Бич и молот

      После обеда на медосмотр вызвали Миллера. В кабинет он вернулся пылая от ярости.       — Сучьи выродки! — Миллер с грохотом отодвинул стул, садясь за свой стол, при этом скривив лицо, — Какого хрена они посмели подозревать меня? Меня! Ещё и Алисию вызвали! Мало им было позорить меня, так ещё и жену приплели! И пока она не пройдёт осмотр, я не имею права покидать участок! Я! Праведный офицер УБР!       Миллер грозно раздувал ноздри, смотря на Аларика, словно ждал от него такого же негодования.       — Не кипятись, Миллер, — Аларик впервые за долгое время чувствовал какой-то необычайный душевный подъём, и сейчас возмущение Артура казалось ему скорее комичным, нежели раздражающим, — Даже капитан прошёл верификацию. И с чего они вообще решили вызвать Алисию?       — Я с какого-то хрена должен доказывать, что имею в зад свою законную супругу, а не какого-то сладкого мальчика, — Миллер насупился, начав перебирать папки с документами на своём столе, — Как язык только повернулся такое сказать мне в лицо… Я думал, удавлю Бартона прямо там.       У Аларика едва не вырвался смешок. У него порой закрадывались мысли, что Миллер уж слишком увлечён ренегатами, у него и тем для разговора почти никаких больше не было. Может ли быть, что он латентный гомосексуалист, или никакой не латентный, а самый обычный, пытающийся скрыть свои предпочтения под налётом ненависти? Аларик не мог знать наверняка. Но он всё равно ярко представил, как Миллер разворачивает свою благоверную к себе спиной, чтобы не видеть её половую принадлежность, и воображает, что имеет, как он сам выразился, какого-нибудь сладкого мальчика. Аларик даже припомнил, что Алисия была довольно субтильна и не имела пышных форм, со спины действительно смахивая на парня.       Пока Миллер продолжал ворчать себе под нос, Аларик вернулся к своим размышлениям. Что-то внутри него сегодня перевернулось, словно сменилась полярность. Он сам не понимал, почему. На место отчаяния пришла решимость. Он будет с Клаусом во что бы то ни стало. Он защитит его. Спасёт, если потребуется. Убьёт ради него.       Аларику отчаянно хотелось большего, ему было совершенно недостаточно этих коротких встреч с Клаусом. К тому же, совсем скоро, Смит вернётся с больничного, и у них вовсе пропадёт возможность видеться в их кабинете. Аларик надеялся придумать что-нибудь к тому моменту.       К концу смены стало известно, что два сотрудника не смогли пройти проверку. Лойд из отдела снабжения и Фриман, совсем недавно устроившийся диспетчером. Аларик даже не помнил, как они выглядят.       Миллер спокойно смог уйти домой, осмотр его жены подтвердил его невиновность. В глубине души Аларик хотел бы, чтобы Миллер оказался ренегатом, однажды попался, и отправился в «Рассвет», туда, куда он с таким упоением отправлял отловленных им несчастных.       Дома Аларик совершенно спокойно взял пузырёк со снотворным и высыпал таблетки в унитаз, без сожаления спустив воду. Набрав ванну, он вытянул в горячей воде ноги и расслабился. Полгода его жизни слились в памяти Аларика в один бесконечный поток тревоги и боли, но последняя неделя переворошила его душу, выпотрошила, вывернула наизнанку, раздробила на куски, потом аккуратно сложила заново и зашила крепкими нитками.       Когда Аларик лёг в постель, его тело охватила абсолютно естественная сонливость. Всю ночь ему снилась какая-то ерунда про то, что он никак не может найти подходящие батарейки в магазине. Ни кошмаров, ни пробуждений в холодном поту, ни навязчивых мыслей. Впервые за долгое время Аларик выспался.       На следующее утро их с Миллером отрядили следить за проведением медосмотра в одной из клиник, где организовали кабинеты верификаторов. Никто заранее не знал, что их ожидает за дверью, а на случай, если будет выявлен ренегат или подозреваемый в ренегатстве, в кабинетах были предусмотрены дополнительные выходы.       Аларику достался мужской кабинет, Миллер, с крайне довольным выражением лица, отправился в женский. Аларик не обращал особого внимания на недовольные возгласы «пациентов», когда те понимали, что им предстоит, и думал о своём. Его огорчало, что сегодня они с Клаусом не встретятся. Всё, чем им пришлось довольствоваться, был обмен мимолётными взглядами после брифинга.       — Нет! Нет! Я не буду этого делать! — молодой парень, едва увидев инструменты на столике, догадался, что за «медкомиссия» его ожидает, и попятился обратно к двери. В его глазах загорелся такой отчаянный страх, что Аларик понял — парню теперь не суждено выйти в ту же дверь, в которую он сюда зашёл.       В этом кабинете не было милой медсестры, как на осмотре в управлении, здесь верификатору помогали два крупных санитара. Они взяли парня под руки, подвели обратно к столу и грубо усадили на стул. Парня уже сотрясали рыдания, ручка, которую ему вложили в ладонь, сразу упала обратно на стол.       — Я думаю, подпись необязательна, ведите сразу к кушетке, — верификатор махнул рукой в её сторону. Парень совсем перестал сопротивляться, когда его уложили на живот, и пока один санитар держал его за предплечья, второй стягивал ему брюки вместе с бельём. Аларик отвернулся. Всем в этом кабинете было понятно, что перед ними ренегат, но это всё равно нужно было задокументировать с приложением результатов всех анализов. Дальше парня ждал допрос. Нужно было выяснить, кем был второй ренегат, вступивший с этим в противозаконную связь.       Аларик старался думать только о Клаусе, когда заковывал ренегата в наручники, потом когда уводил его из кабинета, когда передавал в руки конвою, ожидающему за второй дверью. Он не мог беспокоиться о других, не мог как-то помочь этому парню, не подвергнув самого себя опасности. Он мог только держать под контролем свои эмоции и без колебаний выполнять свою работу. Ради Клауса.