За Гранью Боя

Паук бежал, а его сердце разрывалось от эмоций, словно проклятие поглотило его. Всё, что он держал в себе столько лет — боль, гнев, отчаяние — вырывалось наружу. С каждым шагом его тело погружалось во тьму, которую он больше не мог сдерживать. Это была не просто мрачная аура, это был воплощённый хаос внутри него. Тьма обвивала его, как змеи, скользящие по его телу, впитывающие в себя его эмоции. Руки, ноги, лицо — всё это исчезало в этом бездонном мраке. Он уже не был человеком — он был нечто большее, но и гораздо хуже. Он стал живым кошмаром, воплощением всех тех страхов, от которых пытался скрыться. Скорость его движения превышала всё, что он знал. Время казалось извращённым, медленным, как будто даже сама реальность не могла соперничать с той силой, которая толкала его вперёд. Звуки, запахи, ощущения — всё превратилось в хаотичный поток, который не имел смысла. Его путь не был просто бегством, это была погоня за собственной судьбой, от которой он пытался уклониться. Внезапно он оказался перед тем самым старым домом, где его ждали девушки. Ветер, что сопровождал его неистовый бег, разметал ветхий дом, словно он был сделан из соломы. Ломаясь под невидимой мощью, здание рухнуло. Девушки, спасаясь от внезапного урагана, лишь чудом удержались на ногах, в шоке глядя на Паука. — Ч-что это было? — их голоса дрожали в унисон, глаза широко распахнуты от страха и удивления. Паук стоял неподвижно, словно тень на фоне разрушающегося мира. Его голос прозвучал холодно, отрешённо, как будто говорил не он, а его оболочка. — Мы идём в храм. За мной. Что-то было не так. Девушки чувствовали это. Их друг, их союзник, словно стал чужим. Его тело здесь, но разум был где-то далеко, утонувший в бездне. Паук летел, опережая их, как буря, не оборачиваясь. Жадность и Аюми изо всех сил пытались поспевать за ним, но его скорость была невероятной. Он больше не был тем человеком, которого они знали. Он был чем-то намного более опасным и разрушительным. — Я знала, что он быстрый, но не до такой степени… — тяжело дыша, проговорила Жадность, изнемогая от усилий. — Подожди… Меня… — еле успевала за ними Аюми, задыхаясь от усталости. Пока они приближались к храму, солнце начинало лениво вставать над горизонтом. На подступах к храму селяне уже начали свою обычную работу, но тут их внимание привлекла фигура, внезапно появившаяся среди них. Паук, в маске и капюшоне, как тень из кошмара, остановился, и воздух вокруг него сгустился, стал тяжёлым и давящим. — Ох… ну и напугал ты нас, путник! — старик с седой бородой и клетчатой рубашкой усмехнулся, пытаясь скрыть свою настороженность. Паук не стал тратить время на разговоры. Он молча шагнул вперёд, его глаза сияли под маской. — Несколько лет назад… вы провели ритуал. Над ребёнком. Где он? — голос Паука звучал тихо, но в нём чувствовалась угроза. Старик замялся, его улыбка исчезла, на смену ей пришла паника. — Ч-что? Я… я не понимаю, о чём ты… — начал было он, но его слова оборвались, когда Паук резко схватил его за воротник и рванул на себя. — Не смей мне врать! — Паук сжал пальцы на его горле, сжав зубы. Его глаза пылали ненавистью. — Что вы сделали с тем ребёнком? Где он?! — гнев вырвался из него, как яростный зверь. — Я… я не знаю! — старик забормотал, но было слишком поздно. Паук сорвал его с места, ударив об землю. Громкий звук заставил остальных селян поднять оружие и медленно окружить их. Паук выпустил старика, и тот в ужасе попятился прочь, спотыкаясь. Но ярость Паука не утихала. — Вы все! Я помню вас! — он развернулся к толпе, его голос эхом прокатился по окрестностям. — Вы все принимали участие в этом. Я видел вас во снах! Ваши мерзкие ритуалы, ваши мантры… ЧТО СТАЛО С СЫНОМ ХОКАГЕ?! — он крикнул так громко, что эхо разнеслось по храму. Селяне остановились, но их страх перерастал в решимость. Они начали подступать ближе, когда прибежали Аюми и Жадность. Девушки немедленно встали в боевые стойки, готовые к атаке. — Довольно! — прервал всё женский голос, властный, холодный и спокойный. Все замерли. Аюми и Жадность почувствовали, как что-то невидимое давит на них, заставляя опустить оружие. Даже селяне, которые только что были готовы к бою, отступили, не решаясь двигаться. — Что за… — Аюми посмотрела на свои руки, словно не веря, что не может ими двигать. — Что происходит? — Склонитесь! — снова прозвучал приказ, и все, кто слышал этот голос, безвольно опустились на колени. Даже Аюми и Жадность подчинились, не понимая, почему. Но Паук стоял неподвижно. Его лицо исказилось от гнева, когда он увидел, как из храма выходит женщина. Она была в тёмном платье с золотыми вставками, её длинные чёрные волосы развевались на ветру, а сиреневые глаза смотрели прямо на него. — Хм… Видимо, один из вас глухой. Повторю — склонитесь! — её голос был наполнен неприкрытым презрением. Паук моментально выхватил лук, натянул тетиву и выпустил стрелу, которая просвистела рядом с её головой, лишь на волосок не задев её. — Ещё одно слово — и следующая стрела пронзит твою тупую башку, — его голос был холодным, как клинок. — Где… чёрт возьми, сын Хокаге?! Женщина молчала, но её глаза расширились. Она посмотрела на Паука с лёгкой долей страха, что пробежал по её лицу, прежде чем она ответила: — Он сбежал. Его приютил старик с посохом. Потом ниндзя из Конохи убили старика и забрали ребёнка, — сказала она неожиданно покорным голосом. — Стоп… Почему я тебе это сказала? — вдруг осознав, что выдала важную информацию, она нахмурилась, оглядываясь на старейшину. Тот ухмыльнулся. — Моя госпожа… вам может приказывать только чемпион. И похоже, что это он. Паук с ослабленными руками опустился на колени, его тело тяжело рухнуло на землю. — Это не сон… это точно мой мир, — прошептал он, в голове проносясь воспоминания о ритуале, о потере и о том, чего он уже не мог вернуть.