Река скорби

Кащей проделывает над собой усилие, когда открывает глаза, что предательски слиплись, погрузив его в сон. Он настойчиво протирает их пальцами, иногда зевая. Кащей пока не понимает, сколько сейчас времени, да и ему всё равно, если быть честным. Важно только одно — его любовь с ним, прямо через стенку, ведь так? Никита ели поднимается на ноги, придерживаясь за стену. Голова безбожно болит, наказывая своего владельца за очередную пьянку. — Ляль. — вновь зачем-то зовёт он, вероятно, хочет убедиться, что она никуда не делась. Но не дождавшись ответа, мужчина резко встряхивает голову, пытаясь привести себя в чувства. Кащей нетерпеливо тянется к двери и вдруг обнаруживает её открытой, сильная злость тотчас охватывает его, превращая в зверя полностью. Сбежала сука — Оля, блять. — со злостью произносит он, ударяя с размаху по стене кулаком. Казалось, что от его удара, дом зашатался, будя всех жильцов. — Ну побегай, милая. Хер только, куда спрячешься. — добавляет мужчина, едко рассмеявшись. Ему срочно нужен перекур, а потом он обязательно побежит её повсюду искать, и плевать ему будет, что она не хочет. Кащей давал ей шанс по-человечески всё устроить, сама сука не захотела, пусть платит теперь.

***

Ноги совсем не слушаются девушку, отказываясь куда-либо ступать. А она всё радуется тому, что бабушки сейчас дома нет, не увидит Нина Андреевна всего ужаса дальнейшего. Ляля вновь слёзы утирает и фотографию их с Лёшей достает, в карман брюк пряча. Даже, если её сейчас вернёт Кащей, у неё хоть что-то светлое останется, не посмеет утонуть она грязи его полностью. Девушка должна к нему вернуться, чтобы потом отомстить. Ляля просто обязана втереться к нему в доверие, а после нанести сокрушительный удар. Большакова должна это сделать в память о их с Лёшей любви, что так и не получила продолжения. Девушка сумку, собранную в попыхах, под кровать глубоко заталкивает, чтобы глаза более не мозолила. А сама усаживается на мягкую постель, пальцы в волосы запускает, начиная оттягивать их. Ещё немного подумав, Ляля поднялась на ноги и направилась ко входной двери. Прими же свою смерть достойно И Оля принимает, открывая входную дверь, за которой стоит он. Девушка резко отшатывается от него в сторону, начиная крупно дрожать. — Ну здравствуй, любимая. — едко произносит мужчина, а на лице его появляется ехидная усмешка. Кащей зло сверкает глазами, вцепляясь в лицо Ольги— Вещички пришла забрать? — интересуется он, облизывая губы. Мужчина аккуратно ступает в квартиру, а для Ляли это сигналом становится, с которым она срывается с места, убегая куда-то. Дрожь по всему телу предательски разливается, явно уменьшая её скорость. Но ей везёт, ведь у него ещё адски раскалывается голова, а значит не может он двигаться во всю мощь и силу. Большакова быстро забегает к себе в комнату, резко закрывая дверь. Она знает, что это не удержит его, но наивно пытается оттянуть момент истины. — Уходи, Никита! — словно в бреду кричит Оля, буквально умоляя его покинуть помещение. Но тот не слышит девушку, продолжая идти в сторону комнаты. — Пожалуйста, оставь меня! — вновь надрывается она, уже не сдерживая предательских слёз. — Ляль, прости меня, пожалуйста. — говорил позади Никита, пытающейся догнать Ольку, что неслась вперёд с невероятной скоростью. — Да подожди ты. — вдруг произносит он, когда удается ухватить её руку. — Ты второй раз захотел? — со злостью спрашивает она, смотря на него уже не как на друга, а как на врага, нанёсшего сокрушительный удар. — Да плевать мне. — грубо отзывается Никита, пытаясь хоть немного подойти к ней ближе. — Я люблю тебя, всегда любил. — начинает быстро произносить он, боясь, что Оля его прервёт. — Уходи, Никит. — на одном дыхании лишь отвечает она, смотря ему в глаза. — Просто оставь меня в покое! Я ничего не скажу Володе, но мы больше никто друг другу. — зло добавляет девушка, всё ещё вспоминая, как его губы властно накрыли её. — Оля, открой дверь. — пытается спокойно просить мужчина, но голос его почти, что срывается на крик. — Если ты, блять, не откроешь, я вынесу её нахрен. — со злостью выплёвывает он, ударив кулаком по несчастной. Большакова быстро отходит назад, начиная искать то, чем сможет защититься от него. На рабочем столе стоит чёрная лампа, девушка быстро к ней подбегает, вырывая. Она к груди её жмёт, уже готовясь защищаться от Кащея. Никита же долго ждать не стал, с первого раза ему удалось открыть дверь, обнаруживая за ней дрожащую Лялю. — Не подходи ко мне! — уже кричит она, вытягивая своё "оружие" вперёд. Кащей, глядя на это, лишь ехидно усмехается и начинает подходить к ней. — Оленька, ты чего? — наигранно спрашивает он, наклоняя голову набок.— Ты оружие то брось. — добавляет мужчина, слегка посмеиваясь над её действиями. Ольга лишь сглатывает, не сводя с него глаз. — Не трогай меня, пожалуйста. — молит Ляля, начиная захлёбываться слезами, что полились с новой силой. — Я тебя ненавижу, уйди! — А я люблю тебя. — произносит Кащей наперекор ей, начиная медленно сокращать между ними расстояние. — Сильно люблю. — добавляет мужчина, уже касаясь плеч девушки. — Не касайся меня! — уворачивается от рук его она, стряхивая ладони с плеч хрупких. Оля лампу для удара заносит, но тот перехватывает её, со злостью отбрасывая в сторону. В глазах его горит такой огонь, что Ляля трястись сильнее только от этого начинает. — Как тебя не касаться, Ляль? — наигранно спрашивает он, притягивая её за талию слишком близко к себе. — Может так? — одна рука перемещается на спину, начиная медленно скользить вниз. — Или так? — вновь интересуется мужчина, другой рукой на бедро её опускаясь. — Как мне тебя не трогать, Ляля? Оля брыкается в его руках, яростно отталкивая настойчивые руки, что с каждой секундой всё сильнее сковывали тело. Кащей носом по её щеке водит, вдыхая сладкий аромат каштановых волос. Как же давно Никита мечтал так её касаться, его радость лишь омрачало то, что она этого также не хотела, как он. Ничего, стерпится-слюбится Тешит мужчина себя этим, когда губы сухие на шею тонкую опускаются, нежно целуя. Хочется ему всю свою нежность ей подарить, только вот она не даёт, пытаясь вырваться. Её потуги его раздражают страшно, от чего руки намного грубее становятся, когда в волосы он их запускает. Кащей наматывает тёмные волосы на руку, начиная с силой их оттягивать. Ляля бьёт его кулаками по рукам, плечам, но ему не почём это. — Не надо, не надо. — щебечет она ему на ухо, пытаясь вырваться из оков его. — Остановись, пожалуйста! — продолжает умолять Оля, когда с силой вжимает он её в себя. — Ну ты чего, Оленька? — вновь едко смеётся Кащей, ненадолго отстраняясь от её шеи, чтобы в глаза любимые посмотреть. — Я же люблю тебя. А девушка от этих слов только сильнее выть начинает, птицей бьётся в его руках, желая выпорхнуть. Он губы наконец её своими накрывает, во властный поцелуй затягивая. Ляля кричит в этот поцелуй, надеясь, что услышит Никита её, но тщетно. Кащей только звереет больше, когда в рот языком ели проталкивается, целуя по-настоящему. Ляля ладонями в его грудь упирается, пытаясь оттолкнуть, но это не помогает. — Я не хочу, отпусти меня! — кричит девушка в лицо ему, когда тот не надолго поцелуй их разрывает. — Мне страшно, пожалуйста. — Ты чё придумываешь, Ляль? — вновь спрашивает мужчина, смотря на неё словно на дуру. — Со мной-то чего тебе боятся? — нагло усмехается он, беря её лицо в свои руки. Кащей одним движением рвёт её рубашку, рассыпая пуговицы по холодному полу. А руки сильные в талию тонкую вцепляются, подхватывая на руки. Девушка колотить его уже по спине начинает, крича во все горло. Как же хочется умереть, лишь бы Никита её больше не трогал, не смел касаться так, как мог только Лёша. — Никита, — хнычет Большакова, зовя его тихо. Она спиной чувствует мягкий диван свой, на котором просыпалась по утрам, и засыпала вечерами. — ты же себя ненавидеть будешь. — отчаянно произносит девушка, уже не надеясь, что это как-то поможет. Но Кащей вдруг резко отстраняется от неё, глядя в лицо заплаканное. До него начинает доходить то, что сотворил. — Ляль. — произносит он её имя с запинкой, когда нависает над ней. Его рвёт изнутри от боли этой, ведь любит всей душой своей гнилой. Сам чуть и не стал её палачом, перерубив линию жизни. — Прости меня, пожалуйста, Оленька. — шепчет мужчина, опускаясь перед ней на колени. Хочется вытереть слёзы её, но не решается, опуская руку рядом. Ольгу только сильнее выворачивает от слов его, отворачивается она к стенке, руками себя обнимая. Хочется спрятаться, исчезнуть. Почувствовать себя где угодно, но только не здесь, не с ним. Ляля уже не плачет, слёзы от боли этой исчерпались. Девушка просто молчит, а молчание, как известно, намного страшнее. Никита готов рвать на себя волосы от осознания всего случившегося, но он лишь молчит, стоя перед ней на коленях. Знает, что прощение вымолит, в ногах будет у неё каждый день валяться, но простит она его, ведь по-другому быть не может.