Река скорби

Оля заставляет себя приоткрыть глаза, когда чувствует как чужие руки её аккуратно куда-то переносят, а после заботливо укладывают. Образ Кащея расплывается перед глазами, теряя его. Она открывает глаза только тогда, когда машина трогается с места, унося их все дальше от родного дома. На улице уже светает, кто-то начинает собираться на работу, а кто-то на учёбу. И только Ляля никуда пойти не может, делая вид, что спит на заднем сидении машины Кащея. Ольга кожей чувствует его мимолётные взгляды, которые он бросает довольно часто, по пути к его дому. Ей тошно от них, но она терпит, плотно сжав зубы. — Я же знаю, что ты не спишь, Ляль. — произносит мужчина, зажимая сигарету в зубах. — Потерпи, скоро приедем. Оля продолжает молчать, глядя в потолок авто, девушка пытается заниматься чем угодно, лишь бы только не слышать его речей. Но Кащей словно обладает неким талантом, ведь хочешь ты того или нет, он все равно вложит тебе в голову то, что выгодно ему. Но дальше они едут в тишине, не обращая внимания на существования друг друга. Когда машина тормозит у ненавистного дома, Ольга садится, дабы поскорее самостоятельно выйти. Но Никита опережает её, быстро открыв дверь. Он первоначально хочет её понести, но видя в её глазах всё тот же страх, желание отбивается моментально. Большакова сама покидает машину и уже без сопротивления идёт к подъезду, понимая, что это конечная точка, по крайне мере, на данный момент. Кажется, что ещё пару часов назад, она со страхом уносила отсюда ноги, а уже сейчас сама смиренно сюда возвращается. Никита идёт позади, неся её сумку, что ему удалось найти под диваном. Поднявшись на нужный этаж, мужчина отпирает дверь, пропуская Олю вперёд. Большакова быстро скидывает с себя пальто, и направляется все в тот же зал, из которого удалось совсем недавно сбежать. Кащей заходит следом, ставя сумку с вещами на пол, пока девушка забирается на диван, сворачиваясь на нем комочком. — Оль, — зачем-то зовёт он, привлекая её внимание к себе. — я отвезу тебя в институт. — добавляет мужчина, ожидая от нее хоть какой-то реакции, но она просто молчит, совсем не шевелясь. Кащей грустно усмехается и покидает пространство, оставляя девушку наедине со своими мыслями и тревогами. Но единственное, что понимает Ольга — Кащей не запер дверь. Доверяет, или понимает, что ей попросту некуда деваться?

***

Но Оля никуда не пошла, не имея сил даже оторваться от дивана. Девушка слышала, как через пару часов хлопнула входная дверь, а спустя минут двадцать снова отворилась. Никита совсем тихо прошёл в зал, стараясь её не разбудить. Но проблема была в том, что она не спала, а лишь делала вид. Только, когда мужчина покинул зал, Ляля присела на постели, пытаясь понять, зачем он приходил. На столе поодаль стояли белые пышные тюльпаны, заполняющие своим ароматом всё пространство. Ляля осторожно к ним подходит, а затем и касается одного из бутонов. Сейчас, её любимые тюльпаны казались самыми ужасными цветами на земле, ведь их преподнёс Никита, желая загладить вину. Оля руку, словно обоженную, отдёргивает от них. — Нравятся? — нагло спрашивает Кащей, неожиданно появившись в дверном проёме. Он на девушку влюбленно глядит, не имея сил взгляд от неё отвести. — Нет. — отвечает Ольга, и совершенно не врёт ему. Она взгляд на него затравленный кидает, а потом и вовсе отходит от стола, сохраняя приличное расстояние между ними. — Ляль, — вновь тянет мужчина, начиная медленно приближаться к Большаковой. — прости за то, что было. Такого больше никогда не повторится. — по новой твердит он, надеясь вбить эту информацию девушке в голову. — Мне всё равно. — отвечает она, усаживаясь обратно на диван. Её равнодушие только выводит больше, заставляя мужчину медленно сжимать руки в кулаки. Кащей держится, не грубит, так как сам себе это пообещал. Видит, как жмётся она, зажимается от него подальше, да взгляд в пол опускает, только бы его не видеть. — Разве когда-то было по-другому? — грустно усмехается Никита, выходя из комнаты. — Ляль, шоколадное мороженое хочешь? — весело спрашивает парень, подбегая к паре друзей, что уже довольно далеко продвинулись вперёд. — Мне всё равно, Никит. — с усмешкой отвечает Оля, беря Вову под руку. — Любое бери. — добавляет она, весело сверкнув зелёными глазами. Только вот ему когда-то не было всё равно до её желаний. Он же изворачивался, старался угодить ей, как последнее чмо, а в ответ всё равно ни черта не получал. Как и прежде смотрела на него, как на лучшего друга, но не более. Ольга вновь легла на диван, но уже уснула, погрузившись в глубокий сон. Сквозь него она услышала, как хлопнула входная дверь. Ляля быстро поднялась с дивана, и выбежала из комнаты. На столике в прихожей стоял домашний телефон, которым Оля тут же воспользовалась, начав набирать номер Марины. Она знала, что занятия уже закончились, и искренне надеялась, что подруга уже дома. Долгие гудки постепенно начали отнимать надежду на положительный исход дела, но звонкий голос на другом конце провода заставил девушку оживиться. — Да, кто это? — поинтересовалась Марина, прижав трубку к уху. От столь родного голоса захотелось расплакаться, но Оля держала все в себе, не давая лишним сейчас эмоциям взять над собой вверх. — Марин, это Оля. — быстро проговорила девушка на одном дыхании, плотнее прижимаясь к трубке. — Оленька, Господи, как ты? — ахнула Марина, начав быстро тараторить. — Я знаю, что произошло, боже, это ужасно. Я только хотела тебе позвонить. — добавила она, заправив выбившуюся прядь тёмных волос за ухо. — Марин, — произнесла Ляля, тяжело выдохнув. — я не дома и мне очень страшно. — добавила Оля, прикрыв глаза. — А где ты? — Я у Никиты, он меня забрал. — уже совершенно не сдерживаясь в эмоциях, ответила Большакова. — Это все из-за меня, Лёша погиб из-за меня. — Я ничего не понимаю. — жёстко отрезала девушка, уже начиная вскипать. — Это он с Лёшей это сделал? — Да. — всхлипнула Ляля, прикрыв рот ладонью. — Оль, я пойду в милицию, это просто так не останется, я тебя уверяю. — тут же начала отважно говорить Марина, принимаясь собираться. — Нет, Марин, у тебя ничего нет. — запротестовала Ляля, вытерев слезы с лица. — Ты есть. — Моё слово ничего не стоит. — отрезала Ольга, поправив волосы. — Я не могу подвергать такой опасности тебя или кого-либо, я не могу похоронить кого-то ещё. — Ляль, это не может так оставаться, как ты с ним? — не понимала Марина, качая головой. — Я справлюсь, Марин. — уже смиренно произносит девушка, прикрывая глаза. — Пожалуйста, ничего не делай, я совсем сама разберусь. Пообещай мне. — Обещаю, Ляль. — честно отзывается Марина, сама чуть ли не плача. — Завтра похороны, ты будешь? — Да. — ответила девушка, совершенно не задумываясь. — Я должна быть там, чтобы попрощаться с Лёшенькой. — Лялечка, я буду ждать тебя. — тоскливо произнесла подруга, стирая слезу. — Я очень люблю тебя, родная. — Я тоже люблю тебя, Мариш. — грустно произнесла Ляля, вцепляясь в трубку. Она не успела и попрощаться, когда начала открываться дверь. Ольга быстро положила трубку и вбежала обратно к себе, присаживаясь на диван. Никита медленно прошел в квартиру, а после и заглянул к ней. — Проснулась? — обрадовано спросил он, застывая в дверном проёме. На его вопрос Оля ответила лишь кивком, решив стать более смиренной перед завтрашним днём. Большакова заставила себя подняться с дивана и пройти следом за ним на кухню, где Никита уже во всю хозяйничал. — Ну? — спросил мужчина, уже не выдержав её пристального взгляда в свою спину. — Завтра похороны. — бодро начала она, выпрямившись, чтоб выглядеть уверенней. — Я должна там быть. — Кому ты чё должна, Ляль? — усмехнулся Кащей, повернувшись к ней лицом. — Но похороны дело такое, со мной пойдешь. А для Оли это словно приговором прозвучало, означая, что никуда она не посмеет сунуться без его ведома. — Ты шутишь? — спросила девушка, начиная внутренне закипать. — А похоже? — поинтересовался он, вопросительно выгнув бровь. — Я, Ляль, никогда не шучу. Так что, либо вместе под ручку, либо никак, милая. — Мне нужно попрощаться с ним. — заявляется она, оперевшись на кухонный гарнитур. — Одной. — Ты слышала, что я сказал, решай.— отрезал мужчина, вновь повернувшись спиной. — Решай, Лялечка.