За Гранью Боя

Паук стоял на краю скалы, его фигура сливалась с мрачным ландшафтом, скрытым под маской ночи. Мужчина, облачённый в маску, наблюдал за разрушенным миром, погружённый в молчаливую задумчивость. Ветер приносил с собой пепел — напоминание о былом величии. Когда-то здесь процветала Коноха — деревня, полная жизни, зелени и мира. Теперь же всё превратилось в мрачные руины. Леса, когда-то густые и пышные, были обугленными останками деревьев, будто огромные угли. Воздух был тяжелым, пропитанным запахом сгоревшей земли, а тусклое небо, словно лишённое света и надежды, висело над этим мрачным пейзажем. Паук не двигался. Вся его сущность словно застывала в этом мрачном воспоминании, как если бы он пытался удержать этот момент в вечности. Перед ним простирался мир, который он знал когда-то, но который был потерян навсегда. Это было больше, чем просто руины — это был конец его прошлого. Рядом с ним стояла женщина с длинными чёрными волосами, её глаза светились слабым фиолетовым светом. Она внимательно всматривалась в горизонт, и её взгляд был полон чего-то потаённого, того, что лежало за пределами разрушенного ландшафта. Казалось, что тьма была для неё привычной, словно она давно уже нашла в ней прибежище. Её рука осторожно коснулась его руки, её пальцы были холодными, как мрак вокруг них. — Паук, — прошептала она, её голос был тихим, но полным тревоги. — Нам нельзя долго тут находиться. Она может увидеть. Паук медленно отвёл взгляд от разрушенных земель и посмотрел на неё. Его маска скрывала выражение лица, но в воздухе витала угроза и понимание. Он знал, что времени у них мало, и что каждый миг в этом месте мог привести к непредсказуемым последствиям. — Я знаю, — сказал он наконец, его голос был глухим и приглушённым под маской. — Но мне нужно было увидеть это. Он развернулся, его плащ тихо шелестел на ветру, и они вместе исчезли в тени. Паук резко вырвался из сна, его тело покрывал холодный пот. Он чувствовал, как мрак всё ещё тянется за ним, словно длинные пальцы, держащие его разум в тисках. Он тяжело дышал, пытаясь вернуться к реальности, но картинка разрушенного мира всё ещё мелькала перед его глазами, как фантом. Рядом с ним лежала женщина с сиреневыми глазами, её тёмные волосы беспорядочно разметались по подушке, а на её лице застыла тревога. По щеке медленно стекала слеза, сверкая в свете, словно живая звезда. — Ты... ты видел? — её голос был слабым, почти хрупким, словно она боялась произнести эти слова вслух. В её взгляде смешивались усталость и нечто большее — страх перед тем, что Паук только что пережил. Паук медленно сел, его тело было напряжено, как будто каждый мускул кричал о пережитом. Он прикрыл лицо рукой, пытаясь стряхнуть остатки видений, которые захватили его разум. Мрак, который он видел, всё ещё держал его за горло, не позволяя полностью вернуться к реальности. — Что это было? — хрипло спросил он, его голос был тихим, но в нём чувствовалась растерянность и гнев. — Это было будущее, — прошептала она, её голос был полон горечи. — Видимо, было ошибкой использовать мои силы как катализатор, чтобы ты увидел его. Тьма не отпускает легко. Он долго смотрел на неё, пытаясь осознать её слова, но видение разрушенного мира не отпускало его. Это будущее было слишком реальным. И слишком близким. — Ты не должен прятаться от этого, — её голос становился сильнее, набирая уверенность. — Ты нужен этому миру. Даже если ты считаешь, что это не твоя борьба, тьма уже отметила тебя. Паук молчал. Его руки были крепко сжаты, и он не смотрел на неё. — Я не герой, — наконец сказал он, его голос был полон холодного равнодушия. — Я вор. И спасать мир — это не моё дело. Она медленно кивнула, её взгляд потемнел, но в её глазах всё ещё мерцала надежда. — Ты ещё не всё понимаешь, — произнесла она. — Но скоро поймёшь. Этот мир не оставит тебе выбора. Он поднялся, взял в руки колчан со стрелами. — Я ухожу. У нас нет больше времени. Женщина встала, наблюдая за его действиями с лёгким упрёком в глазах. — Ты не сможешь сбежать от этого будущего, Паук. Тьма уже выбрала тебя. Это — твоё проклятие. Он посмотрел на неё через плечо, его глаза скрывались за маской, но её слова цепляли что-то глубоко в его душе. — Плевать. Он вышел из комнаты, оставив за собой холодную тишину. Когда Паук вышел из подземелья, воздух на поверхности показался ему непривычно свежим и холодным. Он остановился на мгновение, чтобы привыкнуть к новому свету, после мрачных и давящих стен храма. Перед ним, в лучах заката, стояли Аюми и Жадность, обе по-разному погружённые в свои мысли. Аюми, со своей хитрой улыбкой и искрящимися глазами, всегда готова к поддевкам, а Жадность — спокойная и собранная, но её взгляд был полон мыслей, скрытых от посторонних. — Ты что, там два дня провёл с этой девушкой? — усмехнулась Аюми, её взгляд был одновременно любопытным и насмешливым. Она склонила голову набок, как будто изучала его. Её чёрные волосы развевались на ветру, а хитрая улыбка лишь усиливала это впечатление. Паук взглянул на неё сквозь свою маску, но его лицо осталось скрытым, как и его эмоции. Его глаза холодно блеснули, будто Аюми коснулась темы, которая была ему безразлична. — Если тоже хочешь, только скажи, — ответил он спокойно, его голос был ледяным и ровным, лишённым интереса к её поддёвкам. Он перешёл сразу к делу, не тратя времени на ненужные разговоры. — Но сначала нам нужно узнать всё про Намикадзе Наруто. Аюми потеряла свою хитрую улыбку, моментально приняв серьёзный тон. Она посмотрела на Жадность, которая нахмурила брови. — Зачем тебе этот парень? — спросила Жадность, её голос был полон недоумения. Она шагнула вперёд, слегка прищурившись, её взгляд стал подозрительным. — Что в нём такого? Паук ненадолго задумался, его глаза снова обратились в прошлое, к видению, которое преследовало его. Он медленно перевёл взгляд с одной девушки на другую. — Его не должно было быть в Конохе, — тихо, но твёрдо произнёс он. — Если он там, значит, я чего-то не знаю. И это может стать моей ниточкой, чтобы дергать за Минато. Вокруг них нарастала тишина, нарушаемая лишь слабым шорохом ветра. Аюми и Жадность переглянулись, осознавая серьёзность слов Паука. Его слова были чем-то большим, чем просто очередной замысел. За ними стояло нечто большее — глубокое понимание грядущих перемен. Аюми медленно кивнула, её серьёзность вернула её хитрую улыбку на место, но уже без насмешки. Жадность вздохнула, её глаза сверкнули неясным пониманием. — И ещё, — добавил Паук, разрывая молчание, — нам нужно проверить наше убежище в Диких Землях. Жадность задумчиво кивнула, погружённая в свои мысли. Её голос был более приглушённым, чем обычно: — Я видела упоминания о какой-то тёмной энергии и Вратах Безумия в священных писаниях Великой Матери. Может, стоит проверить? Её слова, казалось, повисли в воздухе, тёмным предвестием чего-то неизбежного. Врата Безумия — древние тайны, связанные с магией и тьмой, которые могли изменить ход истории. Она не была уверена в своих догадках, но предчувствие не давало ей покоя. Аюми заглянула в глаза Жадности и прищурилась, как будто пытаясь прочитать скрытое значение в её словах, но быстро отвернулась и предложила: — Нам придётся разделиться. Жадность отправится в Дом Матери, я разузнаю о сыне Хокаге, а ты пойдёшь в убежище. Паук немного поколебался, обдумывая их план. Он достал из кармана карту и развернул её перед девушками. Его пальцы указали на точку на карте, где находилось их убежище. Резко и чётко, без лишних слов: — Вот здесь наше убежище. Встретимся там, если что. Он сложил карту и спрятал её обратно. Девушки кивнули, соглашаясь с планом, и тут же разошлись в разные стороны. Аюми двинулась с привычной лёгкостью и грацией, словно это была её родная стихия. Жадность, более сдержанная и медлительная, ушла в противоположную сторону, погружённая в свои мысли. Оставшийся один, Паук ещё раз оглянулся на храм. и двинулся в противоположное напровление.