Твой школьник

Луч солнца осветил школьные стены, краска на которой уже начала откалываться и превращаться в пыль под ногами школьников. Коридоры, как никогда, были полными от большого количества младшеклассников, пришедших в этом году. Протиснуться в коридорах, а особенно в столовой было невозможным, отчего возникала давка людей, хотящих пообедать либо просто перекусить, из-за чего многие не успевали это сделать даже на небольших переменах. — Эй, Руслан, захвати мне сосиску в тесте, раз впереди стоишь! — Кое-как протягивая руку к парню, вскрикнул Юлий, держа в ладони купюру номиналом пятьдесят рублей, которых с лихом хватало на ту самую сосиску в тесте. Голоса терялись в огромной толпе. Поэтому, мигом захватив деньги, пока их не соизволил забрать кто-то другой, Тушенцов, прождав некоторое время в некой очереди, всё же приблизился к прилавку, счастливо оплачивая покупки, ведь, протиснувшись практически первым, у него оставалось время успеть перекусить в столовой переполненной людьми. — Тебе нормально один чай за весь день день выпить? — Наспех, словно с голодного края, Онешко пожирал хлебное изделие, абсолютно не понимая своего друга, который, вместо перекуса, решил лишь испить напитка. — Да я лучше дома пожру, чем в этой помойке питаться буду. Кстати, какой у нас следующий урок? — И Руслан отпил чай, морщась от вида изделия у парня и слыша мычание напротив. — Химия вроде. Мы в этом году по ней какую-то хуйню проходим, я в плане на год успел посмотреть. — Пробубнил тот, не до конца прожевав свой приём пищи. — Блядь, химичка же нас всех заживо сожрёт, если там пиздец полный, не считая её любимчиков, которые химию сдавать будут, — шатен недовольно перевёл взгляд со стола, за которым они сидели, на окно, в котором уже веселились первоклассники после закончившихся уроков. — Бля, ну это да. Посмотрим, одиннадцатые классы говорили, что у них вообще новый препод. Мрачный тип, вроде как. — Съев до конца сосиску, Онешко тоже перевел свой взгляд на окно, щуря свои карие глаза от яркого солнца, а также чтобы лучше всё увидеть в нём. — Вот, блядь, повезло, я тоже домой хочу вместо алгебры, химии и физики. Тихо хмыкнув от смеха и новой информации, Руслан, незаметно для себя, смял в руках пластиковый стаканчик, в котором чай успел закончиться, отчего остатки сладкой жидкости потекли по рукам. Наспех брезгливо вытерев это близлежащей салфеткой, парень встал и направился на выход, чтобы помыть руки и избавиться от злосчастного напитка. В голове бурлило от слов Юлия. Интерес разрастался с новой силой, ведь учителей сменяют абсолютно не каждый день, особенно в старших классах. К тому же, из-за того, что программа усложненная, преподаватель должен быть не абы какой, а очень важный тип, ведь для этого надо долго и усердно учиться. Прозвенел звонок. Страницы учебника склеивались от его старости, что сильно раздражало шатена. Уже какой год на дворе, а их библиотека, словно раритет, хранит книги чуть-ли не двадцати летней давности. Да они намного старше всех тех, кто сейчас сидел в кабинете. Было бы не удивительно, если бы по этому учебнику ещё училась его мать. В помещении стояла противная прохлада, от которой у многих возникали мурашки и хотелось чем-нибудь прикрыть голые участки тела. Так это ещё было без кондиционера, который будто для красоты висел в крайнем углу помещения. Казалось, учителя здесь хранили трупы, ведь иного оправдания такого холода не было. Стало быть неудивительно, почему в этот кабинет никто не любил ходить. Как назло учительница опаздывала. Часы уже показывали, что прошло 10 минут от урока, а та так и не появилась на пороге, из-за чего весь класс успел пропитаться резким фруктовым запахом от электронных сигарет, которые были чуть-ли не у каждого одноклассника, а воздух был наполнен густым дымом, который никак не хотел полностью растворяться из-за закрытых окон. — Да, да, я всё понял. — Дверь с характерным скрипом раскрылась и на порог кто-то зашёл. — Добрый день, 10-Б, я ваш новый преподаватель по химии — Данила Владимирович. Прошу любить и жаловать, иначе останетесь с двойкой в году. Послышался до боли знакомый голос. Отведя свой взгляд от учебника, Тушенцов поднял глаза на того самого рыжего парня, который пару дней назад успокаивал его от истерики в туалете. Захотелось внезапно испариться, словно дым, который только пару секунд назад витал в округе. Желания начать общение больше не возникало. Будь тот таким же школьником, как шатен, он бы сразу нашёл общий язык, а так разговаривать с учителем помимо школьных вещей желания никак не возникало из-за субординации и прочего. Но, кажется, не только парень узнал того. Кашин тоже прошёлся глазами по рядам, останавливая свой пронзительный взгляд на Руслане, видимо о чем-то задумавшись. Кареглазый молился и мечтал, чтобы, после этого, он не обращал на него своего внимания и просто игнорировал его существование. Прежней надежды больше не было. В таком случае её и быть не должно. Это чувство в очередной раз умерло внутри него, но ему же, как казалось, не было до этого дела. — Так, сегодня мы проходим повторение прошлых лет. В этом году мы проходим органическую химию, и поверьте, она намного сложнее того, что было у вас раньше. — Данила отвёл взгляд от парня и ушёл к кафедре, начиная объяснять школьникам более подробно, что они будут изучать весь последующий год, изредка посмеиваясь над шутками либо делая замечания. Тушенцов вновь уткнулся в учебник, не имея желания осматривать что-либо другое. Хотелось прогулять урок, хоть теперь этой возможности после прихода учителя не было. Да уж лучше бы у него 2 по химии была, зато с старой учительницей, чем с парнем, что теперь был вместо неё. Или он уже был мужчиной? Возраст рыжего был неизвестен, отчего как к нему обращаться было неизвестным, хоть и выглядел тот достаточно молодо.  Особенно после того, что было между ними. Или это Руслан так близко принял к сердцу ту ситуацию? Звонок прозвенел весьма незаметно, принося с собой облегчение. В классе оставаться абсолютно не хотелось. — Тушенцов, подойди ко мне, пожалуйста, — подняв свой взгляд от журнала, где только что тот узнал фамилию ученика, попросил учитель, через оправу очков пристально глядя своими зеленоватыми глазами на шатена. И почему только он единственный Руслан в классе? Желание уйти из класса было всё больше и больше. Однако, другого выхода, как остаться — не было. Не он ли сам хотел с ним пообщаться? Вот и представилась сейчас такая отличная возможность, хоть прежнего желания больше и не было. — Вы что-то хотели, Данила Владимирович? — Пенал внезапно выпал из рук, показывая нервозность кареглазого от всей ситуации и нежелание в ней находиться. — Да. Руслан, с тобой уже всё в порядке? Я прекрасно помню, что происходило с тобой в туалете. — Конечно, со мной всё прекрасно. — Внезапный нервный тик прошёлся по рукам, отчего пришлось ухватиться за край учительского стола. — Я же вижу, что нет. Что у тебя произошло? — И он, переведя взгляд с рук парня, резко стянул очки, прикрывая глаза, и потёр переносицу, показывая своё недовольство на ложь того. — Да я честно, всё в порядке, просто грустно стало, ну, школа же началась... — Тушенцов продолжал лгать, не желая ему доверять, не смотря на то, что под пронзительными глазами потихоньку начинал сдаваться. — Ладно, иди, и это, пенал свой собери, — Данила, раздражённо вздохнув, показал пальцем на разбросанные ручки и вновь натянул оправу, продолжая изучать журнал с именами учеников, порой что-то в нем помечая. — До свидания, Данила Владимирович, — выплюнул шатен после того, как канцелярия была собрана, и вышел из кабинета, облегчённо вздыхая от освобождения от натиска преподавателя. *** Ненавистная, но раньше такая любимая, алгебра наконец закончилась, принося с собой хоть и короткую, но перемену. Нервность с каждой минутой росла все больше, отчего хотелось покурить как можно быстрее, пока не успел начаться следующий урок. Туалет, как назло, был заполнен другими старшеклассниками, отчего пришлось выходить за пределы школы, в какой-нибудь пустынный угол, где практически не было окон и людей и шанса, что увидят. Желанная сигарета наконец зажглась, сразу расслабляя парня и заполняя дымом лёгкие. На секунду даже пропали мысли о учителе, который, казалось, все время хотел пересечься и поговорить с  Русланом. Зато ему этого больше никоим образом не хотелось. Перспектива разговаривать с преподавателем, что в любой момент может про тебя рассказать другим учителям и, не дай бог, школьному психологу — так себе. Но, как говорится, вспомнишь солнце — вот и лучик. Вдалеке вновь показался преподаватель химии с сигаретой в руке, идущий вдоль школьного забора и разговаривая с кем-то по телефону. Данила, изредка затягиваясь никотином, улыбался, посмеивался и сам что-то увлечённо рассказывал в трубку смартфона, пока его ноги колола высокая трава, ещё нескошенная на школьной территории. Было слишком не похоже на разговор двух учителей, либо же чего-то подобного, из-за чего голову начали заполнять различные догадки. Почему Тушенцов вообще загляделся на него? Почему Кашин вновь занял его мысли? В чём кроется причина? Неизвестно. Однако, как только тот быстро исчез из поля зрения, пришлось выкинуть не до конца выкуренную сигарету, дабы не показаться с ней перед учителем, что в любой момент мог оказаться рядом. Благо, это была не последняя крутка в пачке, а это значило, что после окончательного ухода химика куда подальше спокойно можно было курить дальше. И почему он выбрал именно одно из самых укромных мест школы для своих переговоров, ещё и в относительной близости с школьником? — Тушенцов, употребление сигарет на территории школы строго запрещено, особенно несовершеннолетним! — Будто из неоткуда появился Данила, отчего от страха у Руслана внезапно началась судорога в руке, где минуту назад покоилась та самая сигарета. — А сами то ничем не хуже, я видел как вы курили только что. — Яростно произнес шатен, всё-таки не ожидая увидеть рыжего, ещё и так спалиться перед ним. Только когда он успел увидеть, если за всё время его прогулки ни разу не покосился в его сторону? — Руслан, скажи честно, что у тебя происходит? Не бывает такого, чтобы просто так начинать курить и устраивать истерики в туалете. — Вас это интересует вообще? — На языке так и крутилось слово "ебёт", но из-за субординации его нельзя было использовать, хоть и старше тот выглядел ни на особо много. — Я же просто хочу помочь, доверься мне, Руслан. Я же вижу, что у тебя есть проблемы. — Настаивал на своём Кашин, гневно глядя на подростка и облокотившись на белую стену здания, не обращая внимания на запачканную чёрную кофту. — Данила Владимирович, мне не нужна помощь. Для чего вы это всё делаете? Что вами движет? — Делая маленькие шаги назад, проговаривал Руслан, отдаляясь от старшего всеми способами. — Как минимум, я — твой учитель, значит обязан помочь своему школьнику, который нуждается в помощи. Да и я не могу пройти мимо человека, который чувствует себя плохо. — Брови старшего спускались все ниже и ниже, хмуря взгляд того от ярости и отталкивания его персоны. — Мне не нужна помощь. К тому же, это просто сигарета, от неё ничего не будет и она никак не вредит. Да и вы ими только что буквально баловались! — Вскрикнул Тушенцов, тихо ойкая от начавшегося тика, дабы собеседник этого не услышал. — Тебя это не касается, — голос Кашина стал твёрже после упоминания табака, будто бы Руслан чем-то задел его своими словами. — Это сильно убивает твои лёгкие. А ты, насколько я знаю, итак наполнен различными болячками. И когда он только успел узнать про его болезни? Не думается, что абсолютно каждого о таком уведомляют, а особенно тех, кто впервые находится в стенах школы. Преподаватель раздражал его больше и больше с каждой секундой, отчего сдерживать себя становилось всё сложнее. — Вот оно как, не касается, да? Если я сейчас пойду к Татьяне Николаевне и расскажу ей о том, что Данила Владимирович курит на территории школы, она уж точно вас по головке не погладит. — Начинал угрожать шатен, всеми силами пытаясь отвязаться от навязчивого преподавателя, не имея желания принимать его помощь. — Тушенцов, я тоже баловался сигаретами в твоём возрасте, да и сейчас, и поверь мне на слово, ни к чему хорошему это не доводит. Да и ни от чего хорошего не начинается. Я просто хочу сделать тебе легче. — Да отъебитесь вы от меня. Я сказал — мне ничего от вас не нужно. — Перекрикивал уже того Руслан, кинув на Данилу взгляд, в который вложил всю злобу от разговора, и начиная удаляться от злосчастного места, вместе с тем, посмотрев туда в последний раз. Вот и нашлась причина, по которой Тушенцов обложался. Окно подсобного помещения кабинета химии выходило именно в эту часть двора, судя по всему, раскрывая отличный угол обзора данной территории. Выругнувшись на себя за то, что, помимо того, что выбрал самое неудачное место, так ещё и сматерился перед преподавателем, парень под аккомпанемент звонка вышел за пределы школы, посчитав, что физика может один урок и подождать. *** — Кстати, хули тебя к себе химик новый подозвал? Так ещё и внимания тебе столько уделял. — Допивая пиво, спросил Юлий, изредка поглядывая на наручные часы и усмехаясь. — Да расспрашивал меня про старые года, наш класс и всё такое, — врал на ходу кареглазый, не желая рассказывать всю правду о том, что между ними происходило. — Этот Данила ебанутый какой-то вообще, все время на меня украдкой поглядывает. Может он педик? Выкинув пустую банку, Онешко тихо посмеялся над словами друга и попрощался, ссылаясь на то, что ему ещё надо зайти к Даше. Последняя сигарета из практически пустой пачки была докурена. Назло, Руслан курил и курил, не смотря на лёгкую боль в лёгких. Будто что-то доказывал Кашину. Вот только что, если по итогу ему от этого стало лишь хуже и происходили лишние тики, ощущать которые никак не хотелось. Всё происходило не в его пользу. Ключи медленно провернулись второй раз, открывая доступ к квартире. Она, как обычно, была пуста и безжизненна, словно номер в гостинице. Ему хотелось приходить в уютный дом, а не в тот, где его никто не ждал. Прикрыв окно, Тушенцов опустился на прохладную кровать, кутаясь в одеяло и обнимая его, будто человека, пока на фоне стояла гробовая тишина, прерываемая лишь мимо проезжающими машинами. Холодно всё равно было. Именно сейчас он вновь остро осознал своё одиночество и оно больно впилось в сердце тысячью иголками. Захотелось ощутить кого-то рядом, оказаться с ним в тепле, почувствовать заботу. Помощь всё-таки была ему нужна. И, кажется, Руслан собирается её принять.