Твой школьник

В голове, как и в жизни, происходила полная суматоха. Ведь, оказывается, определяться между двумя сторонами было крайне сложно. Хотелось разделиться на две части, однако, к сожалению, это не было возможным и рано или придётся примкнуть лишь к одной стороне, навсегда забыв другую. Но на какой стороне будет лучше? И как скоро придётся определяться? Очередной день был проведён дома, под предлогом участившихся судорогов, хоть это было отчасти правдой, так как от постоянной нервозности те стали происходить чаще и не всегда в нужное время и нужный час. Что уж таить греха, от этого, казалось, были одни плюсы: мать немного чаще стала появляться дома, а все личные сообщения были завалены сообщениями с вопросами об самочувствии. Соизволил написать даже Данила, видимо, тоже заволновавшись об школьнике. Но отвечать никак не хотелось никому. Вновь разрываться и думать, кому же как лучше ответить — в любезной форме, либо же холодной, и, в целом, какую манеру общения проявлять к человеку. Забот, как оказалось, было слишком много и без этого. Мысли об профессиональной психологической помощи после всего происходящего с ним стали возникать всё чаще, хоть и Руслан всеми силами отталкивал их, ведь пойдя туда из-за одной проблемы, он покажет и все остальное, что скапливалось в нём годами и что уж точно не хотелось бы кому либо доверять. Мысли об преподавателе и его помощи он точно также отбросил ещё с самого начала, понимая, что от неё ему станет ещё хуже, чем от первой. Всё таки, абсолютно никакая помощь ему не нужна, ведь от неё, казалось, становилось ещё хуже. Но из пучины противных, навязчивых размышлений на кровати сутками надо было выбираться. Именно поэтому, сделав мелкие бытовые дела, согнувшись пополам после них из-за долгого нахождения в одинаковых позах, Тушенцов всё-таки взял телефон и зашёл в телеграмм, где хоть как-то ответил всем, кто интересовался его самочувствии, что всё с ним нормально, хоть на самом деле так абсолютно не было, и даже согласился выйти гулять с компанией, не имея абсолютно никакого желания ещё один день отсиживать в уже ставшей противной собственной комнате. *** — Руслан, как твоё самочувствие? С тобой всё нормально? — Всё время проведённое на улице города во время прогулки интересовалась Маша, каждый раз как-то поглаживая или приобнимая парня и каждый раз получая лишь односложное "угу" на все расспросы, что, несомненно, расстраивало девушку, ведь Петунину полностью выдавали её глаза, но она не подавала виду, продолжая вести себя всё также, как и обычно. Собственно, абсолютно каждый, кто подходил к Руслану получал абсолютно такие же ответы и такой же отклик, однако они, полностью видя его измученное состояние и огромные синяки под глазами, не доканывали шатена этим в отличии от блондинки и лишь просто практически не подходили и не заводили с ним разговор. Очередная прогулка в компании, как обычно переросла в очередную вечеринку у кого-то дома, словно все только ради этого и выходили на улицу — чтобы после напиться до усмерти. Этой участи не упустил и Тушенцов: он вливал в себя стакан за стаканом, напиток за напитком, будто они могли сделать собственные мысли в голове хоть на децибел тише. Он одиноко сидел в углу кухонного стола, наблюдая за остальными и тихо попивая содержимое своего стакана, не имея желания к кому либо присоединяться, ведь его вполне начала устраивать компания в лице собственных мыслей. Квартира Юлия словно была создана для различных вечеринок: начиная от того, что его родителей часто не было дома, заканчивая светодиодными лентами, что были по всему периметру квартиры. И именно светодиоды от неё неприятно слепили глаза, размыливая всё происходящее вокруг различными цветами, отчего оно после её включения за пределами стола больше не было видно. Глаза начали противно слезиться. — Руслан, ты скажешь что с тобой происходит? — Пошатываясь от выпитого ей алкоголя, упала на диван Петунина, затуманенными глазами глядя на парня напротив. — Может, поговорим? Я же вижу, что тебя что-то гложет... Блондинка перевела взгляд на полупустой стакан и начала потирать подушечкой пальца её окойму, время от времени кидая обеспокоенные взгляды на парня, порой прикасаясь к его плечу и слегка его массируя в качестве поддержки. — Маш, тебя ебёт? — Руслан посмотрел на Машу, которая, кажется, от непрямого отказа, чуть-ли не начинала плакать, словно помощь была нужна ей, а не парню. Мерзость. Вот что испытывал Тушенцов прямо сейчас к девушке, которая пыталась всеми силами навязать ему своё внимание: она либо пыталась обнять его, либо всё-таки заговорить на личные темы, либо чуть-ли не залезала на него полностью, вместе с тем противно хныкая. Именно сейчас он понял, что всё это она делала всё время общения с ним. Только для чего? Ведь шатену абсолютно не нужно было это. И, кажется, после осознания этого в голове что-то щёлкнуло, и пришло осознание, что какая-то сторона все же имела перевес над другой. И эта сторона была уж точно не Машина. — Маша, блядь, отъебись, что ты хочешь от меня? — Сбросив всё более настойчивые руки со своего тела, переключился на крик Руслан, так как музыка с гостиной начала доноситься и до краёв квартиры, отчего услышать что-либо нормальным голосом было невозможно, хотя причина этой громкости голоса не только в этом. Но слушать ответ он и не собирался. Наспех схватив свой стакан, он вышел из комнаты, даже не обернувшись и не увидев слегка хитрую ухмылку на лице девушки, которая уже мигом сменила свое настроение, словно была опасным хищником в этой ситуации. Но было ли так на деле? Балкон встретил шатена приятной прохладой и приятным времяпрепровождением в одиночестве. В такой ситуации ему ещё больше хотелось выпустить все мысли и в приятной, не нагнетающей обстановке обо всем размышлять даже с самыми гнетущими воспоминаниями, резко пришедшими на ум. Сигарета была моментально вытащена из пачки и подожжена, пока дым облегчающе проникал в лёгкие, вызывая прилив спокойности после прилива агрессии. Отчего-то именно в такой нагнетающий момент всё становилось на удивление приятным, не учитывая одного. Точнее одной. Деревянная застекленная дверь неприятно скрипнула, впуская неизвестного в самый дальний балкон всей квартиры, в который практически никто не ходил. И было бы хорошо, если бы реально незнакомого. — Руслан, я же просто хочу тебе помочь хоть как-то, я же вижу, что с тобой что-то происходит и ты не такой, как раньше. — Поставив два стакана на небольшой стол, она подошла к перилам рядом с парнем, и, посмотрев ещё долю секунды на него, лёгким движением взяла догоравшую сигарету из рук того и затянулась, через пару секунд выпуская дым на ночную улицу, никак не объясняя своё действие. Слова девушки были слишком похожи на слова преподавателя в начале сентября, когда тот точно также после увиденного в туалете предлагал помощь, отчего стало ещё больше мерзко. Он больше не был маленьким мальчиком, которому вечно нужна была помощь. Тушенцов никогда им и не был. Она всегда его отталкивала. От неё всегда хотелось избавиться. И, в особенности, от помощи Марии, с которой они прообщались не более месяца и она уже предлагает перейти на абсолютно другой, более искренний этап дружбы. Если, конечно, вообще дружбы. Но ему не нужно было это, что от химика, что от неё, хоть и в глубине души Тушенцов признал, что помощь Данилы немного помогла ему и сделала жизнь хуже на капельку меньше, при этом принося кое-что похуже. Шатену абсолютно не нужны были слова поддержки и советы от девушки младше его, даже если бы она полностью пережила атомную войну. — Я, кстати, порылась в холодильнике Юлика и сделала нам, так сказать, примирительный лимонад, после произошедшего на кухне. Ну, не пить же один коньяк с колой, верно? — И она дрожащими отчего-то руками подняла стаканы, ухмыльнувшись от своего выражения и ярко улыбнулась, показывая весь свой уже положительный настрой, протягивая тому руку с напитком в ней. — Маш, не надо всех этих подачек и примирений. Я, блядь, просто сказал отъебись от меня и всё. Не думаю, что ты глухая. — Он выкинул окурок и облокотился на перила, даже не поведя глазом в сторону блондинки. — Прости.. — Петунина протянула свою ладонь к лицу Тушенцова, после того как вернула стаканы на место, и её тыльной стороной погладила щеку того, пытаясь развернуть его лицо и вместе с тем приближаясь к его губам для поцелуя. — Сука, Маша, я же всё нахуй сказал! Чего ты добиваешься? — Руслан быстрым действием откинулся её руки, грозно сверху вниз смотря на ту, которая вновь начала состраивать слёзы. — Твоего внимания, Руслан! Или по твоему, то, что было ранее, ничего для тебя не значило? Я, просто напросто хочу для тебя что-то значить! — Блондинка яростно сжала в руках тонкие стаканы, которые, от такой силы, казалось, вот-вот лопнут, перед этим сев за стол на хлипкий пластиковый стул и схватив те, словно их кто-то бы отобрал. — Как бы ты не мечтала, у нас ничего быть не может. То, что между нами происходило до этого — сплошное недоразумение, которого и быть не должно было. Как ты не могла этого понять? А теперь будь добра, отъебись от меня наконец-то и нахуй выйди отсюда, я не собираюсь продолжать с тобой разговор. — Шатен вновь отвернулся к улице, теряя абсолютно любой интерес к персоне рядом, всем своим видом показывая, что на разговор больше не настроен. — Сука, ну почему ты вечно такой же холодный, как этот ебанный лимонад. Я тебя ненавижу! — Петунина, не сдерживая эмоции, одним махом вылила содержимое двух стаканов на шатена, после кидая те пустыми на пол и скрываясь за вновь скрипящими дверьми балкона. Тяжело вздохнув от такого одновременно важного и пустого разговора, Тушенцов осмотрел ущерб нанесённый балкону и его одежде от напитка и осколков, и закурил очередную сигарету, рассматривая редко проезжающие снизу машины. "Холодный как лимонад", — фраза так и крутилась, словно пластинка, внутри, не собираясь останавливаться. Вот только вправду в последнее время он был холоден ко всем? Однако, поразмышляв, в последнее время десятиклассник ни с кем особо не общался, всех игнорировал либо коротко отвечал и сторонился всех друзей и знакомых, даже на улицу выходя слишком редко. Но можно ли назвать это холодом? Последние полтора месяца, кажется оказывали на парня слишком огромное влияние, не говоря уже об трёх месяцах лета. Собственные размышления всё больше и больше выедали Руслана изнутри и порой от них становилось слишком сложно избавляться, отчего приходилось оставаться с ними тет-а-тет, дабы они не становились ещё более невыносимее при присутствии посторонних. В одиночку справляться с ними было намного легче, чем когда кто либо был рядом, и именно в этом и крылась причина его долгого нахождения в одиночестве дома. Телефон неприятно завибрировал в кармане, нарушая умиротворенную ночную тишину оповещением об новом уведомлении. И какой псих решится ему в 12 часов о чем-то написать, если вся компания, грубо говоря, была рядом? "Руслан, здравствуй, помнишь про предложение на дополнительные занятия? Уже решился или нет?" В такой резко ставшим гнусный вечер не хватало лишь одного лица, и оно не заставило себя долго ждать, ведь отказавшись от одной стороны тут же поялвяется другая, напоминая о себе даже просто коротким сообщением в телеграмме. Ответа, в особенности в такое время и такой ситуации, никак не находилось, ведь он об этом лишь мимолетно задумывался на досуге, даже не удосужившись уделить этому вопросу хоть какое-то внимание. Именно поэтому сам чат полетел в архив, чтобы не мозолить глаза, а сообщение осталось проигнорированным до поры до времени. Всё-таки он реально был холоден, как тот самый лимонад.