Весёленькое лето

— А вы уверены, что мы приехали имменно туда? — спросил Горелый, оглядываясь по сторонам. С одной стороны был лес, с другой — поле. Вокруг стояла тишина, а их автобус уже успел смотаться подальше отсюда. — Заткнись, — Коготь тоже с подозрением испепелял взглядом место, где они оказались. — Где эта рыжая гуманитарка? Уехала, надеюсь? — Я тут. А ещё я гуманитарий, слова «гуманитарка» не существует, — пробурчала Змейка. Она облокотилась на чемодан размером почти с неё, и теперь пыталась не заснуть (а встали они в шесть утра). — О боже мой, — вздохнул Коготь. — Вот и где мы? Итак, эти трое стояли не особо понятно где. А всё из-за желания Когтя отдохнуть от этих придурков и сплавить их куда-нибудь подальше. Он бы их убил, но марать руки и опять придумывать отмазки ему не хотелось. Может, сами помрут. На самом деле сплавил Коготь не только Горелого и Змейку. Огонёк и Крутобок тоже должны были подъехать. Изначально Коготь вполне был доволен своей задумкой. Он предложил четвёрке поехать в лагерь, потому что они доставали его не только в школе, но и на каникулах. По закону подлости эти трое вечно пересекались с Когтем и на другом конце города, и в его собственном подъезде. В целом, никто не был против, а даже если бы и был, Коготь бы просто послал его куда подальше во всех смыслах. Так что мужчина решил выбрать самый дешёвый лагерь, который вообще был, и отправить туда этих четверых. Там была рядом речка, он надеялся, что кто-нибудь да утопится… Ну или там заболеет смертельной болезнью… «Путей умереть много», — думал Коготь. Итак, 1 июня он в шесть утра с Горелым и Змейкой (её батя был слишком ленив, чтобы отправлять дочь самому) отправился в этот чёртов лагерь, даже не понимая, где он находятся. Теперь трое стояли под солнцем где-то в… где-то, короче. — Давайте позвоним в лагерь или кому-нибудь из вожатых, — предложил Горелый. — Тут связи нет, — проворчал Коготь. — Ничего, щас найдём этот проклятый лагерь. — Давайте здесь останемся, я спа-а-ать хочу-у-у, — зевнула Змейка. Ей уже было плевать, где спать и лежать. Хоть на земле. — Тебя никто не спрашивает, пошли, — отрезал мужчина. Рыжая уткнулась лицом в чемодан. Минут через десять троица шла под палящим солнцем (а время только близилось к одиннадцати). С них слилось три Атлантических океана, мошкара уже успела перепробовать их всех на вкус, ветер улетел в путешествие с Фёдором Конюховым, а Солнце решило узнать, какая у него максимальная температура. Змейка ныла, Коготь иногда удерживался, чтобы не дать ей подзатыльник и не засунуть её в чемодан, а в голове Горелого мелькнуло несколько мыслей о самоубийстве. Неожиданно на весь лес, по которому они шли, раздалась песня раммштайна «Giftig», причём где-то с середины. Горелый вздрогнул, а Змейка с офигевающим видом посмотрела на экран своего смартфона. — Алё? — сказала в трубку девушка Огнегриву. — А вы где? — раздалось в телефоне. — Хороший вопрос, — протянула Змейка. — Ну… тут деревья вокруг. Много деревьев, если быть точным. Огнегрив вздохнул. — Мы просто уже в лагере. — Мы приехали сюда на восемнадцатом, — быстренько отобрал телефон у подруги Горелый. — Потом от остановки пошли направо. Куда топать? — Налево надо было от остановки идти! — еще раз вздохнул Онегрив. — Добирайтесь давай быстрей, мы вас ждём. Вызов был сброшен. — А связь тут всё-таки есть, — усмехнулась Змейка и получила очередной подзатыльник от Когтя. — Слушайте, мы сейчас хер пойми где, поэтому я могу вас тихо и благополучно убить, — сердито произнёс мужчина. — Тихо не получится, я орать буду, — улыбнулась рыжая. — Вы идёте или нет? — Горелый уже ушёл от двойки метра на три. — Давайте быстрее, я щас помру. — От руки Когтя? — заржала Змейка и побежала к другу. — Порой я задаюсь вопросом, как ты ещё жива… — сказал Горелый, смотря на своего отчима, прожигающего взглядом их обоих. — Даже как мы ещё живы. — И года не пришло, — проворчал Коготь, когда троица через полчаса, помирая от жары, наконец дошла до ворот злосчастного лагеря. Змейка ринулась в обнимашки Огнегрива и Крутобока (он успел схомячить треть еды, привезённой с собой), затянув туда же и Горелого. Кстати, она умудрилась задеть ногой чемодан, да так, что он свалился на ногу Когтя. Благо, он оставил все свои ругательства при себе. — Вы сопровождающий? — подошла к нему какая-то тетёнька. Видимо, вожатая. — Да. Можете их у себя оставить навсегда? — вздохнул Коготь. — Нет, в две смены подряд мы не берем детей, — улыбнулась вожатая. — Не волнуйтесь, у нас тут дисциплина хорошая. — Ну-ну. — только и сказал мужчина. Он не был в этом уверен. Уж если при нём эти четверо умудрялись делать всё что угодно, в том числе шутить над ним, то лагерь они разнесут дней так через пять. — Ну приехали, — протянул Горелый, заходя первым в комнату первым. Судя по их виду, кровати были не то что довоенные, а вообще дореволюционные, когда-то использовавшиеся для крестьян. Потолок был потрескан в некоторых местах, а на одну из кроватей вообще сыпалась каждые пять минут штукатурка. Пол скрипел, а это значило, что когда кто-то будет ходить ночью в туалет, он разбудит всю свою комнату. Да даже не комнату, весь лагерь! Горелый готов был поспорить на свою жизнь, что где-то здесь обитал паук Гоша. Или Валера. Вдруг раздался странный звук то ли инопланетного захвата, то ли разрыва задницы то ли туалета, который остался со времён Сталинградской битвы в поезде, на котором я ехала вчера Это Крутобок с разбегу плюхнулся на кровать (её возраст считался со времён падения метеорита на динозавров или даже раньше). — Ты чё творишь, она же сейчас в прах рассыпется! — воскликнул Огнегрив, с сомнением прикасаясь к своей избранной кровати. — Рассыпется в прах тут первым пол, — проворчал Горелый, который уже успел раза два провалиться в две разные дырки в полу. Причём появлялись они после каждого его шага. — Тихо! — вдруг прошептал Крутобок. — Слышите? Троица парней прислушалась. Действительно, одна из кроватей скрипела сама по себе. Причём явно было видно, как на ней двигался матрас, а основа ходила ходуном. — Ну супер, тут живет не только паук Гоша, а ещё и призрак Георгий, и вампиры из «Пищеблока» — вздохнул Огнегрив. — Спасибо, Коготь. — Мы вернёмся из лагеря и убьём его, — решительно произнёс Крутобок. — Я не знаю, как, но мы посмотрим фильм «Сорок две попытки убить Гитлера», и опробуем все сорок две на Когте — Сначала надо выжить здесь, — обвёл взглядом их жилище Горелый. Где-то на фоне обвалилась стена, а та кровать полностью скрылась под штукатуркой Их первый месяц лета обещал быть очень интересным.