Летнее солнце

      Когда Вова только предложил ему пойти на первый летний фестиваль в японской тематике, он, конечно же, отказался. Он, в отличии от него, был ответственным главой, у него куча дел в своём крае с начала лета, нечего ему шататься по всяким развлекаловкам.       Бубнел, ворчал, отнекивался, а по итогу всё равно стоял сейчас вместе с Приморским в дурацких мужских кимоно, рассматривая развешенные всюду японские фонарики, собственноручно сделанные владивостокцами. Стоял и хмурился, поглядывая на очень довольного Вову, что заворожено рассматривал всё, будто в реальную Японию приехал.       — Лëня, ну чего ты хмурый такой стоишь, смотри как красиво! — Вова улыбается во всю, сжимая в своей руке ладонь Амурского, и заглядывает прямо в столь любимые им зелёные глаза. — Неужели тебе не нравится?       — Тц, нравится, — Лëня не выдерживает этого слишком радостного и нежного взгляда, направленного на него, поэтому хмурится сильнее, покрываясь лёгким румянцем и отводя взгляд в сторону.       — Смотри, там бесплатное данго раздают! — и воодушевлëнно тянет Амурского за собой, что у того не остаётся никакого выбора, кроме как послушно следовать за ним.       Поэтому уже через пару минут, отстояв небольшую очередь, они лакомятся японской вкусностью, отойдя к небольшому дереву, усеянному гирляндами с фонариками. Не сакура конечно, но пойдёт.       И пока Вова с блаженным выражением лица уже доедает свой последний шарик, Лëня еле съедает второй, не понимая в чëм прелесть этой почти пресной и странной по текстуре еды. Но ради Приморского всё же доедает до конца.       — Лëнь, Лëнь, пошли сыграем в Кингё-сукуй! — как ребёнок тянет его за рукав, хлопая тëмными ресницами и просяще смотрит своими голубыми глазами.       Амурский же от этой картины перед ним лишь вздыхает, закатывая глаза и кивая.       — Ладно. Пошли.       А Вова после этого ещё сильнее расцветает, улыбается широко и спешит к палатке с игрой.       Лëня становится рядом как наблюдатель, не желая учавствовать самостоятельно. Поэтому просто стоит и смотрит, как Вова ухватывает сачок и, как только начинается отсчёт времени, начинает вылавливать одну рыбку за другой с горящими глазами. Амурский сам не замечает за собой, как улыбается от происходящего. Как бы он не ворчал, видеть Вову таким радостным и счастливым было очень приятно видеть, до тепла в груди, разливающегося оттуда по всему телу.       Когда время заканчивается, Приморский с гордостью смотрит в свой сачок, а потом поднимает взгляд на Лëню, довольно улыбаясь.       — Лëнь, сфоткай меня! — а Амурский слушается и достаёт из кармана кимоно телефон, делая пару снимков радостного Вовы с сачком, полным золотых рыбок.       Сразу после этого Вова отпускает рыбок обратно, а Лëня вопросительно выгибает бровь.       — Смысл тогда в игре, если выпускаешь их обратно.       — Ну как, это же весело! А рыбок потом организаторы вернут обратно в аквариумы, — Приморский широко улыбается, будучи довольным прошедшей игрой. — Попробуй тоже!       — Ещё чего, — Лëня опять сильнее хмурит брови, складывая руки на груди.       — Лëнь, ну пожалуйста! Ну ради меня!       И Амурский уже хочет вновь отказаться, но это Вовино «ради меня» выбивает его из колеи, заставляя хмуриться ещё сильнее (если это вообще ещё было возможно), но всё соглашаться и снова краснеть.       Поэтому уже спустя минуту он сам стоит с этим нелепым сачком, пытаясь поймать рыбок. Выходит, честно говоря, хуже, чем у Вовы, но он правда старается, не желая ударить перед тем в грязь лицом. И, будучи столь сосредоточенным, даже не замечает, что Приморский всё это время то и дело щëлкает его на камеру телефона. Потом как-нибудь покажет Лëне. Тот, как всегда, побурчит конечно, но по итогу всё же распечатает фотографии, вешая их на доску в своей спальне рядом с фото Вовы оттуда.       Когда Амурский уже заканчивает, нехотя признаёт сам себе, что было и правда немного весело, но вслух это, конечно же, не скажет. Потому что он-то крутой и серьёзный Хабаровск, а не сладкий Вова.       А когда проворачивается к Приморскому, то замечает, как тот завороженно смотрит на него.       — Ты чего? — Лëня опять хмурится, непонимающе глядя на Вову, который после услышанных слов выходит из транса и хлопает глазами.       — Красивый ты просто, — Приморский широко, так солнечно, улыбается, заставляя щëки Амурского невольно покраснеть. — Ещё и свет так падает классно.       — Пойдём уже... — чувствуя, как румянец уже переходит на уши, Лëня хватает Вову за руку, уводя его от палатки с Кингё-сукуй.       — Лëнечка, погоди, там тайяки продают, гляди! — Вова, словно ребёнок малый, завидевший желанную игрушку, указывает пальцем на палатку с японской сладостью.       А Лëня уже вот-вот готов начать снова бурчать, но под этим по-детски радостным взглядом сдаёт, послушно идя с Приморский к палатке.       Уже минут через семь они идут с тайяки в руках, вторыми же держась за руки, при этом Вова каким-то образом умудряется держать в руке с тайяки ещё и небольшой стаканчик бабл-ти, наслаждаясь вкусностями.       — Давай остановимся и ты нормально поешь, — предлагает Амурский, на что Приморский начинает отрицательно качать головой.       — Чуть-чуть пройти осталось! Там и доем, — Лëня лишь вздыхает, а через пару секунд незаметно (как он сначала думал) сжимает ладошку Вовы в своей. Тот поднимает брови, но лучезарно улыбается. Оглядывается по сторонам, убеждаясь, что никто не смотрит на них, и оставляет короткий нежный поцелуй на щеке Хабаровска, которая тут же покрывается краской. Но больше Лëня не бурчит.       — Пришли наконец!       Лëня окидывает взглядом место, понимая, что пришли они к набережной, на которой, к удивлению, было не так много людей, видимо все были в центре фестиваля. Он даже и не обратил внимания, что фестиваль проходил близь набережной и охватывал небольшую её часть, что можно было заметить по развешенным фонарикам.       — И зачем мы сюда пришли? Тут же нет ничего. Я думал ты хочешь по-больше обойти на фестивале, — Лëня смотрит на Вову, который уже успел допить свой напиток и доесть сладость, по дороге выкинуть мусор в мусорку, а сейчас облокотиться на парапет.       — Не-а, я хотел просто повеселиться. И я это сделал, — он мягко улыбнулся и повернулся к Амурскому. — А здесь людей мало, почти нет считай, только вон в том углу. С тобой хотел наедине побыть.       Лëня смущённо хмурит брови, кривя губы и сильно краснея. Хоть они с Вовой уже и встречались несколько лет, слышать всякие такие, пусть с виду и простые, вещи всё ещё смущало, а говорить самому и подавно.       А Приморский лишь хихикает с такой реакции, подходя к Амурскому ближе и беря в свои руки его ладошки, нежно, будто успокаивающе, поглаживая тыльную сторону.       — Тебе понравилось?.. — тихо спрашивает Вова, глаза не поднимает, но в голосе так и слышится надежда на положительный ответ.       — Было... неплохо, — Лëня отводит взгляд, будучи неготовым давать полноценный комплимент, но Вову очень радует и такая оценка проведëнного ими вечера, поэтому он радостно поднимает голову.       — Я рад, — и вновь своей очаровательной улыбкой слепит, буквально обезоруживая Лëню. Тот просто кивает, будучи всё ещё смущëнным.       А Приморский тем временем тянется к лицу Амурского, оставляя лёгкий поцелуй на носу. Лëня тут же морщится, будто кот, а Вова лишь звонко смеётся. Вновь оставляет поцелуй на носу, после даря по поцелую каждой щеке, напоследок коротко и нежно чмокая в губы. После этого трётся своим носом о нос Лëни и выглядит таким до жути счастливым, что мешать ему грех.