Осколки моего дома на Нейболт-стрит

Наверное, не так Кристин Картер представляла себе свой первый день в школе. Первые два урока в компании Мисс Шелли проходили спокойно и даже интересно (всяко лучше, чем скучные и однотипные, а главное самостоятельные, уроки дома с книгами и редкими рассказами жителей дома о прошедших годах). После третьего урока со строгой Мадам Хоровиц, взгляд которой надменно кочевал от одного ученика к другому, часто задерживаясь на самой Крис, был обед. Огромную столовую заполняли ученики средней школы Дерри, среди них были и крутые девчонки, метающие взгляды, наполненные завистью к вниманию Генри Бауэрса, и ненавистью из-за фамилии «шарлатанов», в сторону Крисси, были и четверо ребят, всей школой называемые неудачниками, не было лишь самого Генри и его дружков. Честно говоря, пусть Картер очень хотелось бы найти друзей в первый же день, она уже поняла, что вряд ли у неё это получится. Конечно же внутри теснилась мнимая надежда на дружбу с тем милым мальчиком с забавными кудрями, который прямо сейчас выглядел таким милым и таким спокойным, рассудительным, на фоне того же мальчишки — Ричи Тозиера, что под кривящиеся взгляды девчонок рядом продолжал шутить своё про «дырку мамашки Эдди». Что тут скрывать? Он сразу зацепил влюбчивую, возможно и слишком, падкую на внимание и на сказочные шаблоны любви, девочку. Подсаживаясь за последний свободный в столовой стол, она принялась разглядывать внутреннюю составляющую шумного помещения, где гул простых школьников не могли перебить даже шумно работающие на кухне вытяжки. Первыми на глаза попались сидящие за массивным столом девчонки-черлидерши, привлёкшие внимание Кристин своими ярко-розовыми короткими боди с символикой школы и в таких же коротких юбчонках. Так же не могу не заметить, что их стол заметно отличался от остальных — пошарпанных и местами липких, от чего невольно на лице заядлой чистюли Эдди Каспбрака из Клуба Неудачников всё ещё мелькала тень возмущения и даже приступов рвоты, — он был невероятно чистый и даже блестел под освещением люминесцентных ламп, флажки под цвет нарядов красоток-старшеклассниц создавали громкую, гудящую атмосферу вокруг их стола, а девиз на одной из лент на груди, по видимому, капитана команды гласил: «Мы в спорте, и мы в силе. Наш черлидинг — лучший в мире». Немного дальше, стола на два от красоток школы, сидели ботаники, умники, можно называть по-разному, но не смотря на их умственные способности в этой школе для таких не находилось местечка получше, чем наравне с отходами, попросту дерьмом, хотя сама блондинка и считала подобных ботаников достойных лучшего больше, чем глупые детишки богатеньких родителей. Далее, совсем рядом с самой Картер (за два стола, что были поменьше остальных, для двух-трёх человек), сидели две закадычные подружки — это было видно по парным плетёным браслетам на руках, одинаково заплетённых хвостикам и даже похожей одежде в виде ярких кофт лаймового цвета и оттенка фуксии, а так же одинаковым штанам. По видимому, ранее это были костюмы, но девочки между собой поменялись штанами или кофтами — как настоящие подружки, ну либо же просто показушницы. Единственное отличие Терри МакКей и Летти Ферн было в разных цветах волос, ну и, конечно же, именах да фамилиях. Невольно лицо Картер исказило что-то похожее на… грусть? Скорее всего да, именно она. За все года своей жизни в доме она впервые почувствовала себя странно, будто не в своей тарелке. Раньше она не видела, что такое дружба, не испытывала её на себе, а лишь частично видела на примере из прочитанных книг или «дружбы» с призраками Дома. Сейчас мысль о том, что и у неё могла бы быть такая подруга, отдавались в груди чувством филия. Бауэрс со своими «быками», как многие величали компанию из противного Рыгало Хаггинса, извращенца и любителя показывать девчонкам дохлых мух из собственного пенала — Патрика Хокстеттера и просто белобрысого Виктора Крисса, ведь многие до сих пор не понимают, что забыл там такой красивый и вполне себе смышлёный парень (во всяком случае при учителях он был таким), давно уже ретировался из стен «любимой» школы, не забыв при этом поставить себе галочку в списке поднасравших ему учеников на имени Кристин Картер, свой пакетик с дерьмом для которой обязательно будет особенным, так сказать — с ленточкой. Прямо сейчас он яростно отпинывал наступившего ему на ногу шестиклассника, пока подпевалы сзади лишь поддакивали своему главарю и восторженно гудели ему в уши. Собственно, позже получили и сами. — Они лицемерные суки, готовые глотки друг другу перегрызть из-за того баскетболиста Томми Райана у стены. Из новостной газеты «Известия», г.Дерри (штат Мэн), 21 октября 1988 год. Кровавая пятница Именно так окрестили роковой день третьей пятницы октября. Девятиклассник Тейт Лэнгдон, живущий со своей матерью Миссис Констанс Лэнгдон, её любовником и сестрой Аделаидой вошёл в среднюю школу города Дерри с револьвером Korth Combat и устроил стрельбу в своих же одноклассников и некоторых учителей. Особо пострадал математический класс Мадам Хоровиц, кровь и ошмётки от извращённых стрелком внутренних органов пяти погибших студентов до сих пор стираются уборщицами и неравнодушными студентами. Обстоятельства выясняют ся. Взгляд Кристин, всё ещё державшийся на хохочущих подружках, метнулся к незамеченному ранее парню, который, как оказалось, сидел прямо напротив неё. Губы уже готовы были произнести вопросительную фразу, но парень, Тейт Лэнгдон — почти такой же неудачник, называемый «сынок берущей в рот всё подряд мамаши» Генри Бауэрсом и остальной частью студентов, в основном старшеклассниками, продолжил. Сам Тейт учился в девятом классе и для всех казался странным, отчуждённым и даже ненормальным, но не в коем случае не таким как Патрик Хокстеттер. — Вот, посмотри, — Лэнгдон кивнул на Терри, к которой вдруг подошёл тот самый баскетболист и что-то ей сказал. — Сейчас он пригласит её на свидание чтобы трахнуть на заднем сидении своей подолбанной машины, а любимая подружка повыдёргивает ей волосы. Вот так дружба. Удивлённая, но всё равно заинтересованная внезапными дополнениями в копилку историй из первого дня школы Крис решила послушать новоиспечённого собеседника и внимательно наблюдала за казавшимися ей очень дружными и преданными Терри и Летти. И ведь правда. Стоило щуплому Томми отойти в сторону, виляя накачанной пятой точкой в новых джинсах в облипку, как Ферн схватила подругу за хвост и лицом окунула в кукурузный суп. Кристин тогда подумала, не сошли ли её брови с лица на волосы, ведь в таком шоке она не была никогда. По столовой разнеслось протяжное «Ууу» и даже одиночное высказывание Ричи Тозиера: «Давай, детка, она у тебя отбила сочного ма…», договорить Тозиер не успел, ведь когда взгляды начали обращаться к их компании, Урис снова усадил друга. Тейт Лэнгдон же с ухмыляющейся улыбкой и довольным лицом переводил взгляд с Кристин на дерущихся (ведь окунание головой в горячее блюдо не обошло Летти стороной и она тут же оказалась поваленной на грязный пол). — Стой, ты же Кристин Картер? — Скажешь что-то про мою фамилию и получишь кулаком в нос. — Ну не-ет, для этих слащавых засранцев будет слишком много интересных шоу за этот день, — ответно усмехнулся Тейт, его совершенно не стращило угрожающие лицо Картер, не пугал даже показанный ему сжатый кулак блондинистой девчонки. — Это же ты на второй перемене подралась с Боуи? Был конец первого урока с Мисс Шелли, до звонка оставались считанные минуты. В прямом значение слова «считанные», ведь одноклассник Крис по истории и обществознанию — Брюс, с какой-то забытой ею фамилией, судорожно поглядывал на настенные часы, секундная стрелка которых уже давно ходила в обратную сторону, словно намекая ученикам на то, что урок истории в их жизни закончится не скоро, и на свои собственные наручные часы, которые так же, к несчастью пацана, сломались. Как оказалось, ещё на прошлой неделе. Пусть Рода Шелли и была ангелом во плоти, но на уроках истории — которую считала безоговорочно важной и достойной большего, чем всего два часа на неделе, она превращалась в безжалостную машину, готовую за просто так поставить лишь «F», или, в особо хорошем настроении — «D». — Эй, зубастый, — окликнул Брюса Реджинальд-Рыгало Хаггинс. — Что там возишься? — Шейчас, шейчас, — Брюс сильно шепелявил, но сам по себе был добрым и довольно милым мальчишкой, всегда готовый помочь и выручить из беды. Однако, дефект речи сильно мешал ему, заставляя каждый день слышать себе в след насмешки и издёвки, ведь в прошлом году на Хэллоуин многие дети, которых «попросили» хулиганы, создали костюм Брюса, обезобразив его как только можно было. — Три, два, один… Звонок! Только прозвенел заветный «колокол» как все ученики под возмущение Мисс Шелли быстро повставали со своих мест и закинув немногочисленные вещи в рюкзаки вышли из кабинета. Остались Кристин Картер и Эйдан Бурстроуд — знакомая для главной героини внешне девочка весьма крупного телосложения, в совершенно не идущем ей коротком жёлтом платье в горошек, гольфах и туфельках на каблуках, которые наверняка стоили как одна зарплата отца Крисси. По началу Картер не обращала внимания на несуразную одноклассницу и даже уже собиралась уйти, как Булстроуд преградила ей путь, с силой прижала к стене и противно растянулась в улыбке, когда её «предводительница» — Грета, вальяжно вошла в кабинет и оттолкнув крупную подружку плюнула под ноги Картер. Кристин долго не мешкала и пнула Боуи ногой в живот, прекрасно зная, что у девочек это самое болезненное место, и когда та согнулась, выкрикнув что-то по типу «Ах ты тварь такая, грёбаная сука!», на мгновение глаза Крис невольно зажмурились из-за представления полученной боли, и Картер стало жаль хулиганку, пока ей самой не пришлось согнуться подобным образом после двойного пинка от подружек Боуи. Честно говоря то, что происходило дальше Крисси помнила смутно, ведь даже не зная, что может творить подобное, она хватала бьющих её хулиганок за волосы, оттаскивала и получала тем самым двойную порцию ударов в грудь и живот. Она понимала, что сама поступила низко, пнув противную богачку в женское табу на удар первой, но могла оправдать себя тем, что нападение в принципе было для неё неожиданностью, а плевок на обувь так вообще сигналом к ответному действию. Тогда она, конечно же, не знала, какую совершила ошибку в выборе места ответного нападения, и в будущем наверняка будет жалеть об этом, сидя в больнице перед дверью с табличкой «Гинеколог». Однако сейчас «вошедшую во вкус» принцессу, что всё время сидела в своём замке и не знала проблем, росла избалованной и может даже эгоцентричной, быстро спустили на землю, оттягав за локоны и отпинав в уже неимоверно крутящий, ноющий живот. Вероятно адреналин так подействовал на Кристин, что она долгое время ничего не чувствовала и едва успевала наносить ответные, такие неумелые и неточные удары, но удары. Подпевалы Греты, которая сейчас лишь смотрела на уже ставшую неудачницей в её глазах девочку и зажимала одну ноздрю из которой текла струйкой кровь рукой, сомкнули руки на руках Картер и сильно удерживали её, сдавливая руки на так же ноющих рёбрах, заставляя её сильно зажмурить глаза и стиснуть зубы. — Что, шавка, думала сможешь перечить мне? — воскликнула Грета. Вероятно, это должно было до конца подкосить и так дрожащие от боли, нежели чем от слов Боуи-Кин, ноги Кристин, но вопреки надеждам хулиганки на искусанной за время драки губе Картер появилась ухмылка, которая уже подбила самоуверенность Греты. Но Грета не была бы Гретой Боуи, местной задирой и грозой девчачьих туалетов, если бы не сохранила невидимую корону на истрёпанных волосах и не продолжила с надменным взглядом. — Если посмеешь ещё раз вякнуть что-то мне в ответ или забрать моего Генрика, я всю душу из тебя выдерну, мерзкая шлюшка, ты.! В этот момент Мисс Шелли вернулась в класс. Девочки поняли это по внезапному грохоту от падения книг — запоздалых учебников, что Рода принесла для своих учеников, которые, кстати, вошли вслед за учительницей. Так и разнеслось по школе. — С чего ты взял? — потирая ноющий живот, который вновь начал безумно гореть, ведь после драки органы девочки словно забились в агонии, а бока трещали как будто кости, словно панировочные сухари, кто-то неумолимо долго и медленно крушил, ломал и трескал, Кристин попыталась улыбнуться приятелю. Да, уже приятелю. Но улыбка вышла некудышной, особенно исчезла под взглядом Тейта, мол: «Ты серьёзно, мать?». — Ладно. Да, это я. Ты ради этого так распинался о подружках? В глазах Кристин Картер блеснуло недоверие и даже обида в сторону Лэнгдона, ведь у неё уже сложилось впечатление, а точнее теплилась надежда, что она нашла своего друга, пусть даже такого странноватого. Живот разрывало на части, пусть даже с уже принятой таблеткой от боли и какой-то мазью, которой обтёрла Грету и Кристин Мисс Шелли, приговаривая про поведение девчонок нового поколения (хотя самой Роде было не больше двадцати трёх). Домой ни одну, ни вторую не отпустили, так же уведомив, чтобы это было в первый и последний раз, иначе о следующем инциденте учительница обязательно доложит директору, хотя, разумеется, ему будет наплевать. Такой расклад событий не устраивал Грету и она, с первым же звонком матери, отправилась домой на новенькой машине бежевого цвета марки Mercury Monterey. — Нет, нет, это как-то тупо, — ответил Тейт, его глаза в странном жесте бегали по лицу, по рукам и по телу девочки. Но эти взгляды не были такими, какие бросали на Крисси хулиганы, не такие, какими буравили её многие девчонки. Скорее, его взгляд напоминал отца, или короткий, но такой интересный, взгляд Стэнли, он был заботливый, волнующийся, как отец, и заинтересованный, как Урис. — Ты как? Кристин вместо ответа скривилась от проснувшейся после разговора и воспоминаний о драке боли. Тейт, к удивлению Крисси быстро понявший её и не ставший задавать вопросов, молча сложил свои немногочисленные манатки в рюкзак, а именно наушники и кассету с выгравированным названием альбома Бернарда Херрмана «Кил бил вол», а так же без слов схватил портфель самой Картер, которая осталась сидеть и недоумевающе смотреть на парня. Всё таки для неё было довольно странно, что совершенно незнакомый ей человек так заботится о ней, понимает без слов и даже, что видно по его действиям, собирается довести домой. — Ты идёшь? Я конечно знаю где ты живёшь, но идти без хозяйки дома как-то неприлично, что ли, — Тейт многозначительно ухмыльнулся и на вопросительный взгляд Крисси лишь коротко отмахнулся. — Все знают. Из книги: «Мой призрачный дом», Кристин Глорис Картер (Атланта, Джорджия, 2020 год), стр. 4-5: Тейт Лэнгдон сыграл в моей жизни не последнюю роль. Можно даже сказать, что являлся там моим первым другом, первым опытом во «взрослой» жизни и посмертным защитником, опять же первым, если рассматривать со стороны моих живых близких и отсутствия социума в период до четырнадцати лет. Мальчик-неудачник, хотя я с таким описанием не соглашусь, после нашей самой первой встречи тенью следовал за мной. Тогда мне не казалось это чем-то вопиющим и никак не пугало, в отличие от родителей. Они фигуру Тейта всегда не одобряли рядом со мной. Возможно их пугал его взгляд, — он не был таким, какой в современных фильмах изображают, выдавая за взгляд психа, но он всегда был каким-то пугающим, будто он смотрит внутрь тебя, изучает тебя, считывает. Иногда от его взгляда мне становилось плохо. Страшно. — Видимо, родители ещё не вернулись, — Задумчиво протянула Крисси, отворяя дверь калитки и входя во внутренний двор. С порога она заметила разукрашенные кровью мордашки рыжеволосых близнецов в окне второго этажа, в кабинете отца. Кристин бы не обратила на это внимание, ведь для озорников пугать свою «подружку» было обычным делом, но сейчас рядом с ней был Тейт, который, пусть и не самый нормальный из всего окружения, всё равно, по мнению Крисси, ему этого видеть было не нужно. Незаметно для своего гостя Картер пригрозила мальчишкам кулаком, после чего они со смехом растворились в воздухе. Тейт Лэнгдон и Кристин Картер вошли в дом, где на пороге уже стояла Мойра, для девочки она выглядела очень привычно — яркие красные волосы, красиво уложенные в высокую причёску из пучка, немногочисленные морщины на пожилом лице, немного устаревшая форма прислуги и вечная добрая улыбка на губах. Крисси улыбнулась Мойре и отошла в гостиную, чтобы достать из аптечного шкафа обезболивающие и выпить, как минимум, таблетки три. В это время Тейт подбирал у себя падающую челюсть, ведь в его глазах сейчас мелькала молодая Мойра О`Хара, игриво вертящая носиком острых шпилек на первой ступени лестницы. Короткая униформа задралась на бедре из-за одной поднятой ноги, слегка оголяя округлые черты ягодиц, вытянутая рука с тряпкой скользила по перилам туда и обратно в весьма неприличном, интимном жесте. От этого действия голова парня стала ужасно тяжёлая, глаза закатились, а в штанах стало всё теснее и теснее. Рыжеволосая прислуга облизнула губы. Не выдержав, Тейт рванул вслед за подругой.