Скоро кончится лето

      — На маму я их оставить не могу, она сама ещё слишком молодая, недавно развелась с восьмым мужем и теперь в загуле, — размышляла Виктория.       Кристиан терпеливо ждал развития мысли.       — Бабушка присматривать за ними не станет, она сорвётся с детьми в очередной турслёт, а я буду волноваться, — загибала пальцы ведьма.       Граф лихорадочно соображал, с кем можно оставить их монстриков-детишек. Со своей стороны ему предлагать было некого. Кристиан — обращённый вампир, поэтому все родные давным-давно умерли.       — Остаётся только прабабушка. Она точно согласится. У неё такой чудесный домик в лесу — настоящая дача. Тишина, природа, погода! Эх, сама бы поехала, если бы не Ковен Магов…       Граф и графиня ван Эрлис последние несколько дней раздумывали, как им съездить по своим делам. Графу необходимо отчитаться королю по налоговой реформе, Виктории — провести заседание в Ковене по ведьмовским наработкам. И оба события совпадали по датам. На всё про всё в лучшем случае уйдёт дней пять: за это время детишки угрохают дом до фундамента. Чужих привлекать не хотелось…       Так дети очутились в гостях у «бабушки». Старая ведьма Яролика гостеприимно встретила гостей. Треснув правнучку веником по затылку, она ласкова спросила:       — Почему бабулечку не навещаешь? Старенькая я у тебя, вот помру, будешь слезы лить!       Выглядела прабабка шикарно: толстая рыжая коса с проседью, хитрый зелёный прищур, веснушки. По человеческим меркам выглядела она максимум лет на пятьдесят пять.       — Бабуля Яра, — заискивающе улыбнулась Виктория, — далеко же…       — А порталы Ваши новомодные, а? Про метлу, вижу, совсем забыла. Отрываешься от корней, нехорошо! Верховная без метлы — позор на весь род.       Ведьма Яролика прослыла железной леди, но своих родных всегда баловала. Правнучка уже детишек привезла, развлечься с молодыми для ведьмы в радость. Но поворчать для приличия надо!       — Ладно уж, вижу, вы занятые! Упырь вон с портфелем сидит, уж не в министры ли метит?       Кристиан поднял брови и метнул взгляд на жену. Виктория, сдержав смешок, рассказала о графских достижениях.       — Оно и видно, учёный муж у тебя! Это я с древодедом живу! Ему уж под тыщу, а всё такой же зелёный.       Сердечно попрощавшись с родными, муж и жена улетучились по своим делам. Маргарита немного побаивалась «бабули». Дарий философски пробовал пироги и соленья. Довольный Эдмунд сидел на коленях у ведьмы.       Заночевав на печке, дети заснули крепким сном, какой бывает только загородом!              Деревянная избушка, запах трав, открытая входная дверь — гармонию нарушила торчащая в проёма лохматая голова какого-то деда.       — Ишь ты, разлеглись, а кто копыта кентавру расчищать будет? Исакыч уже полчаса стоит, ногами переминает, а они спят!       Ослепленные лучами солнца, дети не сразу разглядели черты лица вошедшего в избу. Старик был одет в льняную рубаху, такие же штаны и лапти на босу ногу. Он размахивал руками и удивленно приговаривал «Петухи-то давно прокричали!».       Недоумённо озираясь, Марго перевернулась на живот, задев едва разлепившего глаза брата. Эдди рядом не оказалось.       Старик, приблизившись, оказался тем самым древодедом. Вместо волос и бороды у него рос мох, кожа выглядела как кора дерева. Удивительное создание!       — Бабка ваша мальчонку на жертвоприношение утащила. Кровь младенца нужна, учёная она, о как! — подняв палец к потолку, закивал дед.       Округлив глаза, Дарий поперхнулся воздухом. Спрыгнув на пол, парень быстро натягивал одежду, чтобы успеть спасти Эдди.       — Не кипишуй, пошутил я. По грибы-по ягоды пошли они. Меня кстати дед Дубран зовут.       Маргарита опасливо поглядывала на новоявленного «дедушку». Древодед наказал подросткам умыться, привести себя в порядок, позавтракать и прийти к нему на задний двор.       — Ох-ох-охонюшки! Ну и ботфорты ты себе отрастил!       Огромный седовласый кентавр упёр руки в бока и что-то яростно доказывал старику. Дарий и Маргарита опешили. Откуда в этой глуши взялось мифическое существо? Чудно́ у прабабушки…       — А вот и подручные пожаловали! Исакыч, знакомься, внучатки мои — Марфушка и Дарошик!       Ребята непонимающе переглянулись. Что за…       — Клыкастые у тебя малютки, а они точно расчисткой занимались?       — Не боись, научу их. Спина у меня разнылась сегодня, жёнушка мазь обещала сделать… эй, доходяги, за работу!       Юная вампирша с ужасом держала в руках огромную пилку, похожую на её для ноготочков, только увеличенную в десятки раз! Дарий изучал строение щипцов для копыт. Острым коротким ножом дед Дубран показывал направление среза.       — Приступай, ногу Исакыча на пень положь!       Дарий долго примеривался. Наконец, собрав всю волю в кулак, вампир быстрым движением снял тонкий слой ороговевшей ткани. Сестра не успевала наблюдать за ловкими молниеносными движениями. Откусив щипцами края зацепа, Дар вытянул из коготочков Марго пилку. Отшлифовал поверхность копыта.       — Неплохо, — похвалил работу юного графа дед, — Исакыч, переступи!       — Хм, — протянул седой кентавр, откинув роскошные волнистые волосы на спину, — удобно!       — Марфунь, пробовать будешь?       — Ой, а можно не надо…       Девочка боялась сделать неверное движение и поранить клиента. Работу взял на себя старший брат. Устало стерев пот со лба, подросток следил, как кентавр привыкает к изменившийся форме копыт.       — Ещё немного и дотянул бы до болючки! — важно отметил древодед.       — Да-а-а, я и не заметил, как они сильно отросли. Спасибо ребятки! Дарошик, с меня причитается! — махнув хвостом на прощание, кентавр умчался.       — Марфушка, теперь у меня к тебе задание.       Марго затравленно смотрела на перебинтованное крыло ворона. Ей предстояло как-то снять тряпьё и обработать рану. Убрав чёрные волосы в хвост, девочка медленно подошла к птице.       — А как его зовут?       — Вроде Кешка, — отозвался Дубран, почесав густую зелёную бороду. В ней застряли ягоды, ползали коровки и муравьи. Деду, правда, это не мешало.       — Иннокентий? — переспросил Дарий.       — Тьфу ты, ну и имечко, вот Стародуб…       Маргарита ворковала с вороном. Она ласково объясняла ему пошагово, что собирается делать.       — Кешенька, я сейчас тебе могу сделать больно, ты потерпи. Тряпки прилипли…       Ворон по-человечески вздохнул и, закрыв глаза, вытянул вбок повреждённое крыло. Пока Марго колдовала над перевязкой, Дарий уточнил:       — А кто его так ободрал?       — Это Мурка, Яркина кошка. А вот послушалась бы меня и взяла кота учёного, который сказки рассказывает, не случилось бы такой оказии! Кешка же интеллигент, он даму вперёд пропускал, за что и схлопотал когтями.       Увлёкшись, древодед осыпал неблагозвучными эпитетами кошку Яролики. Не заметил, как приблизилась жена. Прислонившись к косяку, женщина скрестила руки на груди и слушала.       — А кады Кешку брала, так я и вовсе предупреждал: нагадит в трубу!       — Дубран, как тебе не стыдно! За спиной жену ругать, — пожурила мужа ведьма, — дети, мы ягод насобирали, пойдёмте чай пить!       Не обращая внимания на надувшегося деда, Яролика вместе с подростками накрыла на стол. С веранды, где было решено устроить чаепитие, открывался живописный вид: залитая солнцем полянка, полевые цветы, перелетавшие с бутона на другой пчёлы. В тишине раздавалось тихое жужжание и переливающееся пение птиц. В такой умиротворяющий обстановке прихлёбывать чай было одно удовольствие!       Эдди радостно хлопал в ладоши, когда бабушка заклинанием оживила блин. Он катался по столу и пел песни.       Древодед понял, что без него сейчас уплетают вкусненькое, перестал обижаться и присоединился к семье. Уставившись на блин, он осуждающе воскликнул:       — Что за пародия на колобка?!       — Это странствующий блин, — фыркнув, пояснила баба Яра.       Яролику не получилось вывести из себя, поэтому дед сосредоточился на угощениях.       Вдруг с колен Эдди на стол вспрыгнул гомункул. Он врезался в блин, повалил его на стол, попутно столкнув несколько чашек с чаем. Откусив кусочек, монстрик блаженно зачавкал. Отсутствие рта его не смущало. Блин же истошно закричал:       — УБИВАЮТ!!!       Эдди радостно засмеялся и, повернувшись к бабушке, спросил:       — Баб Яр, а можно мы у тебя на всё лето останемся?