Река скорби

Его окружали люди, но он был один. В этих пляшущих перед ним телах он никого не видел. Была лишь какая-то алкашня, решившая побухать за его счёт. Никита уверен, что будь здесь Оля, она бы точно не допустила подобного безумства в доме. Кащей вливает в себя ещё водки, только бы не болело так сильно. Мужчина закрывает руками уши, стараясь спрятаться от шума, окружавшего его. Но ведь от себя-то не ускачешь. С каждой новой рюмкой ему начинает казаться, что собравшиеся здесь - очень неплохие ему друзья. Вон, как они выплясывают на радость хозяину. Кащеев тоже хочет пустится с ними в пляс, да только с кресла не может встать. Никита закрывает глаза, теряясь в пучине общего веселья и шума. Он открывает их лишь тогда, когда по его щеке прилетает удар. Кащеев, тотчас опешив, смотрит в глаза напротив. А до его слуха лишь доносится: — Никита, кто все эти люди? — нарочито громко произносит женский голос, но он все равно поглощается общим шумом. — Что здесь происходит? Никита смотрит, совсем не веря в чудо, случившееся с ним. Оленька вернулась...Его любимая, которую он собственными руками посадил на поезд, вернулась всё таки к нему, не смогла одна. — Ляля. — для себя непривычно мягко зовёт Никита, протягивая руку ко вьющимся волосам. — Лялечка. — Какая нахрен "Лялечка"?! — зло вскрикнула девушка, оттолкнув от себя мужчину. Никита, поняв, что перед ним совсем не та, кого он так мечтал лицезреть, тут же разозлился. Не долго думая, мужчина резко схватил её за запястье, притянув к себе. Теперь-то Кащеев чётко видел, что волосы, к которым так отчаянно тянулась рука, совсем не каштановые, а белые. — Так ты не Ляля. — чётко произнёс Кащей, рассматривая лицо Маши.— Нахер пошла отсюда! — прокричал мужчина, отпихнув от себя девушку. — Нахуй пошли все отсюда! — заорал ещё громче он, начав размахивать руками.Машка ошарашенно отпрыгнула от него, вжавшись в стену. А в висках звонко застучало чужое имя. Ляля. Никита, совсем не сдерживая своей ярости, громко кричал, желая , чтобы всех его наконец оставили. Но его никто не слушал, продолжая дёргаться под музыку. Мужчина был готов волосы на себе рвать, только бы все ушли, оставив его наедине со своей вновь пришедшей печалью. Но эти люди - без души, ведь он выбрал подобных себе. Кащеев кричал в пустоту, желая достучаться до самого себя, где была скрыта та боль, что не даёт спать по ночам уже двенадцать месяцев. Боль, поселившаяся с того самого момента, как он прогнал Олю. — Ляля! — прокричал Кащей, смотря наверх. — Кто все эти люди, Ляля?! — спрашивал у пустоты, надеясь, что она ответит. Но она молчала. Никита покинул гостиную, быстро зайдя в спальню. Не долго думая, он поднял матрас, где всегда лежал пистолет, и забрал его. Вернувшись в основную комнату, Никита снял его с предохранителя и взвёл. По комнате прошёлся выстрел. Разбилась столетняя ваза, стоящая в углу. Этого хватило, чтобы все собрали свои вещи и принялись поспешно уходить. У Никиты словно пелена перед глазами, он ни черта не слышал, но примерно мог понять о чем шептали гости. Конечно, многие считали, что в край ебанулся Кащей. Но никто не знал почему. Когда за последним человеком хлопнула дверь, Кащеев завалился на диван в гостиной, тотчас уснув. Уже прошёл год, как Оля покинула его халупу. С тех пор все свои ночи он проводит либо в качалке, либо на диване. К кровати мужчина приближался только тогда, когда была веская необходимость. Ведь без Ляли она остыла, стала совсем ненужной. За этот год были и моменты, когда Никита порывался к ней, но вовремя останавливал себя, не позволяя снова рушить её жизнь. Кащей сам выбрал путь саморазрушения, когда позволил Ляле раскрыть крылья. А свои обломать...