9. Подорожник, Ангелы из подворотни — ориджинал, автор Алистер Фрай, Короче, пацаны… Я себе рай немного по-другому представлял

9. Подорожник

18 марта 2026 г., 16:19

Настройки

✦✞✧

𓃱

Курильщик

Этой ночью Вальтер почти не спал. Даже по ангельским меркам день выдался бесчеловечно долгим, и ночь отличалась от него только тем, что снаружи было темно, а Вальтер лежал. Лежал он на спине, подложив руку под голову и уставившись в потолок. Лежал мучительно долго, пока не затёк локоть и не онемели пальцы. Только тогда Вальтер повернулся на бок и уставился в стену. “Свята место пусто не бывает… Свята место пусто не бывает…”, — завинчивалась всё глубже и глубже в его мозги народная мудрость. Бывает. Ещё как бывает. Вальтер чувствовал эту пустоту, которую оставил после себя Святой. Как отверстие от выпавшего коренного зуба, она не могла ничем затянуться. Эта дыра в самом неположенном и неподходящем месте – его сердце – пугала, и Вальтер начинал чудить. Чудил он со свойственной угрюмому ангелу жестокостью и с подростковой импульсивностью. Зачем-то избил доставщика, наорал на ребёнка, позволил негативу себя раздавить, абьюзил Радужного, сбежал из-за стола. И вот теперь лежал и самозабвенно отдирал краешек обоев. Где-то за стенкой, за дверями, с упоением рыдал новичок. В унисон ему подвывала собака… Всем этой ночью было не очень. Вальтер зажмурился и хлопнул подушку себе на голову. Когда он только-только освоился в стенах шестьдесят девятой, его поразили две вещи: лёгкость, с которой все обитатели квартиры забывали своих бывших жильцов и скорость, с которой они собирали застолья в честь новых. Застолья ангелы обожали. Дай только повод, и они сразу накроют поляну и будут водить хоровод вокруг торта. Пиршества и посиделки были частью их генетического божественного кода. Как будто давным-давно ангелы рождались под праздничными столами и вылезали оттуда уже на бровях, весёлые и с песней на устах. Под каждый повод в шестьдесят девятой были свои столы: малый стол, большой стол, стол на отъебись, символический стол, стол для важных переговоров, стол для провинившихся, стол для неважных переговоров, стол для попиздеть… В каждой комнате хранилось по столу, и Вальтер вместе с Фокус-Покусом заведовали столом на отъебись. Просто потому что бо́льшая половина комнаты была заставлена комиксами и книгами, и кроме двух узких пружинистых кроватей и люстры в неё больше ничего не помещалось. Милипиздышный складной столик с синей столешницей впихнули рядом с кроватью Вальтера под неприятным углом – именно об этот угол Ангел Господень периодически бился башкой, когда просыпался. На столике, как и полагается, сразу же выросла уродливая настольная лампа, провода и гора скомканной одежды, которую никто никогда не трогал. В данный момент на нём ещё угнездилась глубокая тарелка с вилкой и недоеденным бутербродиком с шпротой. Вальтер не мог не признать, что застолья были чуть ли не единственным, что ему действительно нравилось в его ангельской убогой жизни, и каждое такое собрание с едой немного растапливало его персональный лёд. Иногда он даже пел. Но не сегодня. Сегодня он не мог. Сегодня ему хотелось только биться головой о стену, ковырять обои и ныть. Человеческого месяца не прошло с тех пор, как Святой вознёсся, а они уже отдали его любимую кровать другому и закатили в честь этого вечеринку. С этим Вальтер смириться не мог. “Раньше это называли вечеря, — умиротворяюще пояснял Свят, начищая картошку над раковиной. — И спустя только две тысячи человеческих лет – вечеринка. Самые лучшие вечери проходили ещё в начале нашей эры в Иерусалиме. Да Винчи одну такую нарисовал, но ты вообще видел их стол? Что это за пустые тарелки и чёрствые булки прямо на скатерти? Не, брат. Да Винчи в вечеринках вообще ничего не понимал. Тем более в тайных”. Вальтер ткнулся лбом в стену и натянул подушку поплотнее, как будто она могла заглушить его внутренний монолог, который уже как час бубнил поучительным тоном друга. Нашарил рукой мобильник в ногах и не глядя прибавил громкость в наушниках. 'Cause I'm losing my sight, losing my mind Wish somebody would tell me I'm fine” В конце-концов, по человеческим меркам ему было всего девятнадцать. До сих пор. — Страдаешь? Голос просочился сквозь пух подушки, гитарный риф и прошёлся неприятным ознобом по позвоночнику. Был у Фокуса такой талант: проникать даже сквозь стены, биты́, время и расстояние, и разноситься в голове неприятной зудящей волной. — Ты посуду за собой грязную когда научишься относить? В среду? Вальтер вытащил один наушник из уха, но отлипать от стены не стал. Рядом сладко и продолжительно зевнули. Заскрипели пружины соседней кровати. — Поели, можно и поспать, — как главный адепт Лени сонно промычал Фокус. Вальтер ещё немного посозерцал желтоватые ободранные обои, подышал в прохладный простенок, покусал губу. Затем выключил музыку. Развернулся и уставился на книжный забор, отделявший его территорию от территории Фокуса. Забор этот был весь сплошь до потолка выложен из кирпичей многочисленных томов манги с вкраплениями загадочной литературы. “Берсерк”. “Блич”. “Охотник х Охотник”. “Токийский гуль”. “Стальной алхимик”. “Гинтама”. “Атака Титанов”. “Евангелион”. “Врата Штейна”. “Наруто”. “География 8 класс”. “Фауст” Гёте. “Житие Сергия Радонежского”. “Тетрадь Смерти”. “Ван-пис”. “В однушке с ангелом”… — Почему он здесь? — спросил наконец-то Вальтер, вытащив из-под задницы смятые чистые листочки и порванный контракт. — Он же местный. Его должны были сбагрить куда-нибудь подальше. — Издеваешься? — тут же отозвался Фокус. — Парню всего-то одного муравья отработать, а всему нашему району бонус прилетит. Кто ж его далеко отпустит. Вальтер задумался. Сам факт сосуществования ангелов вместе с людьми казался ему каким-то сюрреализмом, пока ему не объяснили, что ангелы всегда жили среди простых смертных, зримые или незримые. Чаще, конечно, зримые. Потому что незримый ангел – это уже привидение. А привидений люди не любили, боялись и часто умирали от инфаркта или отправлялись в психушку, за что ангелам с ветерком прилетал очередной конский штраф. Такой же эффект имели случайные столкновения с бывшими родственниками, друзьями и коллегами где-нибудь посреди улицы или на кассе в Пятёрочке. Но не многие новоиспечённые ангелы могли удержать себя от соблазна засветиться перед родными, промелькнув посреди ночи в углу рядом с занавеской. По этой причине, всех неофитов в строгом порядке релоцировали в соседний регион или вообще на другой континент – в зависимости от примечательности и степени привязанности к семье. — Он слишком палевный, — припомнил мрачный ангел связи с общественностью и работу с языком. — И семейный. Только отвернись, и он домой к себе побежит. Пружины соседней кровати снова заскрипели. Что-то упало на пол и поползло. В книжном заборе, как раз в районе вальтеровой головы, задвигался томик “Волейбол!”. С тихим хлопком манга пикировала вниз. В образовавшейся щели показалась взъерошенная чёлка. Под чёлкой угадывались глаза. — Ну так ты его туда не пускай. — Чего я-то опять? — разозлился Вальтер. — Ну а кто же ещё? — спокойно отозвался Фокус. — Серафимыч не просто так его тебе поручил. Все остальные от него проштрафятся за гнев, а потом повесятся, как только он про бабушку и диван рассказывать начнёт. Это ты у нас только такой стрессоустойчивый к чужому пиздежу. Бесконечно можешь смотреть на огонь, воду, и как кто-то рот открывает и звуки издаёт. Ещё и удовольствие от этого какое-то извращённое получаешь. — Не правда, — запротестовал Вальтер. На самом деле огонь ему вообще не нравился. — Правда-правда. Причём, чем дивнее дичь, тем блаженнее у тебя лицо, — рассмеялся сосед. — Ты помнишь, как однажды бесился, когда тебя пылесосить заставили, и Святому пришлось полдня про бозоны хиггса и сингулярность рассказывать? Ты тогда всю квартиру пропылесосил, даже стены и шторы. Вальтер тягостно вздохнул. Потянулся с кровати, подобрал том “Волейбол!” и с раздражением воткнул его на место. Но вывалился соседний “Человек-бензопила”. — Не грусти, а то грудь не будет расти, — прошептали в щёлочку. — Давай не будем отрицать, что болтовня тебя расслабляет и успокаивает. Каждому своё. Вот, послушай… Оба затихли и прислушались. Жалобный плач по земной жизни за дверью стих. Зашумела вода на кухне. — Посуду пошёл мыть, — заметил Фокус благоговейным шёпотом. — Успокаивается... Какие силы благодарить, что нам его послали? Таким и должен быть Ангел Господень. Я каждый день молился, чтобы явился нам кто-то, кого мусор не надо пинками заставлять выносить. Он же просто совершенство. Когда молчит. — Благодари гравитацию. И не привыкай, это не надолго. Муравья отработает и свалит, — напомнил Вальтер резко. — Надолго. — В книжной щели мелькнула подозрительная ухмылка. — Ты когда в последний раз в телефон заглядывал? Про телефон Вальтер вспоминать не хотел и успешно игнорировал факт его существования с тех пор, как получил 99+ уведомлений о штрафах. Ангельская интуиция подсказывала ему, что ничего принципиально хорошего и радостного он там не увидит. Но дьявольская надежда тешила ожиданиями лучшего. Может быть, всё не так уж и плохо и вместо девяносто семи процентов он скатился, ну, допустим, до девяносто трёх? Да он и от восьмидесяти пяти прыгал бы до потолка. На восьмидесяти уже бы только просто улыбался. На семидесяти улыбался, но уже со светлой грустью и тоской. А на шестидесяти ещё и сквозь слёзы... На пятидесяти он бы наверняка разломал пяткой служебный телефон, выбросил часы, а потом сам бы выбросился в окно. С первого этажа. Предположительно, завернувшись в одеяло Святого. На сорока он бы снова улыбался, но в его лице появилось бы что-то маниакальное. На тридцати Вальтер разграбил бы Дедовы запасы самогона, напился и пошёл бы ночью через кладбище до Зябликов... Дальше воображение заглядывать отказывалось. Потому что дальше тридцати и Дедова самогона простиралось только бесконечное множество вариантов, где Вальтер бредёт по выжженой земле, а вокруг валяются трупы доставщиков еды и самокатчики… — Боисся? — грозно и насмешливо заметил Фокус. — Дался вам всем этот рейтинг. Мне вон вообще насрать. Я приложение не обновлял уже лет сто нечеловеческих. Вальтер напрягся. Тут же взял телефон и разблокировал экран. “Вот опять он тебя на понт взял, — покачал бы головой Свят. — Никакой в тебе хитрости нет, никакой сообразительности. Простой, как валенок, послушный, как мул. За это я тебя и люблю”. 4,048% Телефон вывалился из рук и упал прямо на лицо Вальтера. Между ним и Царством Небесным в одно мгновение выросла Великая Печальная Стена и разверзся Грандиозный Каньон Отчаяния. Океан Разочарования затопил всё до горизонта, и на его поверхности дрейфовал планктон, в толще воды резвились кашалоты и колыхались водоросли. В бездне, куда не проникал ни один луч света, охотились рыбы-удильщики и где-то в щели, в дне дна, блуждали различные микроорганизмы. Там сидел и Вальтер. А точнее лежал с одним голубым наушником. И свет всё отдалялся от него, выше и выше, превращаясь в песчинку. Угасал, как улыбка Святого. За окном снаружи невыносимо громко чиркали кузнечики. “Не так уж и плохо…”, — заторможенно подумал про себя Вальтер, поднимая с лица телефон. Необъяснимый оптимизм во все трешовые времена был свойственен даже самым безрадостным ангелам. С тревожным успокоением закрыв рейтинг, Вальтер не глядя скипнул пачку уведомлений о штрафах и переключился на Холичат. Сообщения в ангельском мессенджере, как и ожидалось, были от Фокус-Покуса и оригинальностью не отличались: От кого: Придурок №1🤡 Текст: зубную пасту не забудь От кого: Придурок №1🤡 Текст: пасту От кого: Придурок №1🤡 Текст: ты че там натвроороил?!?! От кого: Придурок №1🤡 Текст: ты где еблан А вот от кучи подозрительных благодарностей брови Вальтера очень медленно поползли вверх.