Осколки моего дома на Нейболт-стрит

Барабанная дробь из дождевых капель колотила по окну дома на Нейболт-стрит, где, по легендам старых жителей Дерри, «стопа самого Дьявола боялась ступать», стучала и барабанила, не жалея сил, хотя был конец сентября. Мистический городок Дерри накрыло настоящим ураганом, небо окрасилось в тёмно-синие тона, а чёрного цвета тучи накрыли небо словно пушистым одеялом. Кап-кап. Карандаш скользнул по столу и покатился как с горки, упав на пол. Кап-кап. Женские руки плотно вздёрнули фиолетовые шторы в комнате, даже не успевая тем самым заметить блеснувшую в небе молнию. Кап-кап. — Ты веришь в Бога? – голос Кристин оглушающей волной прокатился по тёмной комнате, единственным источником света в которой были уже изливающиеся воском белые свечи. Тейт, сидя напротив подруги, изумленно посмотрел на неё и даже глазами засмеялся. Но остановился, видя её абсолютно серьёзный настрой. — Кристи, обычно все дерьмо происходит после этого вопроса, — с усмешкой ответил парень, садясь по-турецки. – Поэтому давай ты не будешь пугать своего единственного друга, ведь ему не совсем хочется узнавать о том, что обругав подружек в столовой он подписал себе контракт на вступление в религиозную секту… Глаза Кристин Картер округлились и стали похожи на две монетки, а руки на мгновение опустились, вместе со свечой. Всё-таки друг сбил её с толку. Она долгое время собиралась, подбирала фразы и только сейчас поняла, с какой же неудачной фразы она пошла. Но уже ничего не поделаешь, нужно было продолжать. Свеча вновь «поднялась в воздух». — Нет, Тейт, ты сбил меня с мысли! – восликнула Картер, пытаясь сосредоточиться и начать свою «страшилку на ночь». Решение поведать школьному другу о тайнах Дома пришло внезапно, как тысячная мысль днём, но в отличие от неё, решение всё-таки пошло в разработку. – Знаешь, спросив свой первый вопрос я и не рассчитывала на другой ответ, но попытаться стоило. – тень улыбки мелькнула вместе с отсвечивающим желтизной огнём. – Я не с проста начала всё это, Лэнгдон, и я рассчитываю на нераспространение нашего разговора. Тейт сложил из пальцев подобие ключика и «закрыл» им рот, после чего выбросил воображаемое. Кристин одобрительно кивнула и проглотила стоящий в горле ком. — Живя в этом доме, начинаешь верить и в Бога, и в Дьявола, — произнесла девочка, и говорила она это абсолютно искренне, поджав под себя колени и опустив взгляд в пол. Она любила свой дом, любила всё его составляющее. И любит. Но её другая часть, что наверняка, после обретения такого нужного ей социума, подверженная влиянию науки и мнения других людей, пытается найти здравое объяснение всему происходящему, но доселе не находит. Светло-зелёного цвета глаза наконец обратились к Тейту, и он мог поклясться, что всего на мгновение он увидел в них безжизненность, но не ту, которую обычно ставят на ряду с диагнозом депрессии. Это была другая безжизненность, незнакомая ему, но такая притягательная и родная, похожая на чувство, когда чувствуешь в чужом человеке своё родство. Тейту Лэнгдону казалось, что с каждым днём он влюблялся в эту девчонку больше и больше, он ощущал в себе чувство, которое часто мелькает в обожаемых Крисси сказках. Он ненавидел сказки, ведь они были обманчивы. Тейт был готов убить ради Кристин, умереть за Кристин. Чёрт, да он свихнулся… - Может это звучит странно, пугающе, хотя до сих пор я не уверена, кто кого пугает здесь по-настоящему, я просто хочу поделиться с тобой, - девочка больше всего желала от этого разговора выговориться, проясниться. – Раньше, до появления в школе, я и не ощущала этого чувства, не чувствовала этой дрожи в руках и ваты ног, я просто жила в своём «замке», как любишь подмечать ты. Но сейчас будто всё изменилось. Я начала замечать многое, наверное, чему раньше и не придала бы значения. Начищенные до блеска перила блестели при свете старинных люстр, а деревянная лестница скрипела под кроткими, но чувствуемыми шагами старающейся быть незаметной Крисси. Недавно к ней в голову пришла одна идея и она решила её проверить (всё-таки заранее накручивать себя и обвинять в чём-то горничную было бы подлостью со стороны Крис). Начав замечать «смену» облика Мойры О`Хары Картер всерьез загорелась идеей разоблачения, решив сыграть в Шерлока Холмса. Тогда был вторник, это было хорошо запомнено девочкой из-за приближающейся контрольной работы от Мадам Хоровиц и намеченной отцом и матерью встрече с очередными клиентами, что были абсолютно уверены в том, что именно их дом стал обладателем паранормальных явлений, достойных взглядов Мистера и Миссис Опасность. Эта встреча и заставила Кристин подняться из-за письменного стола с многочисленными книгами математических наук, незаметно для родителей на первом этаже спуститься с одной лестницы и начать свою слежку. По началу всё было как всегда, младшая Картер даже заскучала. Отец, как всегда в начищенных ботинках и в коричневом смокинге, прикуривая сигару провожал гостя мужского пола в свой кабинет, а вошедшая следом мама мило улыбалась второму гостю – миловидной рыжеволосой женщине с заплаканными глазами и расшитым платочком в руках. Чем-то женщина напомнила Кристин Нору. Кристин Картер, поняв, что родители и гости удаляются в кабинет, медленно последовала за ними, лишь единственный раз зажмурившись от скрипа старой половицы под своими ногами. Бархатный голос отца ощущался всё ближе и ближе, пока Крисси не оказалась совсем рядом с дверью в кабинет и не прижалась к стенке рядом, вглядываясь в щель. — Что вы, мистер Уокер, мы с Хелен зацепимся за любой несанкционированный движок в вашем доме, - голос отца звучал как всегда спокойно, чем всегда располагал клиентов к разговору. Мать же, в основном не лезла в разговор – ведь всегда говорила лишь по делу. Она даже не пыталась открывать рот, ведь не умела приукрашивать правду, какой бы жестокой она не была. Потому Хелен Картер лишь молчала, кивала на слова супруга и улыбалась. Но сейчас Крисси понимала: ни отец, ни мать, не верят пришедшим. – Мы можем согласовать дату и в назначенное время мы прибудем в Калифорнию… Дальнейший разговор, да и в общем-то работа родителей, не особо волновал Кристин – она здесь за другим. Вот: наконец за книжными полками матери, что стояли позади дивана для потенциальных клиентов, мелькнула копна рыжих, нет, красных волос прислуги, и её руки, старательно вытирающие пыль. Миссис Уокер молча сидела на диване, сжимая в руках мокрый от слёз и соплей платок, а её муж иногда кидал на неё взгляды, полные злости по отношению к жене, по видимому из-за её плаксивого поведения (что вероятно сильно мешало его продуманной истории про гремлинов, которые непременно жили в ИХ доме). Младшая Картер неотрывно следила за всеми действиями Мойры, следила за её эмоциями, за внешностью, но пока всё было как обычно. — Мистер Картер… — Джон. — Джон, - повторил Маркус Уокер, — я вижу тень сомнения на вашем лице, вы нам не верите? Картер смерил гостя взглядом аля «конечно да-нет» и сделал ещё одну затяжку. Третью за минуту. Хелен пригрозила мужу взглядом, но он того и не заметил. Рука с сигаретой опустилась в пепельницу, туша бычок о края стеклянной «тарелки». Он уже собирался ответить, когда по комнате пронёсся звонкий голос молодой девушки. — Мистер Уокер, миссис Уокер, — позвала гостей О`Хара, выходя из-за стеллажа. Вновь глазам Крисси предстала молодая горничная, в более короткой и открытой униформе, оголяющей стройные ноги и округлость груди. Милая улыбка тронула накрашенные помадой губы, в то время как гость мужского пола судорожно выдохнул, маскируя томный стон под кашель. Кристин скривилась от такого поведения Маркуса, но продолжила наблюдение. — Может быть вы желаете передохнуть и выпить облепихового чая? Улыбка отразилась на лице Кристин Картер. Она была права. — И-и, что же? – начал Тейт, в излюбленном жесте заламывая пальцы. – Ты сказала родителям, или может быть поговорила с самой лицедейкой? – Кристин отрицательно мотнула головой, а Лэнгдон вытаращил глаза, без слов спрашивая: «Тогда накой был сей цирк?», в чем-то он и был прав, даже на взгляд самой Крисси. — После этого я Мойру почти что не видела, — призналась Кристин, свеча в её руках медленно догорала, а горячий воск катился по стенкам, иногда докатываясь до кожи на ладонях. – Она часто исчезает, а появляется из ниоткуда. Родителям до этого в основном дела нет, ведь они слишком заняты своей работой, но меня, почему-то, в последнее время это начало сильно волновать. Тейт неотрывно следил за всеми действиями, словами, эмоциями девочки. Он пытался вникнуть в её слова, понять её и помочь ей. Хотел быть ближе, ближе, чем он есть и чем ей нужно. Он долгое время не мог признаться в этом даже самому себе, но сейчас, когда эмоции накрывали бурной волной, колени подрагивали, а сердце трепетало – парень не мог унять это всё, не мог вывести из своей головы её глаза, её светлые волосы и лучистую улыбку, такую простую и такую красивую – такой он не видел ранее никогда. Он был целиком и полностью влюблённый в неё, и он этого боялся… Из книги: «Тейт Лэнгдон: от ненужного ребёнка до стрелка», анонимного авторства (Дерри, Мэн, 2005) стр. 20.

Говорит ли вам о чём-то фамилия Картер? Возможно, мы знаем два известных человека с такой фамилией – Хелен Картер и её супруг Джон Картер, оба известные исследователи паранормальных явлений, демонологи и даже экзорцисты. Пара прославилась благодаря Мистеру Карлу Ламингу, его жене Фелиции и дочери Марии, которая, по версии демонологов, являлась сосудом для самого дьявола. История в общем-то предалась в то время не сильной огласке из-за предрассудков Ламингов, но в начале двухтысячных ею заинтересовались газеты, телевизионные программы и даже правительство штата Аризоны, смотрите в выпуске «Неубедительная история».

Мало кто тогда мог знать о том, что при переезде из штата Джорджия (доселе точный город их проживания неизвестен) в штат Мэн, неприметный и даже пугающий городок Дерри, да не просто в «один из слащавых домиков дряхлого городка», а в настоящее пристанище зла и жути, у Хелен и Джона родилась дочь, которую они, по своим всё ещё непонятным причинам, первые четырнадцать лет своей жизни держали на домашнем обучении и если и выпускали из дома, то только выезжая за пределы Дерри. В чём причины? Неужели Картеры знали больше, чем остальные жители? В любом случае долгое нахождение взаперти сказалось на дальнейшем поведении Крисси, на появлении в её жизни Тейта Лэнгдона, и на доселе неизвестном местонахождении.

Журналисты восточной части Америки пытались найти Кристин Картер в двухтысячных годах, во время высокой популярности истории Ламингов. Но, как уже известно, найти младшую Картер не удалось…

— Знаешь, а я ведь с самого начала знал, что что-то здесь не так, — попытался отшутиться Тейт, — Но если ты подумала, что после твоей шедевральной истории на ночь я от тебя отстану или, может быть, решу уйти сейчас из твоего дома с криками и визгами, похожими на стоны Летти Ферн, то ты меня очень плохо знаешь. Глаза Кристин радостно заблестели, и она кинулась обнимать друга, чувствуя в душе тепло и спокойствие. Всё же тогда она не ошиблась, впустив такого странного на вид и характер парня в свой дом, в свою душу и в принципе в свою жизнь. Может быть он и был странным, иногда пугающим и будто не от мира сего, да. Но она разве лучше? Нелюдимая, странная, после первого дня в школе более закрытая и потерявшая былое доверие к людям, в особенности к девчонкам, в особенности к Грете Боуи. В общем, Кристин сформировала своё мнение, что у каждого есть свои тараканы в голове, и у каждого есть право и причины их иметь. — Значит ты не отвернешься от меня? – всё ещё не веря спросила Крисси, всё так же прижимаясь к груди Тейта. Она не знала тогда, так же не знает и доселе, какие чувства тогда пестрили в душе Лэнгдона, не знала и о его дрожи в руках, сухости в горле, из-за чего приходилось несколько раз сглатывать подступающий комок, даже не подозревала о табунах мурашек на спине блондина, что прошлись следом за движением рук Картер. — Глупая Кристи… — вздохнул Тейт. Было видно, что он хотел что-то добавить, но то ли не осмелился, то ли ему помешала открывшаяся дверь и голос пришедшей. — Оу, да у вас тут вечер обнимашек. Неделей ранее в жизнь Кристин Глорис Картер ворвалась ещё одна особа. Рыжеволосая девочка тринадцати лет, ознаменованная в средней школе Дерри как шалава и нищенка. И если второе и можно было как-то связать с дряблым положением семьёй Марш в горе́ финансов и социуме, то первое ну совсем не вязалось с ней. Беверли была настолько смелым, искренним и излучающем счастье, позитив и энергию человеком, что Крисси ни за что бы и не подумала наверное, какая у этой лучезарной девчонки была жизнь. Было это в четверг. Самый ненавистный день младшей Картер. Вероятно не только у неё четвертый день недели вызывал негативные ассоциации и мгновенное плохое настроение, раз даже в Китае число четыре было несчастливым числом, созвучным со словом «смерть». Последним по расписанию уроком стояла физкультура, а на самом уроке проходил волейбол. Не сказать, что за проведённые уроки она полюбила эту игру, Кристин в принципе не очень любила активные игры, но активный физрук – Мистер Фадж, был непреклонен и нагружал класс по полной программе, разрешая сидеть на лавках сбоку лишь девчонкам в критические дни и школьникам со справкой. Не сказать, что все честно придерживались правил учителя, в основном могли себе позволить мухлевать девочки, но и без «нездоровых» симулянтов с подделанной справкой дела не обходились. Сегодня Фадж, получивший кличку «фарш» в общем-то из-за своего мясистого телосложения и созвучной фамилии, сразу поделил спортсменов на две команды классическим способом: на мальчиков и на девочек. Двум командам присвоил два капитана, и, по видимому, тогда был не слишком трезв, раз для команды девочек уверенно выставил кандидатуру Кристин Картер, уже успевшую взять себе прозвище «опасная Крисси», взяв за плечо и так же уверенно-деловито подтолкнув. Для команды мальчиков же был выбран главный спортсмен их параллели – Билли Сэлмон. — Давай, мисс Опасность, — сделав акцент на прозвище пропела кудрявая от химической завивки подружка Греты, Салли Мюллер, — не завали нашу дамскую честь! «Было бы что у тебя заваливать», — едва пронеслось в голове Крисси, когда она закатила глаза и обтёрла вспотевшие ладони о серые спортивные штаны, что выглядели и не слишком широко, но и не в облипку на худых ногах. Тем днём девочек оставалось немного, в основном все уже смотались по домам. Всё-таки, какая крутая девчонка или мальчишка остаётся на последний урок физической культуры? Ответ: Салли Мюллер и Эйдан Булстроуд, которых, в отличие от Греты, за провинность Боуи обязали ходить на дополнительные занятия (под ними имелось в виду мытьё посуды и полов). — Так, ладно, - попыталась начать Крисси, - Эйдан, у тебя сильный удар, ты на подаче… — наверное тогда Кристин почувствовала себя дирижёром в оркестре. Она так увлеклась раздачей ролей, что даже и позабыла о плохом настроении, а очнулась когда оставалось лишь встать на позиции и ждать свистка. Девочек оставалось шесть, что было идеально для удачной игры в волейбол. Как и было сказано Картер – Булстроуд стояла на подаче и держала в руках жёлтого цвета мяч с синей полоской; тихая, хотя, лучше будет сказать рассудительная и спокойная, одноклассница Кэти, что всегда занимала место за столом ботаников, сейчас занимала позицию либеро; уже знакомая Беверли Марш ютилась на позиции диагонального нападающего и нервно покручивала прядь рыжих волос, Беверли была выше остальных одноклассниц, потому и была заслужено выбрана на свою роль; Салли Мюллер стояла впереди Беверли в своих коротких розовых шортиках в роли доигровщика и закатывая глаза поглядывала на Марш, что даже на фоне всей мишуры Салли выглядела намного красивее; ну и в центре поля стояла сама Кристин, выбирая себе в роли «напарницы» центральной блокировке еврейскую девчонку Сару, которая, несмотря на насмешки из-за происхождения, была вполне себе классным другом и крутой спортсменкой. Раздался свист. Первую подачу уступили девчонкам, и Эйдан Булстроуд с неимоверной силой, но глупым настроем совершила подачу, попав мячом точно в сетку. Крисси нахмурилась, поймав мяч и кинув его одноклассникам под сетку, которые радостно гудели и подмигивали красной Эйдан. Наверное Кристин Картер не ощущала бы себя так ответственно за игру, если б не стала капитаном. Возможно, именно эта привилегия и дала ей какую-то дозу уверенности и непоколебимого характера. Все слова вдруг стали стойкими и уверенными, а взгляд жёстче, будто она сама тренер команды, участвующей в Олимпийских играх. Билли Сэлмон сделал ответную подачу, мячик летел напрямую к Кристин и она его отбила, делая это скорее на адреналине, а после сразу же закрывая голову руками. Глупый жест, тем более от капитана. После того как Картер мяч отбила он полетел влево, прямиком в руки Салли, а она поздно заметила летящий в неё объект и разула глаза только тогда, когда он прилетел ей прямо в голову, отскочив в стену. Вновь раздался свисток тренера. — Стоп игра! – крикнул Фадж, — О Господи, Мюллер!.. Мужчина, как и большая часть класса, подбежала к визжащей девчонке, которая держалась за голову и нарочито громко стонала да извивалась на руках Билли. Девочка, честно говоря, не выглядела настолько раненой и пострадавшей, насколько хотела казаться. Завитые кудряшки казались прилизанными из-за пота на лбу, а наманикюренные пальцы скользили по покрасневшему лбу. — Конченная шлюшка! – выкрикнула Мюллер в адрес Марш, когда «фарш» отбежал за аптечной сумкой. – Ты нарочито не отбила мяч, хотела мне насолить! Толпа одноклассников загудела, а некоторые покосились на бедную Беверли как на врага народа. Признаться честно, она и сама на миг потеряла дар речи, даже поверила в её слова, будто бы сама была виновата в страдании ненавистной одноклассницы. От этой картины Кристин Картер сжалась и нахмурилась, будучи рядом с Салли и наблюдая за происходящем со всех сторон. Ей стало невыносимо жалко и обидно за Марш, что она и решила не молчать. Может быть потом она и пожалела бы об этом, но это всё потом. — Мяч был твой. — Что ты сказала? – переспросила подхалима Греты. — Мяч был у тебя, Салли, — ровным тоном повторила Картер, уже будучи рядом с рыжеволосой. Некоторые покосились на выступившую недовольно, даже осуждающе, но на тот момент ей был важен лишь один благодарный взгляд голубых глаз. – Он и рядом не летел с Марш, так что же ты обвиняешь её из-за своего промаха? Вероятно, созерцание нового маникюра не пошло тебе и твоей ушибленной голове на пользу, начались проблемы с памятью. Зеленоватые глаза с ехидной усмешкой смотрели прямо в удивленные карие Салли, которая была уже готова заорать вновь, особенно после ухода любимого Билли, чтобы потом вернуться к лучезарно-голубым, что светились на бледном лице Беверли. Но…точно не ярче её улыбки. — И без меня? – ехидно продолжила Беверли, включая в комнате свет, проходя внутрь и складывая пакет с презентами из супермаркета на стол. – Даже обидно, что начали обряд задушения, и без меня… — Бе-е-ев, — улыбчиво воскликнула Крисси, тут же подбегая к подруге и со всей силы обнимая ей. Пусть девчонки и не виделись всего-то ничего, но обнимались снова как в последний. На то они и девчонки, как всегда подмечал Тейт. – Во имя «обряда удушений» я готова принести тебя в жертву каждую нашу встречу, можешь даже не переживать по этому поводу. Рыжеволосая улыбнулась подружке, наконец дойдя до самого Лэнгдона и потрепав его блондинистую голову. Такому жесту Тейт лишь закатил глаза, но всё же притянул Беверли и обнял. На этот вечер у троицы были грандиозные планы в виде просмотра кассеты отца Крисси в жанре ужасов. — Ну и что тут у нас, — задумчиво начал единственный парень в комнате, с важным видом врача-стоматолога подходя к пакету, что принесла ранее Марш. — Ах да, всё самое вредное и кариесообразующее: чипсы, газировка и... о нет, это же ириски! — Тейт, у тебя всё хорошо? — хихикая, уточнила Беверли, уже сидя вместе с подругой на её кровати. — Такой же вопрос к тебе, Бев, — Лэнгдон с усмешкой кинул пакет подругам в руки, и сам так же плюхнулся на кровать. Некоторое время он помолчал, под недоуменное выражение лица рыжей и её немой вопрос на лице, а позже всё-таки дополнил свою речь. — Серьёзно, кто берет на ночёвку к друзьям ириски? — Ах ты! — Беверли Марш начала бить друга подушкой, и намеревалась продолжать это ещё долгое время, если бы не голос Кристин. — Всё, всё, тихо, фильм начинается! Ребят ждала целая ночь вместе. Их не волновал предстоящий учебный день и ранние подъёмы ещё почти целую неделю. Сегодня у них была ночь фильмов, ночь с «Отчимом», который вышел почти год назад, а вторая часть планируется уже в следующем. Ни Крисси, ни Тейта, ни даже Беверли не волновал многообещающий знак ограничения восемнадцать плюс, если так подумать, кого это волнует когда-либо? Тем более, что родители Кристин сейчас были в Калифорнии и даже не знали о устроенной ночёвке.