Бич и молот

      Эта ночь, вся эта ситуация, измотали Аларика, он ощущал себя так, словно попал в камнедробилку. Но также он чувствовал, что если не выплеснет наружу распирающие его эмоции, то тронется умом или приставит табельное к виску. После смены Миллер всегда ходил в спортзал, располагающийся в подвале управления, и в этот раз Аларик составил ему компанию, хотя не переносил ни Артура, ни ароматов, которые навечно пропитали раздевалку и зал. Крепко обмотав руки бинтами, Аларик начал с остервенением лупить боксёрскую грушу кулаками и ногами, совсем не щадя себя. На счастье, Миллер предпочитал тягать железо в другом конце зала и не доставал его своей болтовнёй.       Когда руки стало ломить, а от пота защипало глаза, Аларик, наконец, остановился и присел на скамью, свесив голову и пытаясь восстановить дыхание. Вместо облегчения пришло опустошение, что было всё равно лучше разъедающих переживаний.       Мышцы тянуло от перенапряжения, но Аларик заставил себя встать и пойти в раздевалку. Сбросив спортивную форму в большой бак в углу, он подхватил полотенце и направился в общую душевую. В дверном проёме он застыл, увидев напротив голубые глаза. Клаус подчёркнуто отвёл взгляд, проходя мимо. Аларик вздрогнул, когда рука словно случайно провела ему по обнажённому бедру. Ни сказать, ни сделать что-то Аларик не мог, в душевой толклось ещё с десяток сотрудников, хотя всё в нём вскипело с новой силой. Что вообще Клаус здесь забыл? Аларик не видел, чтобы тот хоть раз бывал в спортзале или в душевой.       Скрипнув зубами, Аларик прошёл за ближайшую свободную перегородку и включил холодную воду. Подставив под струи голову, Аларик уставился на свои покрасневшие костяшки на руках. Ему страшно хотелось ударить прямо по гладкой белой плитке на стене, разбить или её, или свою руку, ему было всё равно.       Зачем Клаус сделал это? В помещении, полном свидетелей. А вдруг, это, правда, было случайно? Ощущение от прикосновения снова непрошено расцвело на его бедре. Клаус определённо провёл по нему пальцами, не костяшками, это не могло быть случайностью. Как, будучи таким дерзким, Клаус не загремел в «Рассвет» в первые же дни?       Все его усилия летели к чертям, Клаус его не слушался. За эти полгода Аларик впервые испытал страх. Он всегда был осторожен, а после выхода закона вовсе ничто не могло бросить тень на его репутацию, не было ни намёка, ни единой улики. Сейчас же Клаус стал настоящей угрозой. Больнее всего было от того, что и себя он ставил под удар. С этим однозначно нужно было что-то делать.       Аларик так долго стоял под ледяным душем, снедаемый мыслями, что начал дрожать от холода. Растерев кожу до красноты полотенцем, он оделся и отправился домой. Впереди был сон под снотворным и очередная смена в УБР.       На брифинге, перед дневной сменой, капитан Бергман разглагольствовал о том, что аналитический отдел разрабатывает новые методы выслеживания ренегатов, потому что «выродки» становятся всё хитрее и изворотливее. Аларик слушал вполуха, боковым зрением неотрывно наблюдая за Клаусом. Тот беззаботно крутил ручку в пальцах и словно бы сосредоточенно внимал словам капитана.       Аларик гадал, как бы ему подловить Клауса и попробовать ещё раз вразумить его. Он подумывал тоже прийти к нему в кабинет, и если он не приврал, что другой сотрудник отдела информации, Смит, на больничном, то они смогут переговорить наедине. Да только у него не было причин идти туда, отдел Клауса не работал напрямую с оперативниками, а придумать какой-нибудь бессмысленный повод, как это сделал Клаус, он не мог. Или его паранойя достигла таких величин, что он видит опасность там, где её нет? Кто может заподозрить, что оперативник, отлавливающий ренегатов, и сотрудник отдела информации УБР, могут иметь хоть какое-то отношение к этим самым ренегатам?       Аларика кольнуло болью, он сам не заметил, как прикусил губу почти до крови. Бергман, в конце концов, закончил вещать о том, какое большое дело они совершают, очищая город, и отпустил всех приступать к работе. Аларик неспешно встал, надеясь, что Миллер не будет дожидаться его и сразу пойдёт в их кабинет, но тот, как назло, застрял у его стола, сложив руки на широкой груди. Аларик усилием воли разжал кулаки и сделал равнодушное лицо, словно ему вовсе не хотелось придушить Артура. Выйдя из зала для брифингов, Аларик бросил Миллеру сухо:       — Пойду, отолью.       — Можешь не отпрашиваться у меня, — Миллер неприятно заржал, — мы не в начальной школе, Кейн!       Аларик проигнорировал его подколку, молча развернулся и пошёл в сторону уборной. Заходя за поворот, он бросил взгляд на Миллера, тот удалялся в сторону их кабинета. Посчитав до пятидесяти, он снова выглянул за угол, чтобы удостовериться, что Артура больше нет в коридоре, потом размеренным шагом пошёл в отдел информации.       Клаус действительно оказался в кабинете один, он сидел за столом и перебирал огромную кипу документов, держа ручку в зубах, так, что кончики торчали в уголках губ. Аларик хлопнул дверью и Клаус вздрогнул, ручка выпала из его рта. Аларик повернул защёлку, запирая дверь, Клаус на это приподнял бровь, удивлённо смотря на него.       — Офицер Кейн, у Вас ко мне какое-то дело? — Клаус расплылся в приветливой улыбке. Он не просто не боялся Аларика, он, наоборот, встал ему навстречу, и даже поднял руку, словно хотел дружески похлопать его по плечу.       Аларик молниеносно вывернул ему запястье, заводя его руку за спину, и грубо опрокинул грудью на стол, прижимая его за шею к столешнице. Клаус болезненно вскрикнул.       — Кажется, ты меня не понял, Клаус, — Аларик склонился к его уху, говоря как можно вкрадчивее. — Ты возомнил себе, что раз я тебя не повязал, то теперь тебе всё дозволено? Что я не сдам тебя прямо сейчас?       — Офицер, — Клаус невозмутимо скосил на него взгляд, — это Ваш глок упирается мне в зад или Вы так рады меня видеть?       Аларик резко отпрянул, отпуская Клауса. Брюки Аларика действительно оттопыривались в районе ширинки, его страшно завела эта ситуация. Клаус медленно распрямился и морщась потёр запястье.       — Это не отменяет моих слов. Ничего не мешает мне арестовать тебя сию же секунду, — Аларик до боли сжал челюсть.       — Офицер, а что если я сдам Вас в ответ? — Клаус лукаво улыбнулся ему, подходя вплотную, Аларик вздрогнул, когда тот взял его за галстук и опасно приблизил лицо.       — Тебе никто не поверит, — Аларик оцепенел, не в состоянии ничего сделать. Где его хвалёная реакция? Что с его хладнокровием?       — Хотите это проверить? — дыхание Клауса уже касалось его губ, глаза озорно блестели.       На Аларика словно нашло какое-то помутнение, через миг он уже прижимал Клауса к краю стола, жёстко целуя его в губы. Руки Аларика сами собой подхватили Клауса под задницу, усаживая на стол, он вжался между его ног, но тут осознание происходящего полоснуло его, как ледяным ножом. Аларик резко оттолкнул Клауса, тот откинулся спиной на документы, смотря на него широко распахнутыми глазами. Его приоткрытые губы заалели, волосы растрепались пуще прежнего, сейчас он выглядел как никогда притягательно.       — Ты… — Аларик почувствовал, что задыхается, — Ты нас погубишь…       Аларик с трудом дошёл до двери, всё его тело было готово сдетонировать, уничтожив его до последнего атома. Не видя ничего перед собой, он дошёл до конца коридора, потом развернулся, и отправился в душевую спортзала. Аларику было всё равно, что его ждёт работа, ему было просто необходимо принять ледяной душ немедленно.