Под покровом моря

      Малфою казалось, что вопреки всему, отец считал его недостойным. Всегда недовольный и угрюмый, будто никаких достижений не было достаточно, чтобы завоевать его расположение. Возможно, что именно по этой причине Люциус старался его отправить, как можно дальше. Словно выбрасывал, как неугодного члена семьи.       Мучительные пять лет обучение во Дворце «The Starless Saint» показались Драко самым настоящим адом. Невероятно трудно и без чьей-либо помощи. Все те ученики, самопровозглашённые «особенные», отстаивали только собственные интересы, прикрывая свои задницы. Малфою-младшему ничего не оставалось, кроме того, как стать таким же. Уподобиться им. Понадобилось немного усилий, борьбы со своими внутренними бесами и наконец-то стало легче.       С каждым днём краски всё больше теряли свою яркость. Драко сконцентрировался только на себе, вычёркивая из головы и мыслей всё лишнее. Он поставил перед собой цель, к которой неустанно двигался. Так жилось проще.       Так и дышалось значительно проще.       Даже мысли о том, что Малфою пришлось расстаться со своей возлюбленной, со временем стали не такими ядовитыми. Да, ему пришлось её бросить — он был вынужден оставить ту, на которую так любил смотреть. Ту, с которой всех проведённых часов казалось неописуемо мало. А самое отвратительное, что ему пришлось убедить её в том, что никакой любви никогда и не существовало, что всё было одной огромной ложью.       Врать ей было невыносимо больно. Врать самому себе по ощущению напоминало острое лезвие ножа, проходящееся по обнажённой душе.       «Я бросаю тебя».       Его сердце разрывалось снова и снова на маленькие осколки, когда он произносил эти слова. Это походило на убийство, в его худшем проявлении.       Драко видел, как любимые карие глаза наполнялись слезами. Как веснушчатое лицо побледнело. Как Гермиона молчала, пока её душа кричала от боли.       Он был уверен, что не видел ничего страшнее в своей жизни. Когда-то Малфой себе мысленно поклялся, что будет оберегать её, будет защищать от жестокого мира, но по итогу сам же причинил ей несносную боль. Заставил её страдать.       Драко не хотел бросать Грейнджер. Он представлял себе их будущее — представлял их вместе. Он мечтал, что у них когда-то будет семья, будут дети. У них всё должно было быть иначе. Они имели право на то, чтобы написать собственную сказку, но жизнь обернулась иначе. Непредсказуемая, со своими планами и сценарием, судьба распорядилась иначе.       Недели превращались в месяцы, а потом в годы. Обучение тянулось мучительно долго. Его заточение во Дворце превратилось в маленькую вечность. Малфой не отмечал дни рождения, но держал в голове тот факт, что из неопытного юноши он превратился в двадцати двух летнего парня. Он стал холодным, безэмоциональным и расчётливым. Он больше не был прежним добрым мальчиком.       Малфой научился контролировать свои магические силы и правильно пользоваться необыкновенным даром. Теперь не осталось места для случайностей или внезапностей. Сила в руках подчинялась ему — была неотъемлемой частью него. Драко чувствовал её в своих руках, властвовал над ней. Изменилось всё, кроме одного…       Первая любовь так и не стерлась из воспоминаний. Образы не покинули голову. Стоило Малфою уснуть, как перед ним мелькали одни и те же картинки. Карие глаза всплывали из чертового разума, вороша старую рану на сердце. Иронично, что волшебник, в чьих руках в любой момент могло оказаться чужое сердце, не смог совладать собственным.       Драко проклинал эту чертову «школу». Из-за неё ему пришлось отказаться от всего: потерять себя, потерять родной дома и потерять её…       Но теперь настало время вернуться, чтобы заполучить своё обратно.       Малфой всегда знал, что наступит то время, когда он наконец-то сможет вернуться в Англию. Это даже не обсуждалось. Ему нечего было делать там, где не было её.

* * *

      Малфой-Мэнор не изменился.       Тут всё осталось таким же, как он запомнил с того самого последнего дня перед отбытием во Дворец. Драко осмотрелся по сторонам, инстинктивно потянувшись к вороту тёмной мантии. Дышать стало будто немного труднее. Что-то глухой болью отдалось под рёбрами. Все те чувства, который Малфой-младший учился в себе подавлять, вдруг проснулись.       Никто не ринулся встречать наследника, будто бы и не ждали его возвращения. Драко не особо рассчитывал на радушный приём, но эта гробовая тишина задевала за живое.       Сделав пару шагов вперед, он заметил своего отца, уснувшего прямо в кресле с «Ежедневным Пророком» в руках. Люциус тоже очень изменился за эти годы. Постарел, осунулся, стал совсем другим.       Подойдя ближе, Драко заметил на кофейном дубовом столике пожелтевший листок с аккуратно выведенными непонятными цифрами. Взяв его в руки он попытался понять, что это такое. Почерк очевидно был отцовским. И только спустя целую минуту до него дошло, что на жалком клочке пергамента Люциус записывал и вычеркивал даты, отсчитывая дни к возращению своего сына со Дворца.        Драко почувствовал, как сердце забилось чаще, но тут же и замерло.       — Отец, ты считал, когда я вернусь домой? — задал он вопрос в никуда.       Но ответа так и не последовало. Люциус продолжал спать самозабвенным беспечным сном. Аккуратно подойдя ближе, Драко коснулся его плеча. Из уст сорвалось:       — Отец, вставай, я приехал.       Люциус медленно открыл глаза. Было заметно, что он попытался сфокусироваться на лице, представшем перед ним. Слегка затуманенные серые глаза забегали со стороны в сторону. Он будто бы не верил тому, что видел. Прошло несколько секунд прежде, чем Малфой-старший подскочил со своего места, протягивая руки, чтобы обнять сына.       Он всё-таки ждал его.       Лицо Драко медленно расплылось в улыбке, когда он почувствовал отцовскую хватку.       — Драко, я так… я так виноват. Я был ужасным отцом, но так было нужно, понимаешь? — Люциус ещё крепче обнял сына.       Малфой-младший в ответ похлопал его по спине, но постарался тут же отстраниться. Тепло от этой встречи разливалось внутри, но Драко не за этим вернулся домой. Прошли годы, всё изменилось.       — Хватит, мне нужна помощь.       И Люциус замер.       — С чем же?       — Мне нужна вся информация про Грейнджер. Я должен знать, как всё вернуть, — на его лице расцвела дьявольская улыбка. — Полагаю, что ты мне должен, отец.       — Как я понял, ты всё ещё любишь её.       — Да.       Люциус просто кивнул в ответ, удовлетворяя этим просьбу сына.       Драко ещё раз посмотрел на лист, исписанный почерком отца, а после направился к лестнице, ведущей на второй этаж. Ему хотелось отдохнуть и почувствовать себя дома. Его спальня ждала его возвращения, но теперь уже не подходила наследнику. Драко собирался кое-что изменить, обустроить её по-другому.       Даже походка у Драко изменилась. Шаги стали увереннее, походка таила в себе величественность. Он проходил по знакомым коридорам поместья, рассматривая всё вокруг так, будто бы прошла уже целая жизнь. Здесь много чего изменилось: стены стали светлее, вазы были расставлены иначе и множество картин исчезло. Портреты некоторых предков перекочевали на чердак.       Повернув налево, Драко замер у двери своей спальни. Аккуратно приоткрыв её, он заглянул внутрь, отмечая, что тут действительно ничего не изменилось. Люциус ничего не тронул. И по всей видимости, запретил даже домовым эльфам сюда заглядывать.       На душе стало как-то теплее. Осматривая свои покои, он неосознанно начал вспоминать далёкое прошлое, которое за время обучения во Дворце, успело покрыться толстым шаром льда. Малфой подошёл к кровати с зелёным балдахином. Медленно проводя по ней рукой, он выдохнул и тут же сделал шаг назад. Воспоминание о том, как на ней сидела Грейнджер, отдало глухой болью в висках.       Поворачиваясь к камину, Малфой зажег камин, будто бы проверяя, слушалось ли всё ещё его родовое поместье. Комната наполнилась приятным теплом и потрескиванием сухих поленьев. Видимо, что-то домовые эльфы всё же делали в его комнате. Драко слабо улыбнулся краешком губ и подошёл к окну.       Вид со спальни выходил на цветущий круглый год сад, где гуляли белоснежные павлины. Малфой-младший любил этих огромных птиц ещё с детства. Будучи маленьким пятилетним ребёнком он принял для себя серьёзное решение, что продолжит дело отца после его смерти. Будет и дальше разводить павлинов, ухаживать за ними. Это было детским, но таким серьёзным решением. Драко тогда почувствовал себя настоящим и достойным наследником, который принял достойное решение.       После, когда он стал чуть старше, к фантазиям о будущем добавились придуманные образы собственных детей. Ему хотелось, чтобы следующий наследник Малфоев точно так же играл с павлинами, как и он в детстве.       «Как же хорошо было тогда», — подумал он, садясь на край крови.       Драко прикрыл глаза, позволяя себе вспомнить те времена.

* * *

      — Мама… Мамочка, а как называется этот цветок? — заинтересованно спросил сероглазый мальчик у своей мамы.       Его красивое личико озаряла лучезарная улыбка.       — Нарцисс, — тепло ответила леди Малфой, нежно приобнимая его. — Знаешь, существует очень интересная легенда про этот удивительный цветок.       — Нарцисс? — переспросил мальчик. — Прямо, как тебя, мама! А кто посадил эти цветы здесь? Ты?       — Нет, мой хороший. Это сделал твой папа. В одно прекрасное утро я увидела из окон нашей спальни, что пол сада усеялось ярким жёлтым цветом, — женщина аккуратно взяла Драко за руку и повела обратно в мэнор.       Нарцисса любила свою семью. Из всех Блэков она единственная испытала истинное счастье, выйдя замуж. Они с Люциусом любила друг друга и всегда были рядом, что бы то не случилось.       Люциус никогда не обижал свою жену. Был готов носить её на руках, положить весь мир к её ногам. В ответ же Нарцисса показывала свою любовь в самом ярком её проявлении. Она стала настоящей хранительницей домашнего очага — хранительницей их семейного счастья. И новость о её долгожданной беременности укрепила этот благословенный брак золотыми нитями.       Люциус Малфой был на седьмом небе от счастья, когда Нарцисса родила ему сына. Этот день стал самым значимым в его жизни.

* * *

      После окончания «The Starless Saint» его приняли в аврорат. Его появление в министерстве стало для некоторых неожиданностью, а для кого-то настоящим подарком. Волшебник, в руках которого была сосредоточена такая непомерная сила, мог стать главным орудием справедливости. Его действия, быстрые и отточенные, не подчинялись никаким законам волшебного мира. Никто не мог остановить его, если Малфой брался за чужое сердце.       Он умел и знал намного больше остальных. Он превратился в незаменимого воина.       Но даже эта стальная броня не спасла, когда он узнал от родного не по крови человека, что его возлюбленная вышла замуж. Теперь на её пальце поблескивало золотое кольцо, надетое Уизли. Это чёртов рыжий ублюдок посягнул на то, что принадлежало Малфою.       Как бы круто жизнь не поворачивалось, но Драко всегда забирал своё. Он помнил, что сам оставил её, сам ушёл, больно ранив в самое сердце, но пришло время всё исправить. И он был готов забрать свою Грейнджер у того, которого ненавидел ещё с первого курса. Сколько бы лет не прошло, Малфой помнил, как рыжеволосый вислый недоносок затесался в друзья к умнице Грейнджер и как стал за ней ухлёстывать. Неужто он решил, что и в этот раз его план сработает?       Малфой был готов позаботиться об этом.

* * *

      Стоя всего в нескольких шагах от неё, скрытый под объёмным капюшоном, Малфой выслеживал, как Гермиона шла по улицам маггловского Лондона. Он следовал за ней по пятам, удивляясь тому, насколько беспечной она была. Ни разу не обернулась и не осмотрелась по сторонам.       Время от времени она прикусывала губу, видимо задумавшись. Это было её давней дурной привычкой. В какой-то момент на нижней губе проступила алая кровь. Драко оказался настолько близко к ней, что смог это развидеть, но Грейнджер продолжала в упор его не замечать. Она была привыкшей к толпе, научилась не обращать внимание на мимо проходящих незнакомцев.       Гермиона потянулась большим пальцем правой руки к губе, вытирая проступившую кровь.       Малфой наблюдал за её действиями, жадно запоминая все микродвижения. Ему тут же захотелось слизать эту кровь своим языком. Заполучить себе хоть какую-то часть Грейнджер. Он походил на самого настоящего психа со стороны. Но, слава Великому Мерлину, никто его не видел. Он продолжал оставаться случайным незнакомцем в толпе. Одним из сотни других, которые ежедневно проходили по этим улицам.       Продолжая наблюдать за Грейнджер, он заметил, как её кудрявые локоны выбились из прически — простого, строгого пучка. Всё в ней осталось таким, как он любил. Прошли годы, но он продолжал в ней видеть свою любимую гриффиндорку — всё ту же чудесную и изящную Грейнджер. И только оторвавшись от неё на мгновенье, в голове всплыла до омерзения неприятная мысль.       Дома её ждал муж.       Малфой ухмыльнулся сам себе, представляя, как отреагирует этот выродок, когда Гермиона вернется к тому, с кем ей было суждено создать семью. Ведь это обязательно случится. Гордость не позволит Драко уступить своё ещё раз.       Он позволил себе бросить на Грейнджер последний взгляд, после чего, развернувшись на сто восемьдесят градусов, трансгрессировал в родное поместье.

      * * *

      По возвращению в мэнор, Драко поднялся на второй этаж, со злостью врываясь в свою спальню. Он метнулся к прикроватной тумбочке, доставая оттуда старинную семейную реликвию. Кольцо из белого золота, с инкрустированными красными бриллиантами. Кольцо гоблинской работы переходило от матери к невесте сына. Все леди Малфой носили это кольцо на своём пальце.       Малфой внимательно вгляделся в отблески драгоценных камней, вспоминая, как планировал отдать его Грейнджер ещё четыре года назад. Но тогда отец решил сделать так, как ему нужно было. Драко устало перевел взгляд на свое отражение в зеркале и зловеще усмехнулся.       Он изменился не только внутренне, но и внешне. Тело окрепло, плечи и спина стали шире. Лицо тоже возмужало. Не осталось больше никаких детских черт. Заострённые скулы, чёткие линии челюсти и подбородка. Да и рост изменился, Малфой вытянулся, стал выше на две головы прежнего себя.       Ему было интересно увидеть реакцию Грейнджер, которая так и осталась коротышкой.       Он ухмыльнулся этой мысли, но тут же в голове промелькнула новая, ужасающая. Положив кольцо на место, он проверил волшебную палочку под мантией и аппарировал…