За Гранью Боя

Паук, скрываясь под покровом ночи, бесшумно двигался по улицам Конохи. Лунный свет, пробивающийся сквозь редкие облака, казался едва заметным мерцанием в хаотичном море теней. Его движения были сдержанными, но в каждом шаге чувствовалась готовность — словно зверь, что на протяжении долгих лет выживания научился не просто двигаться, а быть незаметным. Каждая мышца натянута, каждый вздох точен и выверен. Но внутри его души царила совсем другая картина. Ностальгия сжимала сердце и одновременно вызывала едва уловимую боль. Коноха когда-то была для него не просто деревней — это был дом. Здесь он рос, здесь познавал счастье и тренировал своё тело и дух. Теперь же всё это казалось тенью былого, мрачной картиной, которая, как и он сам, давно исчезла из памяти людей. — Здесь я был... когда-то, — пронеслось в его мыслях. Но это "когда-то" превратилось в мёртвое "никогда". Его прошлое стало ему чужим. Преследуемый этими мыслями, он продолжал двигаться от тени к тени, будто эти угрюмые пятна темноты были его единственными друзьями. Он знал каждый уголок Конохи, как свои пять пальцев. Переулки, крыши, скрытые тропы — всё это было частью его, пока он не стал изгоем. Он уже не был тем человеком, кто вырос в этой деревне. Он был другим, чужим. И всё же его путь вёл его всё ближе к цели — к клану Хьюга. Паук перемахнул через высокий забор, будто воздух сам поднимал его тело. Он проник в поместье, как призрак, избегая ловушек и патрулей. Но даже несмотря на кажущуюся бесстрастность, в нём закипало напряжение. Он знал, что задание должно быть выполнено — и что-то тянуло его назад, к тому, что он почти забыл. Войдя в спальню Хинаты, Паук замер. Лунный свет мягко падал на её лицо, освещая нежные черты. Она дышала спокойно, погружённая в мир снов, где его уже не существовало. Его сердце задрожало от еле уловимого чувства. Он был частью её прошлого, но в её настоящем не оставалось места для него. На мгновение его руки замерли, прежде чем он осторожно вынул письмо от Мадам Бабочки и оставил его рядом с её вещами. Следующей его целью была Ханаби. Её лицо, как и лицо сестры, оставалось спокойным, мирным, словно ночные тени были где-то далеко, за пределами её мира. Он повторил свои действия, оставив письмо. Но вместо облегчения, в его душе становилось только тяжелее. Тени прошлого снова тянули его назад, к месту, где всё начиналось. Ноги, словно на автомате, привели его к старому парку. Здесь он проводил время со своей семьёй. Воспоминания ярко вспыхивали перед глазами. Он видел себя маленьким, смеющимся, его мать, готовящую обед, и сестру, которая прыгала вокруг них. Но теперь это место казалось заброшенным, как и его жизнь. Всё, что когда-то приносило радость, теперь вызывало только боль. — Может... устроить пакость Четвёртому? — Ухмыльнулся он, но даже эта мысль казалась пустой. Он не ощущал ничего, кроме гнетущей пустоты внутри себя. Паук сам не заметил, как оказался у дверей своего дома, места, которое когда-то было наполнено жизнью и теплом. Он замер перед дверью, его сердце билось быстро, но тело не хотело двигаться. Это место должно было быть ему знакомым, родным... Но сейчас оно тянуло его, как что-то чужое и зловещее. Словно каждый шаг приближал его к краю бездны. Он открыл дверь медленно, как будто каждое движение давалось ему с трудом. Дом, словно застывший во времени, выглядел так, будто годы прошли мимо. Всё оставалось на своих местах, но внутри его самого всё изменилось. Подойдя к кухонному столу, его взгляд остановился на фотографии. Он не мог поверить своим глазам. На снимке был он, но моложе, лет тринадцати. Это была точная копия его самого. Сердце сжалось, мысли спутались. — Что... за... — его голос дрожал, словно это была не реальность, а кошмар, который вдруг стал слишком реальным. Из соседней комнаты появился мальчик — его копия. Тринадцатилетний Наруто Намикадзе, сын Четвёртого. — Уааа... Папа, это ты? — мальчик лениво потянулся, явно ещё не понимая, что происходит, и направился к холодильнику, чтобы взять молоко. Паук стоял как вкопанный, его тело словно окаменело. Он смотрел на себя, на то, кем он был когда-то. Как будто судьба играла с ним, показывая ему прошлое, которое он не мог вернуть. Внутри него бушевала буря эмоций, он чувствовал, как теряет контроль. Мальчик, наконец, осознал, что перед ним незнакомец. Его глаза расширились, он отбросил молоко и принял боевую стойку. — Мама! ВОР!!! — закричал он. Паук не мог двигаться. Его тело не подчинялось, словно замерзло от тяжести воспоминаний. Ему казалось, что мир вокруг него рушится. Из соседней комнаты спустилась Кушина, её глаза были сонными, но она мгновенно оценила ситуацию. — Хах... — Паук наконец пришёл в движение. На автомате он достал лук, натянул тетиву и прицелился в мальчика. — Тихо... тихо... Не стреляй, — голос Кушины был напряжённым, но спокойным. Она заслонила собой сына, её глаза были полны страха и отчаяния. — Я... кто... я... — его голос был полон боли и растерянности. Он не знал, что происходит. Это было похоже на сон, на кошмар, из которого он не мог проснуться. Кушина медленно шла вперёд, не отрывая глаз от Паука. Она старалась не спровоцировать его, её голос дрожал. — Возьми всё, что хочешь... только не трогай моего сына, — её слова были полны отчаяния, словно она готова была пожертвовать собой ради Наруто. — Моего... сына!? — с отчаянием повторил Паук, словно не веря своим ушам. Его руки дрожали, пальцы предательски отпустили тетиву. Стрела пролетела мимо, не задев никого. Он стоял в оцепенении ещё несколько секунд, прежде чем, наконец, сорвался с места и скрылся в ночи, оставив Кушину и её сына в ужасе и смятении. Наруто пытался что-то сказать, но слова застряли у него в горле. Кушина молча стояла, не в силах сдержать слёзы. Тишина ночи окутала их, как мрачное предзнаменование, оставив шлейф страха и потери.