Твой школьник

Небо было просто серым. Просто однообразным. Всё больше листьев покрылось багровой краской и лишь изредка можно было встретить зелёные листочки. Осень вступила в свою силу, отчего большинство ходило поникшими и грустными, словно это время года было худшим, что могло быть в их жизни. Прохлада уже вовсю чувствовалась, заставляя людей потихоньку доставать более тёплые вещи, дабы не замёрзнуть и простыть. Изменения наблюдались абсолютно везде, но больше не в Руслане, который после огромных изменений стал таким же однообразным как и небо, что было над ним в этот день. Прямо как и всё, что окружало его, словно всё потеряло краски. Первое сентября — возможно, начало чего-то нового. Чего-то более хорошего. Но не в его случае. Пнув камень, попавшийся под ноги, Тушенцов наспех выбросил окурок, спеша на школьное мероприятие. Желание уйти после 9 всё больше и больше росло, однако остатки адекватного разума твердили, что надо хотя бы окончить 11 классов и абсолютно не важно как и на какие оценки. Именно поэтому парень давно сжёг все учебные материалы и тетради за все прошлые года, проклиная их, прямо также, как и свою прошлую личность. Громкая музыка от плохо звучащих колонок ударила по ушам, вызывая лёгкую боль в них. Желания идти в школу абсолютно не было, хоть и раньше он с радостью направлялся в это место. Радовало одно — не надо было стоять на душной линейке на улице, где всячески толпились и пинались люди, не находя себе места. Смотреть там было нечего. Всё как обычно: стихи первоклассников, проходка выпускников и песни местных певиц, голос которых вызывал кровь из ушей. За лето в здании, казалось, изменился лишь цвет стен, которые красили добровольцы из старшеклассников. Остальное же никогда не изменялось. Те же бегающие первоклассники, надписи на стенах, что либо не красили, либо красили плохо, лишь бы отстали, те же учителя, с теми же уставшими от жизни лицами, которые сейчас, при виде букетов, словно сияли. Лёгкий луч вышедшего солнца осветил школьные коридоры, заставляя жмуриться и вместе с тем радоваться солнцу, которое не было видно пару дней. Для кого-то счастье заключалось лишь в этом. Как жаль, что не для Тушенцова. — Руслан, что с тобой стало! Ты же таким хорошим мальчиком был! Куда только твоя мать смотрит... — Вечно вторили снующие туда-сюда учителя, видя изменившегося ученика. Они были разочарованы. Но как же было жаль, что лишь они. Мать итак никуда и не смотрела. Шатен был бы более рад, если бы разочаровалась она, а не какие-то педагоги, несмотря на то, какое же гнусное это чувство. Но, как и всегда, смотрела она лишь на собственный заработок, а не на собственного сына. Заняв последнюю парту вдалеке от всех, ещё и удачливо не получив соседа по парте, Руслан облокотился на стул, оглядывая одноклассников, которых после выпускного он ни разу не видел. Мало кого взяли в колледж после 9 класса из-за плохого аттестата. Их класс был слишком слабым. И вот, в важные, последние года, он лишился единственной надежды: Тушенцова, который абсолютно каждый год проявлял высокий уровень знаний во всех направлениях и был активным везде, где только можно было. — Поздравляю с первым осенним праздником — днём знаний! Учитесь отлично, будьте лучшими среди лучших! — С воодушевленной улыбкой проговорила классная руководительница, осматривая свой класс. — Надеюсь, в этом году вы покажете себя, как обычно, лучше всех! Вот только не покажут. Надежда умирает последней. Вот она и умерла, казалось, абсолютно у всех. Но раньше всех — у шатена. — Кстати говоря, в 10-11 классах в этом году обновленная, немного усложненная программа, — начала свою речь женщина, однако её перебил гул школьников, недовольных этим. — Но не переживайте, всё у вас хорошо будет. К тому же, некоторые учителя сменятся, поэтому, они помогут вам её осваивать! Недовольные голоса слышались повсюду. Никто не хотел усложнять себе жизнь новой программой, потому что все надеялись на материалы, которые им предварительно дали в пользование прежние старшеклассники. Но и слышались воодушевленные речи, ведь ожидалась смена преподавателей, которые, как многие надеялись, будут немного лучше прежних. Главное, чтобы были добрыми и не строгими. Большего школьникам и не нужно было. Первый звонок в школе прозвенел. *** — Чё думаешь по поводу того, что Светланка на классном часу говорила? — Затягиваясь, спросил Юлий, придерживая спиной дверь школьного туалета, чтобы та внезапно не открылась, хоть и школьников в здании после первого урока оставалось немного. — Да не знаю, по поводу программы вообще похуй, а вот с учителями скоро и посмотрим. — Проговорил Руслан, затушивая сигарету, что успела приесться за время её курения. — Кстати, где Кузьма? — Этот пидорас с родителями в Турцию сьебался, богач хуев, — потирая ручку двери, словно от нервов, яростно проговорил Онешко и удалился из помещения, приговаривая, что ждёт парня в классе. Листья вовсю опадали, хоть и был лишь первый день осени. На школьный двор будто бы наложили багровый фильтр, отчего все клёны на территории, словно их скопировали, были одинаково красными. Тяжело вздохнув, шатен отлип от окна с завораживающим видом в нем и принялся переваривать всё, что находилось в голове, будто до этого на это занятие времени не было. Даже не смотря на то, что в классе его ждали. И мысли, как обычно были об одном. Об одной. Всё остальное, будто бы, насильно стёрли ластиком, даже не спрашивая у парня, хочет он того или нет. В руках внезапно оказался телефон, вытянутый из заднего кармана джинсов. Пытаясь унять небольшой тремор в пальцах, кареглазый, будто не управляя своим телом, быстро нашёл в контактах нужный номер и набрал. Послышались гудки, которые словно тянулись бесконечность и не хотели заканчиваться. Абонент временно не доступен, перезвоните позже. Одна единственная фраза, прговоренная электронным женским голосом, стала спусковым крючком. Тело Тушенцова содряглось от резких рыданий, которые, наконец-то, обрели свободу. Всё накопившееся вышло. Парни плачут. Вот так, прямо сейчас, шатен плакал в школьном туалете абсолютно не обращая внимания на то, что кто-то может зайти и увидеть его в таком состоянии. Его волновало абсолютно не это. Все скопившеися эмоции наконец вышли изнутри. И вот оно — облегчение, самое приятное чувство, которое испытывал Руслан. Это хоть и давали даже наркотики, всё равно отличалось от того, что происходило в данный момент. Решение этой проблемы, как оказалось, было так близко, но и так далеко. Ведь парни не плачут. Но слезы текли огромной рекой, словно копились внутри долгими годами, хоть так и было. Капли текли по щекам, а оттуда по шее, делая мокрым всё, что только можно было. Словно пошёл дождь, самый долгожданный и облегчающий. Только не с неба, а с его глаз. Жидкость капала на обшарпанный пластиковый подоконник, на который облокотился Тушенцов, будто на опор, создавая небольшую лужицу. Запястья, колени и плечи предательски дрожали от истерики, ещё и вызывая весьма болезненные судороги в некоторых местах тела. Однако физическая боль от этого абсолютно не чувствовалась, ведь всё это перекрывали эмоции, заполнившие шатена. Послышались быстрые шаги. Неизвестный остановился у двери на мгновение, будто бы прислушивался и вошёл внутрь, наблюдая картину с плачущим возле подоконника школьника. Но тот, одержимый эмоциями, не слышал ничего, отчего вздернулся, всё таки, не ожидая увидеть здесь кого-то. Подняв красные, заплаканные глаза и вытерев щеки от влаги, Руслан увидел незнакомого ему парня с необычными, лично для него, рыжими волосами, который недоуменно рассматривал парня перед собой, смущая того, который не ожидал, что его застанут в таком плохом состоянии. Да уж лучше бы он татуировку на шее рассматривал, чем заплаканное лицо. — У тебя всё хорошо? — Взволновано спросил незнакомец, прикрывая дверь в туалет и проходя на середину помещения, оглядываясь. — Какая тебе разница? Зачем вообще сюда зашёл? — Растирая глаза, проговорил Тушенцов, не имея желания с кем либо сейчас общаться в данной ситуации. Он справлялся сам. Всегда и везде. — Ну же, не плачь. Учёба уже расстраивает? — И он, усмехнувшись, приблизился к шатену, немного приобнимая его в качестве поддержки. — Тебя как зовут то? — Руслан. Я из 10-Б, а ты откуда? — Голос предательски задрожал. Не хотелось показывать слабину перед незнакомым парнем из его школы, ведь от этого могут с большой скоростью разлететься слухи среди всех школьников. Возможно, и не только среди них, что сильно его расстраивало, не смотря ни на что. — Я Даня. Что у тебя произошло? Объятия стали крепче, но Руслан искренне не желал поддержки, отчего пытался всеми силами из них вырваться, но сильные руки не позволяли этого сделать, крепко удерживая парня в одном положении. Вместо объяснений слёзы потекли ещё сильнее. Поняв, что выхода из ситуации нет, парень прижался к Кашину, как к спасательному кругу, пачкая его зелёный свитшот влагой. Тело не поддавалось разуму, который всеми силами желал оттолкнуть того. Однако вместо этого кареглазый лишь сильнее к нему жался, ощущая поглаживания по голове и тихие слова поддержки. Именно этого ему всё время не хватало. Тушенцова никто и никогда, по его ощущениям, так не поддерживал. Не обнимал, не гладил, отчего он всё сильнее и сильнее прижимался к Даниле, видя в нём ещё один островок успокоения, в котором шатен так сильно нуждался. Он был его спасением. Но должно ли так быть? Кашин был ему никем, он был всего лишь прохожим, который помог ему в трудной ситуации. А должны ли вообще парни друг к другу так бережно относиться? Второй звонок прозвенел. — Спасибо, что поддержал. Ты сильно помог мне. — Всё таки остранившись и виновато глядя на мокрую кофту, запинаясь протараторил Руслан, всхлипывая и переводя свой взгляд на окно. — Не за что, иди на урок, а то опоздаешь, — и, мило улыбнувшись, рыжий вышел из помещения, перед этим протерев свитшот салфеткой, которая, конечно же, никак не помогла. И не важно было, что он итак пропустил урок, находясь в туалете вместе с Даней и что Онешко его так и не дождался. Желания оставаться в школе больше не было. Было лишь желание вновь примкнуть к Кашину. Жаль что, Тушенцов так и не узнал, в каком классе тот учится. Может, у них была возможность начать общение. Но сможет ли вообще что-то у них сложиться? Мнение на этот счёт у обоих было слишком разное, но надежда внутри Руслана вновь разгорелась с новой силой, не желая потухать.