Сборничек летний

***

      — У тебя какие оценки за год, Веник? — спросил парень, смотря в небо.       Каникулы наступили, всё прекрасно, теперь можно и не думать о том, что будет позже. Эти летние каникулы Рейх и Союз договорились провести в различных походах, прогулках, ночёвок друг у друга, и прочего-прочего… они ждали начала этого лета. Весь год усердно учились, чтобы родители разрешили им провести время вместе.       — Сплошные отличные оценки, только за физ-ру три… ненавижу этого мужика, ей-Богу! — Рейх топнул ногой по земле. — Если бы не этот требовательный дядька, у меня были бы сплошные пятёрки!       — Ну ладно-ладно, не кипишуй, — Союз сел на качель. Третий сел на соседнюю. — у меня по геометрии и географии четыре, а по литературе так вообще трояк! Меня батя зашибёт только за литературу… видите ли, отечественных поэтов знать надо наизусть и помнить! — Веник рассмеялся.       — Даже у меня пять, а у тебя? Э-э-эх, ты… неуч…       — Сам ты неуч! Между прочим — вот увидишь! — я когда вырасту, стану большим и сильным! И все на Западе от меня шугаться будут! Кроме тебя. Тебя я сделаю своим приближённым! Будешь мне докладывать, что в Европе твориться, — Рейх чуть-чуть покраснел.       Он хотел быть предан Союзу, но его происхождение уже ставило крест на этой затее. Хотя очень хотелось верить в то, что всё будет так, как хотел это сделать Союз…

***

      — Ка-ни-ку-лы! Завтра я на всё забью! — напевала Беларусь, кружась вокруг зеркала. Она надела своё самое красивое платье и туфельки на прогулку с подружками. — На учёбу не пойду! Хау ду-ю ду-ю ду!       — Это что за такие песенки, Беларусь? — Советы облокотился о стену, смотря на дочь.       Девочка посмотрела на отца, улыбаясь. Союз за десять лет вымахал, и теперь рост у него был два метра. Из-за жары, стоящей на улице, ходить в свитере и шапке-ушанке, как зимой, не вариант, поэтому Совок был в шортах и лёгкой болотного цвета футболке. Беларусь развернулась лицом к папе, и начала говорить:       — Пап, я гулять! А песня… ну, придумала на ходу! Вот! Всё, папуль, я пошла! — девочка подбежала к папе, обняла его и побежала на улицу.       — Аккуратней там! — Советы, с довольной рожей, пошёл на кухню, где был телефон. Набрав какой-то номер, пошли гудки. Ответ.       — Das Gerät hat das Dritte Reich, ich höre zu, — послышалось на другом конце провода.       Как же давно Союз не слышал этот грубый, чёткий и прекрасный язык. Столько же давно, сколько и его обладателя.       — Рейх, привет. Не узнаёшь?       Сердце Рейха начало биться быстрее. Он узнал его, он помнит этот голос. Даже услышав издали, Третий узнал бы этого человека из тысячи подобных лишь по голосу. Он помнит то, как они с Союзом проводили лето, что делали, куда ходили — всё это немец помнит в мельчайших подробностях и деталях…