим богов или магию за душу твоей матери? — скорее в шутку, чем всерьёз, произнёс юноша, никак не ожидая последующей реакции. Северус на мгновение затих на месте, а затем резко повернулся к Рейнольду лицом и схватил свободной рукой запястье парня. От силы, с которой тонкие бледные пальцы сжимали схваченную конечность, Рейнольду подумалось, что ещё чуть-чуть — и у него сломаются кости. Опустив взгляд на лицо Снейпа, Мальсибер утонул в бездне двух чёрных водоворотов, которые будто затягивали в себя его душу.       — Хочу, — от хриплого голоса, которым было произнесено одно это короткое слово, у Рейнольда ледяные мурашки побежали по спине, выбивая из равновесия.       — Что?       — Хочу, чтобы этот ублюдок сдох, — монотонно повторил Северус, смотря своими пустыми чёрными глазами ему прямо в душу. Магия сгустилась вокруг них так, что её давление стало физически ощутимым. Рейнольд не был пугливым человеком, он не раз и не два переживал гнев отца (а это то ещё зрелище), но такой Северус пугал его до усрачки. — И чтобы душа моей матери была свободна и счастлива в загробном мире, — так же монотонно закончил зельевар свою мысль. — Ты правда можешь мне помочь? — хватка на запястье стала сильнее, а давление магии возросло в несколько раз. — Правда?       — Д-да, — еле выдавил из себя Рейнольд. Он действительно искренне хотел помочь, но что делать конкретно в этой ситуации не знал, поэтому медленно начинал паниковать.       — Клянёшься?       Отчаянью в этих глазах просто невозможно было отказать.       — Клянусь.       И магия, будто бы ждала этого момента, взвилась вокруг них небольшим смерчем, разрушая щит, установленный домовиком, закружилась, а потом так же резко опала, оставляя после себя два светящихся браслета на сцепленных руках подростков в знак того, что клятва была услышана и принята. На слизеринцев тут же обрушился водяной поток, удерживаемый до этого буйством магии. Прогремел гром, заставляя дрожать стёкла домов, а по небу расползлась ветвиствая молния. Секунду все — включая забытого эльфа — были в оцепенении.       Первым в себя пришёл домовик, который, не дожидаясь приказа хозяина, возобновил щит над магами, ведь стихия и не думала прекращать буйствовать. Вторым отмер Рейнольд, но не успел он ничего сказать, как Северус, по-прежнему сидящий у него в руках, обмяк, видимо, истратив все свои силы на последнее действие, и потерял сознание.       — Вот же, — выругался парень. — Говорили мне, что слова имеют силу. Говорили не разбрасываться клятвами налево и направо. А я? Эх… И что теперь делать? — кряхтя и оскальзываясь на мокрой земле, ему удалось встать и поднять потерявшего сознание парня на руки. Северус оказался совсем лёгким.       — Динки! — позвал Мальсибер своего домовика. — перенеси нас к нему домой, — кивком обозначив, кого имеет в виду, юный маг продолжил. — с точкой приземления сориентируешься по его магии.       Мягко приземлившись, как это и бывает обычно при трансгрессии с домовыми эльфами, Рейнольд оглядел пространство, в котором они оказались. Маленькая обшарпанная комнатушка, со стен которой кусками слезали обои. Грязно-белого цвета потолок, в углах которого притаилась плесень и свили гнёзда пауки. Скрипучий пол, непонятно когда последний раз видевший ремонт, и мебель, разваливающаяся прямо на глазах. У стены рядом с окном, которое держалось, наверное, на честном слове, стояла небольшая кровать, заправленная одеялом явно не первой свежести.       Достав свою палочку, первым делом Рейнольд высушил их с Северусом одежду и волосы, а также избавил их от грязи. Опустив пока Северуса на небольшой ковёр в центре комнаты — за давностью лет на нем уже невозможно было разобрать рисунка — младший Мальсибер приказал домовому привести комнату в нормальный вид, а сам решил заняться своим другом. Он точно знал, что у этого маньяка от зельеварения обязательно где-то должен быть набор зелий на все случаи жизни.       — Акцио аптечка Северуса Снейпа! — взмахнув палочкой, на удачу произнёс парень, надеясь, что ему не придётся перерывать дом вверх дном.       В дальнем углу что-то зашуршало. Крышка сундука, стоящего там и не замеченного ранее, открылась, и прямо в руки волшебника прилетела относительно небольшая деревянная коробочка. Которую в скором времени пришлось отбросить. — Ай, жжётся! — непроизвольно выкрикнул Мальсибер, осматривая свои руки. — Что же ты там навертел в защитных чарах, друг мой? — медленно, с палочкой на изготовку, он приблизился к откинутой вещи. — Посмотрим, простой финитой тут точно не отделаться, — продолжал бубнить парень себе под нос. — Ладно, попробуем, — использовав несколько фамильных заклинаний в дополнение к школьной программе, и уважительно присвистнув, когда сработало только пятое, Рейнольду всё же удалось открыть злополучную аптечку.       — Итак, что тут у нас? — начал он перебирать содержимое. — Кроветворное, это нам сейчас не нужно. Мазь от синяков и садин, туда же. Так, это какая-то неизвестная мне фигня. Бодроперцовое. О! Это мне и самому нужно. Хорошо, что тут несколько склянок.       Откупорив один бутылек и выпив залпом его содержимое, подросток дождался, пока из ушей не повалит пар, а к телу не вернётся бодрость, после чего взял вторую склянку и шагнул к Северусу, лежащему на ковре. Приподняв ему голову одной рукой и зубами вытащив пробку, Мальсибер начал потихоньку вливать зелье в рот друга. Глотательный рефлекс сработал, как надо, и скоро стал виден эффект от зелья.       — Отлично, — обозначил свои чувства Рейнольд и вернулся к аптечке. — Универсальное противоядие. Безоар. Зелье для улучшения концентрации внимания, — полезная штука, но не сейчас, непроизвольно подумалось подростку. — Сыворотка правды??? Кхм. Однако… Так, костерост, — ну это уже не удивительно. — Мазь для суставов. Наверное, для матери готовил. О, вот оно! Зелье сна без сновидений. То, что нужно, только кошмаров Снейпу не хватало.       Рейнольд вновь шагнул к Северусу, чтобы повторить процедуру, что он уже проделал с бодроперцовым зельем.       Тем временем домовик уже всё убрал, о чём и поспешил отчитаться хозяину. Мальсибер поднял Северуса с пола и перенёс на теперь уже чистую кровать, укрыл почищенным одеялом. Посмотрев на дело рук своих, он тяжело вздохнул и покинул комнату, предварительно наложив несколько чар на комнату, чтобы Северуса никто не беспокоил. Особенно его папаша, если тот вообще вернётся.       Спустившись со второго этажа и выйдя на крыльцо (ведь трансгрессировать из помещения — дурной тон, даже если это дом магглов), Рейнольд мысленно подготовился к возвращению домой. Пора было на поклон к отцу. Договариваться.