Твой школьник

Школьные стены, казалось, было всё больше и больше противнее видеть. Особенно, когда в поле зрения часто попадались то Маша, то Данила, которых Руслан настойчиво избегал, как бы те не кидали свои взгляды на него. И если с Петуниной, казалось, всё было решено, то к преподавателю парень испытывал неизвестные и противоречивые чувства, при которых ему вроде хотелось решить ситуацию также, как с девушкой, но и при этом остаться с ним, поддерживать хоть какое-то общение, ведь тот помог ему, оказал поддержку, а также то самое, нужное внимание, за которым он гонялся всю жизнь. Конечно, блондинка тоже последний месяц активно проявляла внимание и всякое прочее подобное к нему, но это было абсолютно не тем, что хотелось бы ему. Шатену не нужны были пустые, завуалированные слова о любви, вечная тактильность и тому подобное. Он не был к такому готов. Ему этого не требовалось. А именно этого Мария всё время взамен от него и хотела, хоть и десятиклассник этого абсолютно не хотел. Вновь увидев рыжую макушку в толпе, и, слава богу, не светлую, Тушенцов свернул в пустой коридор, направляясь по более длинному пути на улицу, дабы никого не лицезреть, чтобы спокойно покурить и хоть немного вновь заглушить размышления в своей голове. Но этого ему сделать, конечно же, не дали. Шершавая, большая рука схватила его кисть, останавливая школьника на полпути к своей нужной цели. — Руслан, чего это ты меня последние дни избегаешь? — Кашлянув, спросил Кашин, строго глядя на парня. — Ты мне так и не ответил на мой вопрос и предложение, а я, как-бы, жду ответа. В чём дело, может поговорим? — Данила Владимирович, мне ещё нужно время на раздумья и, пожалуйста, не вторгайтесь в мою жизнь и моё пространство. — Кареглазый указал на руку старшего, которая всё ещё покоилась в его ладони, отчего тот быстро выдернул ту, поправил очки, вновь начиная кашлять, и собрался сказать что-то в ответ, да не успел, ведь парень уже быстрым шагом свернул на первом попавшемся повороте, оставляя рыжего одного в раздумьях посреди безжизненного коридора. *** — Всем не забыть подготовить на завтра презентации, иначе поставлю 2 в электронный журнал и эта оценка повлияет на вашу полугодовую, а каникулы, как бы, не за горами, после этого вы от меня ничего не получите! — Перекрикивала весь класс старая учительница, вместе с тем стуча своим толстым, картонным журналом по столу, дабы её точно услышали и вместе с тем не перебивали, явно своим криком срывая горло. Но все уже были заняты быстрым собиранием рюкзака, ведь прозвенел звонок с последнего урока, а это значило, что надо как можно быстрее добраться до своего дома. Так и Руслан, особо не обращая, что там кричала женщина, кое-как запихал учебник истории в рюкзак, подтянул спавшие до кончика носа чёрные очки и направился к двери класса, где тут же за его пределами его снова остановили. — Руслан, постой, пожалуйста, поговорить надо, — придержала его своей тонкой рукой классная руководительница, глядя то на него, то на остальных одноклассников, точно так же выходящих из помещения и толпившихся возле двери, дабы поскорее выйти. Дождавшись, когда последний человек оттуда вышел и удостоверившись, что кабинет был чист после ухода дежурного, женщина завела парня туда, садясь на стул и не отрывая взгляда от десятиклассника. — Так вот, Данила Владимирович, твой учитель химии, просил передать, чтобы ты к нему сейчас зашёл, он просто говорил, что у вас, вроде как, дополнительные занятия, а ты на них не появляешься. Так что будь добр, сходи. Ты же в этом году как раз химию сдавал, тебе полезно только будет. Иначе, я думаю, придётся матери твоей позвонить, ведь если записался на факультатив — надо ходить. — Светлана поправила свое платье, отряхнула его от только видимой ей пыли и пристально посмотрела на шатена, одним только взглядом словно говоря, что негоже так делать, особенно учитывая его хорошее школьное прошлое. — Хорошо, Светлана Ивановна, я сейчас к нему схожу, — лениво протянув фразу от нежелания идти сейчас в душный кабинет вместо похода домой, хоть и первое было ближе второго, Тушенцов попрощался и направился к нужному классу под всё тем же пристальным взглядом классной, который следил за ним до тех пор, пока тот не скрылся из поля зрения. Как так было, что Данила может достать его везде во всех смыслах? Для чего ему надо было, чтобы школьник сейчас находился рядом с ним на каком-то занятии? Если, конечно, это будет занятием, ведь все контрольные и прочее он писал на отлично, не имея отчего-то особого желания находиться во время исправления работы рядом с химиком, несмотря на то, что в прошлый раз их встреча прошла вполне нормально. — Руслан? Проходи, — громко послышалось по другую сторону двери после короткого стука в дверь, на который парень, к удивлению, не собирал много сил и не нервничал, как это было в остальные разы. — Здрасте, Данила Владимирович, — медленным шагом заходя в кабинет, проговорил кареглазый, кидая свой рюкзак на стул и, как он любил, садясь на парту. — Вы что-то хотели, раз пришлось соврать, чтобы затащить меня в кабинет? — Да, хотел, — он снял свои квадратные очки в тонкой оправе и подошёл к школьнику. — Пытаюсь вот разгадать новую загадку. О, можешь даже не спрашивать какую. Весьма интересная головоломка о том, что же опять с тобой происходит. Неужели, тот разговор никак не помог? Учитель волнующимся взглядом прошёлся по парню, оперевшись над партой и нависнув над тем, точно также, как пару минут назад, не отводя своего взгляда. — Долго речь придумывали? — Хмыкнул Руслан, ухмыляясь. — Какая вам вообще разница? Какое дело есть до меня? Я не собираюсь вам рассказывать, что происходит у меня в жизни, да и в общем в целом со мной. Шатен терял свою уверенность, по крайней мере, внутри, с каждым сказанным словом теряя её все больше, ведь вместе с тем вспоминал всё то, что происходило с ним в последние дни. Конечно, ему бы не мешало, как тогда, поговорить обо всём тревожущем внутри и снаружи, но что-то останавливало его и мешало сделать это, как бы парень не хотел обратного. — Знаешь, Руслан, с каждым нашим разговором и совместным времяпровождением в этом кабинете я убеждаюсь в том, какой же ты интересный человек. Какой особенный. Я бы с тобой разговаривал и разговаривал, ведь ты так интересно раскрываешься. Может, дал бы нужный совет и помог в любой трудной ситуации. При таком раскладе я бы мог помогать тебе в любое время суток, когда тебе надобно было бы. Но, вижу, тебя устраивает перспектива быть одним. Или что, Маша с 9-б успела завоевать твоё сердечко? — Теперь уже уверенно ухмылялся он. Отойдя от школьника, химик потёр ладонью об ладонь и направился к своему месту за кафедрой, всё также не отрывая своего взгляда от младшего. — Нет, к счастью, не успела... — Только и смог промолвить кареглазый, раздумывая над монологом преподавателя, который, казалось, задел всё, на что только был способен. — Вот оно как значит. Что же, не буду больше тебя задерживать, иди домой. Вижу я, что с тобой разговаривать бесполезно. — И он, как обычно, склонился над журналом, начиная делать там различные пометки простым карандашом. —Данила Владимирович, я, — Тушенцов на секунду замолк, словно всё еще обдумывал свои слова, однако продолжил, всё же собравшись с силами. — Я, наверное, буду ходить на ваши дополнительные занятия. И это, извините, что потратил ваше время. От его бывалой самоуверенностью перед тем, как он вошёл сюда, ничего больше и не осталось. Остался лишь дрожащий голос и руки, словно его загнали в клетку и принуждали к чему-то. Но было ли так на самом деле? Или собственный организм так обманывал его? — Хорошо, Руслан. Не стоит извиняться. Потом ещё поговорим. — Данила тяжело выдохнул, но на школьника так и не взглянул, начиная копаться в ящиках своего стола. *** От всего произошедшего накануне Руслана метало в эмоциях, и он то испытывал жар, то холод. И хоть с Машей, как казалось, было всё покончено, то Кашин уж точно сводил его с ума своими действиями, своими жестами: то лютым холодом, то адским теплом. И это абсолютно не нравилось шатену. И с этим хотелось бороться. Хотелось покончить. Но часть его так и шептала, чтобы Тушенцов продолжал общение с ним, ведь с Данилой становится легче, он всегда выслушает и всегда останется рядом. В отличии от неё. В отличии, как казалось, их двоих. Он смог бы заменить абсолютно всех одним собой. И эта мысль была особенно сладостной и хотелось ей вдоволь напиться. Но напиться не только одной мыслью. Очередной звук уведомления выдернул из мыслей, заставляя гневаться на отправителя и заодно надеяться, что это написал химик. "Руслан, не против поговорить? Это важно", — высветилось на экране и, к огромному сожалению, от Маши, чья фотография возле текста вызывала отвращение. "Говори, только коротко и по делу", — сюсюкаться с ней, конечно же, абсолютно не хотелось. Как и не хотелось в общем общаться с ней, однако любопытство было сильнее, ведь узнать, что такого важного хочет сказать Петунина, было слишком интересно. "В общем, я хотела признаться, ты мне давно..." Следующая часть сообщения, к счастью, не прогрузилась, но Руслан уже успел понять что же такого было там написано, ведь всё к этому только и шло. Всё её сказанные накануне слова и сделанные действия только и намекали на это, если не говорили обо всём прямо. Но он абсолютно ничего не чувствовал к ней. Даже не хотел. Не смотря на все разговоры, что были между ними, она всё также была для него обыкновенной пустышкой, которая пусть ищет себе абсолютно другую игрушку. "Маш, иди нахуй.", — заветная кнопка "Заблокировать" возле всё также отвратной фотографии оказалась быстра нажатой длинным пальцем, пока Тушенцов вздыхал ещё тяжелее от ещё большего осознания, что навалилось на него за последнее время. И всё таки, с одним Данилой намного легче.