Твой школьник

— Данила Владимирович, а вы что тут делаете? — Послышалось ошарашенное от Маши, пока она, как можно быстрее, прятала пакет с банками и за спину, дабы тот его не увидел, да и впрочем сама медленно пряталась за спиной Руслана. — Я, между прочим, и показал свой паспорт, чтобы вы купили себе пиво. Вам вообще не стыдно в такое время и в вашем возрасте алкоголь распивать? Совсем уже от рук отбились? Мария, я возмущен твоим поведением. Я совсем не думаю, что твоей матери понравятся твои похождения, так что, если не хочешь, чтобы та двойка всё-таки оказалась в журнале и об этой ситуации кто-то узнал, быстро дуй домой, пока я не передумал, а ты, Руслан, останься, я с тобой ещё проведу небольшую профилактическую беседу. — И он грозно глянул на двоих подростков, особенно фокусируя свой взгляд на Петуниной, поглядывая то на них, то на пакет в руках девушки, которая уже быстро впихнула его в руки парня, приговаривая, чтобы тот держался наедине с химиком, и быстрым шагом удалилась в сторону своего дома, даже не оборачиваясь. — Руслан, а ты что хочешь, чтобы я твоей матери обо всём рассказал? Думается мне, тебе не сильно хочется её расстраивать, как и ей об этом всём слышать. Что все окружающие её о ней подумают? Данила давил на самые больные точки, и Тушенцов остро это ощущал. И Кашину, казалось, сильно это нравилось и льстило. Химик, словно кукловод, манипулировал им, будто пытаясь склонить к чему-то и это на все 100 процентов срабатывало. Как только речь заходила о матери — Руслан уже был готов сделать всё что угодно в рамках приличия без всяких препинаний и, кажется, преподаватель уже понял эту фишку. — Так вот, — продолжил свою речь тот. — Ты завтра же приходишь ко мне после уроков и мне абсолютно не важно, хочешь ты того или нет, чтобы исправить свою оценку. Я же только лучшего тебе желаю. И поверь мне, я с лёгкостью достану номер твоей матери и расскажу ей того, чего ты даже, возможно, о себе и не помнишь. Преподаватель подтянул свои очки в толстой оправе, отчего луна отразилась в их линзах и глаза мужчины тут же скрылись, хоть и чувствовалось даже под кожей, что тот абсолютно не доволен всем происходящим с ним. — Хорошо, я завтра к вам приду, — выпалил Руслан, как обычно, не имея желания общаться со старшим и смотря на свои кроссовки, лишь бы не на рыжего. Ему не хотелось завтра куда-то идти, но и пренебрегать чувствами матери он тоже не хотел, несмотря на то, что ей было бы всё равно хотя бы даже до той злосчастной оценки за лабораторную работу. Доверившись однажды, он сам попал в ловушку, исход которой был абсолютно неизвестен. — Вот и отлично. И это, алкоголем не злоупотребляй, тебе это, между прочем, абсолютно противопоказано. Жду тебя завтра и у себя. — И учитель развернулся, судя по всему, направляясь к своему дому, точно также даже не оборачиваясь. Банки безжизненно звинели ударяясь об пакет, пока сам парень, так же безжизненно направлялся домой, после того, как Кашин исчез их поля зрения. Весьма интересный вечер оказался разрушенным в один миг. И разрушенным, конечно, не абы кем. Счастье сменилось тоской от всего нашедшего, пьяное состояние сменилось трезвым, а рядом больше не было никого, кто мог бы заглушить хоть на немного всю бурю внутри. Завтра хотелось абсолютно не просыпаться, ведь второй поход к учителю, в отличии от прошлого раза, абсолютно не радовал, как и то, что, скорее всего, придётся переписывать лабораторную работу, хоть её он, по правде говоря, особо на том уроке и не писал, предпочитая осматривать Данилу у доски. Каждый день, казалось, всё также был хуже, чем прежний. *** Серые стены школы как обычно встретили парня весьма не радушно. Какой урок подряд его вызывали к доске и это сильно раздражало и не радовало, учитывая то, что он абсолютно не подготовился ко всем урокам. Словно само здание отвергало его само и подталкивало к тому, чтобы тот как можно быстрее удалился из него и не мучался. Вот только этого никак сделать нельзя было. Чуть-ли не каждую перемену Данила напоминал о встрече в его кабинете, отчего даже начала раскалываться голова, не имея желания выдерживать очередные чувства и мысли внутри неё. Хотелось просто испариться, дабы абсолютно ничего не ощущать, но это было невозможным, ведь, казалось, химик достанет его абсолютно везде. Злосчастный последний звонок прозвенел. Вот уже какую минуту Руслан отирался возле двери, пытаясь хоть как-то собраться с мыслями и вознести руку над дверью. Но, как бы он не пытался, этого никак не получалось. Рука лишь бесполезно дергалась, но подниматься наверх и дотронуться до дерева никак не хотела. Сделав глубокий вдох, все же удалось сделать короткий стук, отчего дверь быстро отперлась и за ней показался преподаватель. — Чего ты здесь уже какую минуту богу молишься? Проходи, я не кусаюсь. — Он отошёл, открывая проход, и проследил за движением младшего, который словно не знал куда себя деть, оставаясь стоять возле порога. —Садись за парту, я сейчас за твоей тетрадью схожу. И он скрылся за дверьми подсобки, отчего послышались открывания ящиков и шорохи в них. Присев за первую парту, кое-как удерживая свою нервность и тики в руках по этой причине, шатен ещё раз глубоко вздохнул, пытаясь успокоить нарастающую тревогу, которая, казалось, от этих действий разрасталась всё больше и больше. — Вот держи, — и Кашин аккуратно положил тетрадь на стол, садясь рядом. — Смотри, здесь ты не правильно написал цепочку, ты, по какой-то причине, написал вообще просто формулу воды, а не формулу углекислого газа, отчего вся цепочка нарушилась. Работа над ошибками в лаборатной шла своим чередом. Ловко решая различные химические цепочки и задачи, Тушенцов даже заметил, как сама по себе исчезла тревога и все эмоции, пока мозг отвлекался на учёбу, а сам он уже успел расслабиться и спокойно распластаться по школьному стулу. Однако за время, проведённое над работой, заметил он не только это. Порой, забывшись в решениях вместе со школьником, а может и управляя своими действиями, преподаватель мог дотронуться до голых, острых колен, выпирающих из рваных джинсов, или плеч через рубашку, а также, когда всё удачно удавалось, вероятно, в качестве поддержки, сжимать тонкие пальцы того в своей руке, мило улыбаясь и поддерживая Руслана. Однако, отчего-то, это не вызывало дискомфорта и лишь наоборот к этим немного шершавым рукам хотелось прижаться и ощутить тепло. Полностью ощутить поддержку. Даже несмотря на то, что сейчас ему помощь абсолютно не нужна была. Но этого не должно быть. Так не принято. Именно поэтому, закончив работу над лабораторной, шатен, как бы не хотелось обратного, отстранился от весьма крепких объятий, которые, к сожалению продлились не долго по его же инициативе. Хотелось раствориться в руках, поглаживающих спину, но собственный разум не поддавался этому, отвергая любые прикосновения. Даже захотелось прийти на ещё не одну десятку подобных встреч, если бы они проходили в точно такой же атмосфере и если бы это было весьма возможным, ведь в такой обстановке Тушенцов наконец мог ощутить спокойствие и комфорт без ничего лишнего, и даже, на удивление, мысли не тревожили за всё время занятия. — Спасибо, что помогли с лабораторной и исправить оценку. Я пожалуй уже пойду. — И как только он собирался дотронуться до ручки двери, его окликнул голос химика. — Руслан, погоди, я так посмотрел, ты весьма хорошо знаешь химию. Ты случайно не собираешься её сдавать? Просто, по такому случаю, я бы хотел пригласить тебя к себе на дополнительные занятия. Сугубо в рамках школы, конечно же. — Его итак басистый голос, отчего-то, под конец стал ниже, словно ему что-то не понравилось, однако он не подавал вида и лишь всё время улыбался, подсвечиваясь вышедшими лучами солнца. — Ну да, я думал об этом. Я подумаю над предложением, хорошо? На неделе дам вам точный ответ. — И, попрощавшись, Тушенцов вышел из кабинета, напоследок обернувшись на рыжего, который уже склонился над своим столом, мило, по мнению парня, почесывая нос. *** Мысли отчего-то вновь были заняты преподавателем, к некоторому счастью, отодвигая Марию на крайние уголки сознания. Одновременно хотелось со всей силой прижаться к преподавателю, но также и отпрянуть от него, исключить все связи с ним, собственно, как и мысли, однако что-то внутри никак не давало этого делать, несмотря на то, что буквально это что-то сегодня и заставило его отстраниться из объятий Кашина Внезапный звук сообщения заставил отвлечься от зависания в своих мыслях, как не странно, над учебником химии. "Не хочешь встретиться, погулять?" Но желания общаться с Петуниной абсолютно не было, хоть и нагнетающие размышления тоже не были хорошим развлечением, в отличии от прогулки, на которой можно было хоть как-то развеяться и отпустить все чувства. Однако в чат отправился отказ, в добавку с оправданием по типу плохого самочувствия, дабы блондинка точно не заставила пойти с ней прогуляться, ведь та без причины точно сделала бы это, ещё бы и как обычно предложила бы выпить пива, а напиваться парню абсолютно никак не хотелось. Интересно, а как бы выглядела некая прогулка с Данилой? Была бы она такой же, как с девушкой? Что на ней бы происходило? Всё-таки, Тушенцов никак не мог определиться между двумя людьми, которые занимали всё его внимание и мысли.