Все дороги ведут в Сатан-Лимбург

В песочных часах на алтаре скользнула вниз последняя песчинка. Черный погребальный колокол пробил 13 раз. И с последним ударом подземелье потряс торжествующий зловещий хохот. — Наконец-то я свобоодеееен!!! Зазвенели ржавые цепи, прогнившие доски затрещали, но замшелая дверь не поддавалась. Где-то над ухом прошелестел тяжелый вздох, наполненный вековой печалью. — Хайдович, не выходите из себя. Звонок для мучителя. По аудитории прокатились сдавленные смешки. Высокий, бледный студент наконец перестал колотить в дверь и с оскорбленным видом обернулся к кафедре. — Я Джекиловский! Иссохшая фигура в сумраке равнодушно вздохнула, отмахиваясь от столь мелочного факта. — Ой, милый мой, мне последние три тысячи лет это все вообще до Анубиса… Студентка за первым столом раздраженно фыркнула. Скарабей свалился прямо в опустевшую полость, оставшуюся после полной эвисцерации и растерянно дрыгал лапками где-то в области печени. Она не глядя щелчком пальцев отправила его в конец аудитории. — Ада…!!! Тихое шипение за спиной было преисполнено возмущения. Девушка довольно хихикнула. — …не устану повторять, вы гордость этого факультета! Безупречно, просто безупречно, девочка моя! Призрачная рука, обнявшая за плечи, была ледяной, но голос переполняла сентиментальная теплота. — Вы мне льстите, доктор Шор, — по-русалочьи бледные щеки тронул нежный румянец, — Продолжайте! Танатолог чуть слышно рассмеялся, скользя к следующему столу. — …Так, собираем секционные ножи! Сдаем замученные пособия в Могильник, — тем временем проскрипел сухой голос, в котором, казалось, шуршали пески времен, — Вольфенштейн, вы опять за старое?! Немедленно выплюньте ногу! — Я это… проводил анализ… — застенчиво потупился мускулистый студент. Его стол заливал лунный свет, струившийся из зарешеченного окошка под самым потолком, а в желтых глазах сияла бесконечная тоска задавленного гранитом науки зверя. — Да? — темные провалы глазниц язвительно сузились, — И что же вы определили, позвольте узнать? Троечник неуверенно облизнулся. — Тут сложный случай… — Потому что это моя нога, Вольфенштейн! — с бесконечным терпением вздохнули на кафедре, — На каникулах прочитаете Некрономикон с 13 по 27 страницу. Это всех касается! — Ну профессор Исидович, мы что, на культеологическом учимся? Нам-то это зачем?! — разочарованно выдохнули несколько голосов сразу. — Для общего образования. Классику надо знать! А еще называете себя мистической столицей, прости Амон Ра… вот в мою эпоху… Под ворчливое бормотание двери конец с лязгом открылись. Студенты бурным потоком поспешили излиться в коридор. Профессор достал листеровские ножницы, неторопливо разматывая ветхие бинты на колене. По аудитории поплыл запах бальзама, смешанный с сокрушенными вздохами. — И этот ваш болотный климат. Если бы я знал… «царские условия, саркофаг со всеми удобствами»… никакого уважения к старой школе… *** За поворотом темной галереи, змеящейся в сырых лабиринтах, Аделаиду нагнала худощавая, черноволосая девушка. — Постой, Ада! Она поморщилась, дожидаясь подругу. Голос у баньши был пронзительный. — Ты же в библиотеку? Аделаида кивнула. — Захвати и мне. У меня дополнительные занятия до рассвета! Глаза Ши горели лихорадочным, мрачным блеском. От нее ощутимо попахивало серой и мускусом. — Угу. По демонологии… — язвительно фыркнула Аделаида, — Прикладное грехопадение под руководством доцента Асмодеуса. Насколько она знала, этот дополнительный курс из века в век таинственным образом появлялся в расписании у каждой второй симпатичной адептки. И что куда более загадочно — у каждого первого адепта. Периодически проводились также групповые семинары. Но подруга упорно отмахивалась от голоса разума. — У него особняк на Крестяном острове! И он так на меня смотрит… — мечтательно вздохнула она. — Он инкуб, Ши, — перебила Аделаида, — Он даже на университетских кошек так смотрит. Причем уже тринадцатый век… только черные котята и появляются. Ши рассмеялась, снисходительно дернула подругу за аквамариновый локон. — Да что ты знаешь о любви, хладнокровная! — Что при вскрытии ее не обнаружено, — строго заметила Аделаида. Развернулась на каблуках и ушла. В библиотеке было пусто. Все уже успели забрать свои книги и разойтись, торопясь ухватить за хвост призрак летней свободы. Едва переступив порог, Аделаида чертыхнулась про себя. Как назло, дежурил сегодня староста факультета Неестественных наук. Под левым глазом у парня наливался синяк в форме скарабея, который он незаметно прикрывал волосами. — Аделаида Мальвани, — на первый взгляд бесстрастно, но с плохо скрываемым злорадством сообщил он, перебирая черные карточки, — Я не могу выдать вам Некрономикон, так как вы не вернули Воскреситель. Таковы правила университета. — Какого ктулха, Дрейк! — разозлилась она, — Ну где я тебе сейчас его возьму! — Там, где оставила, — скучным голосом предложил тот. Аделаида фыркнула. Искать того минотавра, которому она зарядила по рогам тяжеленным анатомическим атласом, когда у них состоялся в темном переулке научный спор о физиологической совместимости парнокопытных и особо одаренных она, разумеется, даже не собиралась. — Ну и пожалуйста. Без тебя обойдусь! — бросила она. И разъяренной фурией вылетела из библиотеки. По пути едва не столкнувшись с еще одним запоздавшим однокурсником. С ее подругой они всегда сидели рядом. — Ши просила Некрономикон! — раздраженно вспомнила Аделаида. — А где она сама? — удивился тот. — Анатомию изучает! — У нас же была теория, — почесал в затылке Несс. Только сейчас Аделаида наконец пришла к выводу, что Лох это все-таки не фамилия. А судьба. — Это у нас — теория. А у нее — практика, — ядовито улыбнулась она. И на прощание аккуратно хлопнула дверью. Так, что по темному дереву пошли тонкие трещины. Дрейк усмехнулся. Он знал, что Некрономикон без подписи преподавателя достать весьма сложно. Но вот чего он не знал, так это того, что истинная ведьма способна достать все. И всех. *** Станция подземки «Магический институт» издавна славилась своей неевклидовой геометрией. Поезда тут прибывали не туда, откуда уходили, не тогда, а порой это были и не поезда. Поговаривали, что станций вообще две, причем одна частично в астрале. Губернатор Болотного Совета традиционно предпочитал экономить на всем, что не касалось лично его — такова была давняя традиция Сатан-Лимбурга, берущая начало в мутных водах Нави, где растворялись без следа любые улики, свидетели и бюджеты. Аделаида поднялась на поверхность, когда Луна уже стояла высоко. Сирена дожидалась ее у Могилоостровской, сидела на гранитной ступеньке кургана, вертя в руках наконечник стрелы. — Сири, — обрадовалась Аделаида, крепко обнимая сестру, — Я так скучала! Даже в форме Декадентского корпуса, с обрезанными по уставу волосами они казались отражениями друг друга. — И я, Ада, — Сирена поцеловала близняшку в щеку, — А что за дело? Эта твоя лягушка за мной целый час таскалась. — Жаба, — машинально поправила та, — Кстати, а где она? Сирена очаровательно улыбнулась: — Нет тела — нет дела. Аделаида невольно хихикнула. — Первое правило спецкорпуса? Да брось, хочешь, я еще тебе таких зачарую? — Угу. А они в разведку могут? — задумчиво спросила сестра. — Конечно… — воодушевленно начала Аделаида и очнулась, — Так, погоди. Ты за кем следить собралась? — с подозрением поинтересовалась она. Хотя уже знала ответ. Через тринадцать минут у нее закончились аргументы, увещевания и Аделаида перешла к ругательствам, в которых преобладали сомнительные любовные похождения некой драконьей матушки. Но Сирена упорно стояла на своем. — Нет, он там что-то видел, — настаивала она, — Помнишь? Тогда, в горе. И Аделаиде с неудовольствием пришлось признать, что разумное зерно в словах сестры определенно присутствовало. Последний год Дрейк всеми правдами и неправдами стремился попасть в алхимическую экспедицию профессора Фламеля. — А ты надышись их зельями… еще не то увидишь, — тем не менее, упрямо фыркнула она. Хоть они и учились на одном факультете, Дрейк специализировался в алхимии, занятия по некрохирургии у него были факультативом. — Ты просто завидуешь, что у кого-то есть страсть! — не осталась в долгу сестра. — Какая страсть к этой ящерице?! — возмутилась Аделаида, — Жадность в них единственная эмоция. Да и то к презренному металлу… «А не к истинным сокровищам вроде нас», про себя подумала она. Помимо студентов Магического университета профессор затребовал курсантов Декадентского корпуса для охраны экспедиции. Сирена первой подала заявку, но ее сразу же отклонили. И они обе не сомневались, кто приложил к этому руку. — Но бес же сказал, что я та самая! И вообще, — она обиженно сверкнула бездонными омутами синих глаз, — Мужчины не способны мне отказать. Аделаида мысленно закатила глаза. Слушать одну и ту же ересь два раза за ночь — это было чересчур. — Хочешь отыграться? — без предисловий предложила она. Собственно, ради этого она и послала записку, но сестра как всегда сходу заморочила голову своими капризами. — Конечно! — без раздумий обрадовалась Сирена, но потом забеспокоилась, — Только чтобы меня не отчислили… у нас строго. Аделаида шутливо потрепала близняшку по волосам. — Не волнуйся. Ради тебя я пожертвую собой. Улыбка у нее была нежная, но весьма коварная. Впрочем, это у них обеих тоже было семейное. Идти пришлось недолго — с тринадцатой линии до набережной. Храм Спящего ужасающей громадой высился у самой воды. Черный гранит поблескивал во мраке осклизлыми гранями, покрытыми зловещими символами. Позади, через сквер, расположился приют для самых уверовавших. Адепты уныло завывали и периодически стучали в желтые стены лбами, преисполнившись религиозного экстаза. На крыльце сидел крепкий упырь в белом халате и лениво покуривал, стряхивая пепел прямо на алую дверь, на которой виднелись ободранные объявления: «Без намордников исход воспрещен!» и «Стучите и на вас настучат». В сквере рядом торговали запеченными мозгами. «Глубоководная выпечка» — гласила зеленоватая вывеска, чуть ниже разместился традиционный слоган: «Смени мозг на веру». Аделаида на всякий случай сверилась с картой, чтобы не перепутать двери. И без промедления вошла под мрачные своды. Пахло тиной, древними тайнами и ктулхианским паштетом из маринованных щупалец. Расчет оказался верен. В этот час в храме дежурил только молодой жрец из глубоководных. С первого взгляда Аделаида безошибочно определила, что опыта в ритуалах он не имел. Едва увидев незнакомую фигуру в темном плаще, он поспешил навстречу, суетливо замахав руками. — Нельзя, нельзя! У нас технический перерыв на сезонную мозгопромывку! Гостья изящно откинула капюшон. Роскошный водопад локонов морского оттенка волной растекся по плечам. — Мне можно, я жертва! — небрежно пропела она, — Добровольно-безвольная. — О, юная невинная дева! — восхитился культист, потирая потные ладошки. — Ну… скажем так — юная, — благоразумно ограничилась недалеким от истины Аделаида. И для пущего эффекта распахнула плащ. И без того рыбьи глаза культиста выпучились еще сильнее. Под плащом обнаружился кружевной корсет с широким поясом… точнее, сначала он подумал, что это пояс. Но чуть позже со смесью благоговейного ужаса и восторга осознал, что это все-таки юбка. — А… ну, я не могу так сразу… тут нужно согласовать предварительные оргии… то есть организационные вопросы, — залепетал он, не отрывая зачарованного взгляда от жертвы. — Разумеется, мой скользкий друг, разумеется! Аделаида подхватила ошеломленного культуриста под локоть, сверкая соблазнительной улыбкой пираньи и увлекая за собой подальше от алтаря. По стенам храма тянулись мрачные барельефы. На них змеились, переплетаясь и расходясь щупальца, водоросли и танцующие фигуры с флейтами. В неровном свете казалось, что силуэты двигаются, колеблются, тут и там мелькали на границе взгляда зловещие тени. Одна из них отделилась от стены, неслышно выступила из темноты, крадучись скользнула в сердце храма. Там, на грубом алтаре, хранился старейший Некрономикон города. Через мгновение видение исчезло. Книга тоже. Аделаида незаметно покосилась через плечо и ее улыбка угасла, как мираж. — Так, убрал перепонки! Я передумала, — решительно заявила она. — Но квак… то есть — как?! — растерялся жрец. Аделаида топнула ногой, по несчастливой случайности едва не отдавив каблуком чешуйчатые ласты. — А вот так! Я девушка ветреная и часто принимаю тщательно неуравновешенные решения! — Может взвешенные? — с надеждой предположил культист, опасливо отодвигаясь. — И это тоже. Но гораздо реже. — с обезоруживающей откровенностью призналась Аделаида, угрем выворачиваясь из объятий и стремительно сматывая удочки. У порога она обернулась, послала воздушный поцелуй несостоявшемуся как разумная личность поклоннику. Уже на улице Аделаида все-таки расхохоталась, обнимая сестру. — Подземка закрывается через час. Пора спать! Сирена с улыбкой кивнула, незаметно закрывая древнюю книгу. Как все боевые маги спецкорпуса она умела не оставлять улик. Культист растерянно хлопал жабрами и тихо матерился на неведомом языке. На горизонте занимался рассвет. *** Несмотря на то, что наступил первый день каникул, Аделаида по привычке проснулась рано — солнце только село. Наскоро перекусив, она задумчиво выглянула в окно. Далеко идущих планов на лето у нее не было, для начала она собиралась отправиться, куда глаза глядят. Левый смотрел на море, а правый как всегда куда-то в астрал. Сестра в хрустальном шаре не отозвалась, дежурный скелет сообщил, что хозяйка занята. Аделаида немного подумала и раскинула карты. Выпал Утопленник и она наконец-то определилась, подхватывая метлу и закладывая лихой вираж. И не прогадала. Ночь была туманной, душной. Валуны у моря темнели в полумраке, привалившись над опустевшим берегом. Мост над бездной тянулся бесконечной лентой куда-то в небытие, в небесах бродили мрачные, густые тучи. На горизонте возвышалась башня Лоухи-центра, принадлежащая Адпрому, поодаль темнели адские механизмы, напоминающие стальных грифов. Снизилась Аделаида у Крипонерского парка. Присела на камни, с наслаждением вытягивая ноги и любуясь умиротворяющим пейзажем. Впереди было только лето, казавшееся бесконечным, никаких лекций, экзаменов, семинаров… Гребень в ее бледных руках мерно двигался вверх и вниз, разделяя спутавшиеся на ветру пряди. Где-то за плечом дерзко свистнули, потом заржали. — Прокатимся, красавица? Не пожалеешь! Холеный вороной конь горделиво выгнул спину, встряхивая подстриженной по последней моде гривой, в которой блестели золотые колечки. Аделаида медленно обернулась, отложила гребень, поудобнее перехватывая увесистое древко метлы. — Жалеть вообще не мое… — Ну и будешь никому ненужная с сорока смертными жить! — разочарованно булькнул кэльпи, скрываясь в прибое. Аделаида только презрительно тряхнула головой, заплетая косы. И достала из сумки Некрономикон. Атмосфера располагала к чтению, она лениво перелистывала пожелтевшие страницы, ища нужные главы. И вдруг остановилась. На тринадцатой странице была приколота еще одна, непронумерованная. Кажется, она выпала откуда-то из начала. И насколько Аделаида помнила, нулевых страниц в книгах обычно не существовало. Страница была совершенно пустой, не считая странного заклинания, написанного красными чернилами. Аделаида машинально прочитала его вслух, едва не сломав язык. По побережью пронесся порыв ветра, пригибая к земле травы. Море вздыбилось волной до самого неба и опало. Темная громада с шумом поднялась из воды. Ночную тишину расколол сонный и оттого весьма недовольный голос. — Что, опять? Чего там на этот раз разрушать надо… — пророкотал он, — Ну, не тупите, жалкие смертные. Я не выспался! Ктулху взгромоздился на скалу, расправляя затекшие крылья, осоловело огляделся по сторонам, потом с удивлением сфокусировался на одинокой фигурке на берегу. — А где все? И чего так жарко осенью-то? — недоуменно проворчал он, вглядываясь в нее. Аделаида взирала на явление без особого божественного трепета. Из двух официальных культов Люциферианского и Ктулхианского толка она верила в третий — нунахерианский И неестественно-научный подход, конечно. Что ее действительно интересовало, так это ежегодный ноябрьский конец света, на предотвращение которого каждый год собирали налоги, торжественно убаюкивая в прямом эфире проснувшегося Ктулху. — Так значит, ты в деле… — не утруждаясь раболепным падением ниц протянула она, резко захлопывая книгу. — Не. В доле, — пожал плечами тот, вылавливая из воды какую-то тварь и с хрустом закусывая, — А это ты значит та… ну, пошли, заждались уже, — протянул он когтистую руку. — Не та… Не так… — эхом заволновалось море. Аделаида вздрогнула. Она внезапно поняла, о ком шла речь. И даже не успела испугаться — мысли затопила неудержимая ярость. Спутать ее могли только с одной — и это к несчастью была сестра. К несчастью для того, кто совершил столь опрометчивую ошибку. — Ах ты креветка хтоническая!!! Я тебе щас пошлю… Какое именно заклятье она тогда произнесла, Аделаида вспомнить так и не сумела. Только смутно припоминала, что в нем фигурировали интимные подробности ктулховой биографии, ее личное отношение к данному культу и почему-то рецепт копченых колец кальмара в пикантном соусе… Перед тем, как в глазах помутилось от магического выброса, она успела заметить, что прокоптило действительно знатно… ….Запыхавшийся дежурный Приморгского округа, вбежавший с докладом к коменданту был взъерошен, седые усы топорщились от служебного рвения. — Произошло нападение на Ктулху, — с порога выпалил он, потрясая бумагами. Комендант поперхнулся печеночным бутербродом. — Чего?! — обалдело вытаращился он, — Кто? А главное — нахрена?! В первые секунды у него оставалась слабая надежда, что тот просто оговорился. Но старик безжалостно разрушил иллюзии. — Студентка магического университета. По ее словам «тянул тентакли с похабными намерениями», — и заметив, как начальник принюхивается, поспешил уточнить, — Это цитата из протокола. — К ней?! — откашливаясь, поразился комендант. — В том то и дело, что нет. По скромному мнению старого служаки, в случае с ведьмами это и было причиной. Но озвучивать как официальную версию он не решился — начальник сам был женат на секретарше Сатан-Лимбургского молодежного Ковена. Дежурный тем временем продолжал зачитывать протокол. — «Щупальца потерпевшего были завязаны буксирным узлом тройного плетения», — и развел руками. — Я даже не знаю как это назвать, — признался он. Комендант знал, но написать так в докладе было нельзя. — Пиши: «спонтанный выброс древнего ужаса в районе морского портала как всегда успешно ликвидирован доблестными усилиями инфернальных служб» — кстати, с подозрением сощурился он, — Ликвидирован или как всегда?! — Жрецы на месте, поют в экстазе, — отрапортовал дежурный. — А Ктулху что? — Негодует. Со скоростью 5-6 рльехов в секунду. Комендант тяжело вздохнул и обреченно махнул рукой, мол — сойдет. До пенсии ему оставалось всего сто четыре года и он надеялся провести их в относительном штиле. …Очнулась Аделаида на влажном песке. От моря поднимался пар, в воздухе разносился запах ухи. Из ниоткуда появились вежливые люди, пахнущие тиной. Уселись на чемоданчики полукругом, участливо мигая пустыми рыбьими глазами. Из короткого разговора стало ясно, что они убедительно просят госпожу Мальвани подписать уже заполненные бумаги, в которых изложена самая достоверная версия досадного инцидента. И забыть о несуществующих страницах в Некрономиконе. — Иначе у вас может найтись пыльца фей, — доброжелательно сообщили гости, забирая книгу, — Мы все на ней сидим. Они синхронно привстали, подхватывая свои чемоданчики. Аделаида нахмурилась, но кивнула. Вежливые люди учтиво поднесли ей метлу. — И помните, нас тут не было, — напоследок напомнили они. Уже в воздухе Аделаида выковыряла из прутьев жука и мстительно улыбнулась. — Возвращайся-ка ты в их мозговой центр, малыш. Вопль в тумане, прозвучавший через несколько секунд, был наполнен страдальческим осознанием — ведьма это не профессия. Это сущность. И она успела разглядеть, что штатные доспехи под неприметным серым костюмом опрометчиво заканчивались в области os sacrum и ниже крестца отсутствовали.