Возрождение: Никчемный раб издевается над тираном

Чжэн Цзинфэн был в смятении, не зная, что сказать Ло Вэю. Вскоре после этого стена во дворе поместья Чжэн треснула и рухнула, а пламя начало распространяться на соседние дома. –Молодой господин, – Десятый вернулся с запеленатым младенцем на руках. –Это кто-то из вашей семьи? – спросил Ло Вэй, глядя на ребенка. – Удивительно, что он всё ещё спит в такой момент. Слезы Чжэн Цзинфэна были близки к тому, чтобы вырваться наружу, но он смог удержать их, глядя только на Десятого. Десятый объяснил: –Прошу прощения, но, когда мы прибыли, он был единственным, кто выжил. Кто-то спрятал его возле колодца. Ло Вэй спросил: –Больше никто не выжил? –Никто, – ответил Десятый. Если бы не стена, к которой он был прижат спиной, Чжэн Цзинфэн, вероятно, потерял бы сознание. Ло Вэй наблюдал за ним с холодным взглядом. Он хорошо знал, что в прошлой жизни Чжэн Цзинфэн был послушным сыном, верным мужем, любящим отцом и хорошим старшим братом. В целом, он был человеком, который очень заботился о своей семье, и это было одной из его сильных сторон, но в то же время и его слабостью. –Кто он для тебя? – спросил Ло Вэй Чжэн Цзинфэна, который был почти без сознания. –Мой сын, – Чжэн Цзинфэн произнес эти слова, словно выплюнул их. –Молодой господин, – в этот момент Одиннадцатый и остальные вернулись, неся с собой мертвое тело. Они покачали головами, глядя на Ло Вэя. –Зачем вы принесли это тело? – Ло Вэй нахмурил брови. Тринадцатый присел на корточки и приподнял одежду на теле, открывая форму магистрата Ю Чжоу. –Кажется, они не теряли времени зря, – Ло Вэй лишь мельком взглянул на них, прежде чем перевести взгляд на Чжэн Цзинфэна. –Возможно, наш добрый префект испугался? Или, возможно, он с самого начала планировал это с вашим хозяином? Чжэн Цзинфэн был хорошо знаком с принципами, которыми руководствовался Лун Сюань: те, кто допускает ошибки, должны быть наказаны. Возможно, они просто не могли больше ждать, чтобы убедиться в его преданности? Или они не верили в его искренность? А может быть, Лун Сюань действительно стремился к порядку, а не замышлял что-то ужасное? Ло Вэй, закрыв окно, обратился к Чжэн Цзинфэну: –Только мертвецы не рассказывают сказок. Ваш хозяин больше ни во что не верит. С улицы доносились звуки рушащихся зданий и беспомощные крики людей. Над головой клубился густой дым, и вся улица была охвачена пламенем. Ло Вэй нежно держал на руках спящего ребенка. –Господин Чжэн, его жизнь и смерть зависят от вашего решения, – сказал он. Чжэн Цзинфэн, обеспокоенный тем, что Ло Вэй может причинить вред его сыну, ведь тот был единственной оставшейся ветвью их семейного древа, спросил: –Можете ли вы гарантировать, что ни мне, ни моему сыну не будет причинен вред? –Я сделаю все возможное, чтобы выполнить свою часть сделки, – ответил Ло Вэй. – Однако в этом мире нет ничего определенного. –У меня не осталось никаких доказательств, – сказал Чжэн Цзинфэн. Ло Вэй улыбнулся: –У умных животных всегда есть несколько выходов из своих нор. Господин Чжэн, вы такой умный и осторожный, как вы могли оставить все в одном месте? Чжэн Цзинфэн ответил: –А что, если бы я не был таким умным? Ло Вэй сделал несколько шагов ближе к Чжэн Цзинфэну, его улыбка стала еще нежнее и мягче: –Не играйте со мной в азартные игры, господин Чжэн. Если вы действительно не сможете мне помочь, то я был бы не прочь помочь вашему хозяину заткнуть вас. Чжэн Цзинфэн холодно произнес: –Значит, молодой господин больше не хочет докапываться до сути этого дела? –С удовольствием, – сказал Ло Вэй, – но мне никогда не нравилось форсировать события. Если вы не можете мне помочь, я найду того, кто сможет. Если я знаю о вашем существовании, господин Чжэн, вполне естественно, что я должен знать и о других, не так ли? –Но есть кое-что, о чем молодой господин не знает. Я защищен. –О, охранники с виллы Мин Цзянь? Они все мертвы. У Чжэн Цзинфэна не было другого выхода. Ло Вэй всё знал, и у него не оставалось никаких альтернатив. Он мечтал о богатой и счастливой жизни для себя и своей семьи, но все в его семье, кроме младенца, который всё ещё лежал в пелёнках, были мертвы. Имеет ли значение слава, когда на кону стоит жизнь? В этот момент он больше не стремился к слава, он хотел лишь остаться в живых.