Будет серый рассвет...

***

Выл ветер, и они могли поклясться, что в нём слышался ледяной зловещий смех. Он клубился и подымал за собою пыль, заставлял деревья качаться из стороны в сторону, дождём срывал иссохшие листья. Они кружились в безумном танце, падая на сыру землю и снова взмывая ввысь, будто живые. Вдали гремел гром и мерцала молния, как лезвие ножа, проливая свет на тёмном угрюмом небе. Дождь безжалостно бил холодными каплями путников, что по неизвестной причине обречены скитаться по лесу. Смеясь со своей безнадёжности и утверждая, что, мол, «не сахарные», они шли по тропе, а куда ведёт она – неизвестно. Время едва ли клонило за полдень, однако было темно, как ночью, и друзей это настораживало. – Мне кажется, стоит писать предсмертную записку... – жалобно промолвил один из них. (Он даже не представлял, насколько был близок к истине, но пока мы не будем о том) – Да что ж ты всегда такой позитивный! – иронично улыбнулся второй. – Возможно, кров какой-никакой отыщем... Он точно в воду глядел. Освещённый зловещим светом молнии, пред ними возвышался величественный особняк. Вернее – когда-то величественный, ныне жалкий и мёртвый, но тем и устрашающий. – Вот! – победоносно сказал второй, кажется, старший из всех. Он зашагал смело к воротам, но его остановил товарищ: – Подожди! – подбежал длинноволосый юноша. – А ты уверен, что это хорошая идея? – Да что тут может быть такого? – безвинно ответствовал смельчак. – Ты, я смотрю, выбрал бы лучше остаться здесь и мокнуть под дождём. – Мало ли что может произойти! – не уступал тот. – Ты просто трус, – игриво поддразнил мужчина. – Я?! – яростно и визгливо возмутился юноша. Не то чтобы мужчина сказал это со зла, – ему просто хотелось его побесить. И потом: юноша был нрава такого, что никак не потерпит оскорбления в свою сторону, и скорей на смерть пойдёт, чем согласится с этим. Это был просто хитро продуманный план, и он вновь сработал. Юноша последовал за другом, а за ними – все остальные.

***

Стало темнеть. Небо окрасилось в фиолетовый, дождь стих. Прощание заходящему дню воспевали птицы, только песня их была по-странному неправильной, с неким изъяном, который добавлял волшебства и ужаса в проклятое место. Земля пропиталась дымом и смрадом, полуразрушенный особняк полностью подчинился власти природы: зарос чертополохом и бурьяном, слился средь высоких елей. Воздух пропитан пьяной дымкой и тёмным страхом. Вся деревня скорбным взглядом провожала уходящий день, точно зная, что земли вновь пропитаются живой горячей кровью...

***

Особняк неприветливо покосился на незваных гостей. Они взошли по каменной кривой лестнице и осторожно приоткрыли тяжёлую дверь. Их удивила бывалая роскошь: на золотых ручках вырезаны узоры; вошед во внутрь, они увидели рыцарские доспехи, приветливо полыхающие свечи, отдающие слабое тепло; старинные контрфорсы поддерживали исполинских размеров особняк, расписные акрбутаны помогали им в этом. В разные стороны разбегались лестницы, подымаясь на второй этаж, иные – спускаясь вниз. Друзья с интересом рассматривали каждую деталь. И вдруг дверь распахнулась настежь, захлопали створки на окнах. По помещению разгулялся ветер, холодный и колкий. Он задул пламя свечей, и комната погрузилась во мрак. Дальше ничего и не припомнить: дикий вой ветра, скрип дверей, разбитые стёкла, шорох дождя, гром, удар... И вдруг – тишина.

***

Нугзар – а именно так звали трусливого юношу – очнулся. Он оказался не в том месте, где был ранее. Какой нечеловеческою тёмною силой – кто знает. Вокруг возвышались грозные сосны, колючей травы по пояс. Не вставая, он огляделся. Голова кружилась, в рассудке помутилось, и он едва ли мог припомнить, что с ним сделалось и едва ли соображал, что с ним делалось теперь. Какая-то неясная тревога теплилась в груди. Хотелось увидеть восходящее солнце как никогда ранее, будто вампиру, обречённого глядеть на вечную ночь. Неизвестность и ширь просторов пугала. Но ничего не наводило такого ужаса, как то, что он одинок. Совершенно один в этом грязном гиблом месте. Никого из друзей, ни единого звука, только вольный ветер разговаривал с ним, да чёрный ворон кружил над головою. Юноша, отчаянно пытаясь выбить из головы мысль, что вороны питаются падалью, осторожно встал и стал вглядываться в даль, но ни единой души не заметил. Он начал звать друзей. Ветер разносил сиплый дрожащий крик всего на несколько футов, после растворяясь и испаряясь во мгле. Друзья не отзывались. Хоть бы кто! А больше других его волновала судьба одного из товарищей. Его имя он выкрикивал громче других, с каждым разом всё отчаянней и отчаянней, после – всё тише и тише. Но нет никого, лишь ворон хрипло отвечал ему, нарезая круги вокруг парня как спутник, явно дожидаясь его скорой гибели. «Недоброе это место – я сразу понял. Чёрт дёрнул дерзости моей пойти за ним! Что-то точно произойдёт ужасное...» – пророчески подумал юноша.