Мясорубка

Кира не помнил, что было дальше. Он смутно осознавал, что Арсений влепил ему ещё одну затрещину папкой с документами, отчего вор упал все-таки с дивана на пол и ударился больной ногой. А когда комсомолец закричал от боли, Арсений от этого разозлился ещё сильнее, с силой пнул его ногой в живот и поднял с пола за волосы, крича, что он злобный засранец и специально треплет ему, Арсению нервы, не соглашаясь сотрудничать. Кириллу было больно и почти совсем не было страшно. Он хотел только одного — еще дозу наркотика, желательно побольше — чтобы только эта страшная боль в ноге ушла. Теперь же Кирочка лежал на полу в кухне, прикованный одной рукой к ножке стола. Никто не волновался о том, что библиотекарь может сбежать, ведь стол был слишком тяжел для того, чтобы избитый и обдолбанный в ноль Кира мог даже чуть чуть его приподнять. Комсомолец тяжело закрыл глаза и обнял руками толстую ножку стола, отделявшую его от долгожданной свободы. У него не было сил даже на то, чтобы тупо сдвинуть ее с места. Кирилл жалко заскулил в грязный, окровавленный рукав Тиминой чёрной футболки. Потом он аккуратно потрогал слегка отросший рыжий пушок над верхней губой и расстроенно выдохнул. Скоро наступит четвёртый день как его похитили. Кира уже начал обрастать усиками, а его все ещё не хватились. Наверное Тимофей очень на него злится за кражу папки. Кира прикрыл глаза. Тимофей. Его Тима, его милый, дорогой, любимый… Кирилл только сейчас, находясь в заложниках, начал задумываться над тем, что на самом деле влюбился в Тимоху. Он был с ним куда более добрым, чем Михаил Сергеевич, помогал даже в самых страшных ситуациях, а Кира подставил его, украв эту чёртову папку. Вор болезненно вздрогнул. Пускай Тима накажет его так, как хочет, пускай унизит, будет издеваться, только потом простит. Нет, Кира сам перед ним на колени встанет, ничего не дожидаясь. Будет ему кроссовки целовать, лишь бы больше не злился и все было как раньше. Кирилл стукнулся лбом об ножку стула. Нет, Тима очень жесток в этом плане, он наверняка убьёт его, или сразу же сдаст полиции. Хотя Кира конечно предпочел бы первое. Умереть от рук любимого куда лучше, чем заживо гнить в тюрьме. Краем уха библиотекарь услышал, что кто — то вошел в кухню. Он поднял глаза и увидел к своему ужасу сразу двух Арсениев, склонившихся над ним. Проморгавшись, Кира понял, что Арсений был только один, но зато очень — очень злой. — У нас проблема, говнюк. — К-какая п-проблема? — удивлённо спросил Кирилл заплетающимся языком. — Серьезная. — язвительно выдал Арсений, снимая с руки комсомольца наручники и поднимая его с пола за грудки. Кира только охнул, когда его кинули на стол и умело ввели в вену наркотик. — Я надеюсь, что ты не сдохнешь от такой дозы, тварь. — зло прошептал мужчина на ухо вору, впечатывая его щекой в поверхность стола и лапая за бедра. Вор жадно вдохнул ртом прохладный воздух. По его венам словно потекло раскаленное железо. Горло свело жаром, и каждый вдох давался с трудом. Конечности онемели и перестали его слушаться. Кира смутно осознавал, что с него сняли джинсы и теперь трахают, впечатав мордой в стол. Кровь бросилась в голову и комсомолец потерял связь с реальностью. Он уже не чувствовал, как его голову за волосы поднимали от стола чтобы сфотографировать, как Арсений бил его по заднице и со смехом приказывал скинуть фотографии Мише. Но когда дверь квартиры оказалась выбита с ноги, к Кире начало возвращаться сознание. Арсений торопливо застегнул брюки и схватился за револьвер. Михаил Сергеевич влетел в кухню как пуля, с ходу разбивая топором голову какому то наемнику, стоявшему у дверей. Кирилл услышал, как с треском, похожим на треск, с которым ломается мокрая древесина, проломился череп этого парня и болезненно вздрогнул всем телом. Арсений схватил его за волосы и приподнял над столешницей, засовывая дуло револьвера в рот. — Ни с места, Мишутка, не стоит пороть горячку. Твоя шлюшка у меня на мушке. — мужчина засмеялся, звонко шлепая Киру по заднице. Михаил Сергеевич остановился, испуганно глядя на Кирилла. Вор впервые увидел в его глазах это чувство. Это был страх, и что — то бесконечное, непонятное, чего Кира объяснить не мог, но отчего его кидало в жар похуже наркотика. — Что тебе нужно? — Засадить тебя за решетку, урод! Думаешь я забыл, как ты со мной обошёлся тогда?! Как сломал мне жизнь к чертям?! — Арсений перешёл на истеричный крик. — Я хочу, чтобы ты сел в тюрьму! — Тогда зачем тебе Кирюша? — тихо спросил Михаил Сергеевич, сжимая ручку топора. — Он ещё совсем мальчик, и к тому же ничего обо мне не знает. Арсений нервно захохотал. — Так ты ещё не в курсе? Вот идиот! — Мужчина запрокинул голову к верху и зашёлся истеричным смехом. Киру резко пробила дрожь. Ему показалось, что по коридору в кухню идёт ещё кто — то. Сославшись на большое количество наркоты в крови он снова взглянул на Мишу. Вдруг коротко грохнул выстрел. Кирилл испуганно замычал, хватаясь обеими руками за кисть Арсения, сжимающую револьвер. Михаил Сергеевич удивлённо дотронулся рукой до расплывающегося багрового пятна на куртке, затем пошатнулся и упал на колени. Тут Кира сделал то, чем по большому секрету очень гордился всю оставшуюся жизнь. Он резко перевернулся на спину, заломил запястье ошарашенного Арсения и изо всех сил въехал ему по лицу здоровой ногой снизу вверх, сломав кроссовком очки. Мужчина с воем упал на пол, вцепившись в свое лицо. Из коридора по нему открыли пальбу и Арсений забился на полу в судорогах. Кира свалился со стола и хотел было бежать к человеку в коридоре, но его сломанная нога подкосилась, и вор упал на пол, продолжая ползти из последних сил. Человек вышел из коридора, прикладом пистолета ударил Михаила Сергеевича по затылку и тот осел на пол. Кирилл поднял глаза на своего спасителя и сердце его на мгновение перестало биться. Тимофей спокойным шагом подошёл к нему и направил дуло пистолета ровно между испуганных карих глаз.